Чунгкингский экспресс
 



добавить в:
Две жизни товарища Цоя Гевары

04.11.2013 11:37 • 5 комментариев

Последние годы корейцы неспешно осваивают культурное наследие своих соседей японцев. Про музыку я шутить сегодня не стану (уж лучше в другой раз), а вот про книги и фильмы — выскажусь.

Высказываться, на самом деле, особо не о чем. Я ведь не про Троецарствие говорить с вами собираюсь, а про самые обыкновенные бестселлеры и их экранизации. Для примера, в прошлом году их было, как минимум, две. Первая — корейская версия романа японского писателя Кэйго Хигасино про детектива Галилео (роман, кстати, переведен и издан на русском). Второй — корейская же версия книги Миюки Миябэ (японки, если кто не догадался) Беспомощность. И роман, о боги, тоже есть на русском.

В этом году корейцы экранизировали Дорогу на юг Хидэо Окуды. Если учесть, что у японцев есть собственная трактовка 2007 года, мне показалось вполне логичным взять и сравнить в этом рассказе обе картины.

Уж слишком тема у картин злободневная.



Дорога на юг (2007, Япония)

В 2005 году популярный литератор Хидэо Окуба выпустил книгу «Дорога на юг», где в форме полушутливого «романа взросления» писатель попытался раскрыть не шибко популярную тему левого радикализма. Обнаружив, что книга стала национальным бестселлером, продюсеры из Toho поняли, что работу над экранизацией не стоит откладывать в долгий ящик, и дали «зеленый свет».

Адаптировать проект пригласили известного специалиста по социопатам и семейным девиациям Есимицу Мориту. В прежние годы — видного режиссера второй «новой волны», ныне — умеренного арт-конформиста. Последний факт, разумеется, говорит очень многое об экранизации. Автор этих строк — искренний и давний фанат покойного Мориты, но он готов признать без спора, попади этот материал к настоящему бойцу типа Кодзи Вакамацу и по экрану пошли бы бензиновые полохи.

Много лет назад Итиро Уэхара был легендой студенческого протеста. Демонстрации, пикеты, митинги. Если надо выступить против капиталистических подонков с булыжником или бутылкой «молотова» в руках, то Итиро всегда был в первых рядах. А рядом с ним всегда его боевая подруга Сакура, которую все называли не иначе как «наша Жанна Д’Арк».

Но эти легендарные времена, увы, миновали. Итиро и Сакура поженились, и у них теперь трое детей. Старшей дочери — 21 год, она работает графическим дизайнером; сыну — 11, младшенькой — 6. Про бурную молодость своих предков дети ничего не знают, но зато прекрасно видят, что мать целыми днями ишачит в собственном ресторанчике, а отец — сидит дома и ничего не делает. На работу бывшего революционера никто не берёт, поэтому единственная утеха для главы семейства — бесконечные перебранки с социальными работниками, во время которых он смешно поднимает палец и кричит по-английски «Nonsense! Nonsense!» Социальные работники появляются в доме вовсе не случайно. Семья еле сводит концы с концами, хотя всего в паре кварталов от их дома живет родная бабушка, мать Сакуры из богатого и зажиточного семейства. Бывшие революционеры не намерены искать помощи у родственников-капиталистов, из-за чего бабушке приходится тайно дарить внукам новые игрушки и деньги на карманные расходы.

Однажды после очередного скандала с соседями семейство остаётся без жилья, после чего им приходится оперативно собирать свои скудные манатки и ехать на Окинаву, где у предков Сакуры остался небольшой домик в деревне. Переезд из Токио на Окинаву может показаться для любого городского жителя настоящим кошмаром, но воздух свободы внезапно помогает беспокойному семейству решить все свои проблемы. Если раньше отец страдал и мучился от безделья, то теперь он словно воспрял ото сна — починил дом, разбил огород, ходит весь такой радостный и живой. И жена его тоже светится. И дети все довольные до чертиков, включая старшенькую, которая осталась работать в Токио, но не стерпела и приехала в гости



Забегая вперед, скажу, что если до этого момента японская и корейская экранизации романа примерно схожи, то на острове их пути разбегаются в разные стороны. Японская экранизация, подобно большинству японских картин, вольно или невольно превращается в гимн корпоративности. После прибытия на остров местная община начинает активно вмешиваться в жизнь семейства Уэхара. Активно, но при этом без давления и агрессии. Дети не хотят ходить в школу, тогда школа начинает приходить к ним домой. Сначала у порога появляются сверстники, потом – старая учительница. Местный участковый – безобидный и смешной малый — постоянно топчется у порога, предлагая свою помощь. А ведь еще есть молодой американец-дауншифтер, выращивающий на берегу арбузы. Старики с рыбацких баркасов.

Если в городе соседи пытались вмешиваться в жизнь друг друга лишь по приказу Системы – из лицемерия или по работе – то здесь люди проявляют друг к другу искренний интерес. Ведь если сегодня у соседа провалится крыша, то завтра некому будет придти на помощь тебе самому. Здесь на фронтире люди привыкли выживать самостоятельно и без поддержки с большой земли. Битву за Окинаву еще никто не забыл. Любой коммуне нужны свои пастухи, кузнецы, плотники и виноделы.

И еще свои герои – революционеры, воины, бунтари. Люди, которые всегда готовы положить свою жизнь за страну, город или деревню. И таким героем, разумеется, станет Итиро Уэхара, много лет мечтавший о собственной маленькой Голгофе. Когда сельчане попросят его выступить против строительства нового гостиничного комплекса, глава семейства Уэхара с радостью отправится на эшафот.



Дорога на юг (2013, Южная Корея)

В корейской экранизации правый консервативный дискурс радикально меняет направление. Если для японцев революционеры были жертвенной смазкой, крайне тнеобходимой для дальнейшего функционирования общественной машины, то главный герой фильма Има Сунрё – матёрый харизматик по имени Цой Гевара – вовсе не собирается приносить себя в жертву. Его история – вовсе не….

… а, собственно, чего я рассказываю. Посмотрите сами, новый корейский “South Bound”, а потом поговорим.

  5 комментариев 
Комментарии (5)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...