Франсуа Озон: «У меня нет никаких счетов с католической церковью»

Обсудить0

Французский режиссер — о своем новом фильме «По воле божьей», смене стилистики и французском менталитете.

В прокат выходит «По воле божьей» — игровая инсценировка реальных событий вокруг лионского священника Бернара Прейна, обвиненного в сексуальном насилии над мальчиками. Фильм почти буквально, не меняя имен церковных деятелей, рассказывает об объединении выросших жертв священника и их многолетних попытках добиться отстранения насильника от службы. Подробнее об этой нетипичной для Озона картине читайте тут.

— Почему вы решили снять «По воле божьей»? Совсем нетипичный для вас сюжет, к тому же основанный на реальных событиях...

— У меня нет никаких счетов с католической церковью, если вы об этом. Я был воспитан в католицизме, как и почти все люди моего поколения. Вообще, я сейчас подумал, это очень странно: Франция — светское государство, основой национальной идентичности, если уж попробовать ее сформулировать, является закон 1905 года о разделении церкви и государства. И в то же время на каком-то бессознательном уровне Франция — не как социум, а как организм — глубоко религиозна. Французскому характеру свойственен религиозный пафос, с которым мы относимся ко многим совершенно светским вещам и явлениям. Триада «свобода, равенство, братство» должна была по идее заменить Троицу: если Бог и умер, то справедливость выжила и приняла формы гражданской ответственности. Но в реальности все это уживается в головах. Именно поэтому, кстати, у нас плохо работает мультикультурализм. Хуже, чем, допустим, в Великобритании.

— Так что вас все-таки толкнуло на этот шаг?

— Ой, ну что-что? Я всю жизнь снимал про сильных женщин и подумал: а неплохо было бы снять и про сильных мужчин. Чтобы не топтаться на одном месте и не повторять пройденное. Начал искать материал и совершенно случайно наткнулся в сети на эту организацию «Освобожденное слово», которая борется с католическими священниками, уличенными в педофилии. Сперва я думал ограничиться документалкой, но быстро понял, что не смогу сказать ничего оригинального по этому поводу. Ведь тему уже раскрыли в прессе. Не хотелось и лишний раз мучить фигурантов: они и так жертвы, а из-за всего этого ажиотажа жертвы вдвойне. Вот и стал размышлять над переносом голых фактов в поле художественной трактовки.

— Тем не менее ваш фильм кажется в первую очередь настоящим журналистским расследованием, таким лонгридом для Vanity Fair.

— А почему нет, собственно? Хотя лонгрид — это как раз «В центре внимания», про который мне только ленивый во всех интервью не напомнил. Я обожаю американское кино, знаете, то самое, олдскульное, правильное, в котором все функционирует безупречно до последнего винтика — и слезы, и улыбки. И часто пытался ему подражать. Но «По воле божьей» — другая история. В ней вообще нет саспенса. Это история не про «доказали/наказали», особенно учитывая, что реальный судебный процесс только стартовал, а про страну, состояние умов. Мы сейчас находимся в каком-то переломном моменте, и прежде всего «По воле божьей» — фильм антисистемный. Когда шли съемки, никаких «желтых жилетов» еще не было, но в воздухе пахло грозой. Ну а что тут удивительного, с другой стороны? Выборы 2017 года (президентские, на которых победил якобы антисистемный кандидат Эммануэль Макрон. — Прим. ред.) уже показали, что старым порядкам больше не бывать.

— Раз уж вы сами заговорили про «желтые жилеты»... Их главная претензия к власти — все увеличивающееся классовое расслоение. Один из самых популярных слоганов на парижских улицах, например, «наследство — это воровство». В вашем фильме классовым различиям между героями уделено очень много внимания, то есть где-то вы солидарны с протестующими?

— Солидарность — хорошее слово, но не из лексикона 2019 года. Ведь солидаризируясь с кем-то, ты автоматически сразу же выступаешь против кого-то другого. Возвращаясь к вашему вопросу: да, разумеется, классовая система никуда не делась. И не денется. Однако стоит продолжать с ней бороться, если хочешь и можешь. То есть лезть на баррикады не обязательно, но желательно. Вот, например, мой приятель Фабрис Лукини часто говорит, что я правых взглядов, потому что слишком ленив.

— Один из ключевых моментов фильма — диалог между кардиналом Барбареном и героем Мельвиля Пупо, в котором ставится знак равенства между педофилией и гомосексуальностью. Ужасное заблуждение...

— Да, это очень важный момент, который мне казалось принципиально обозначить. Даже не момент, а целый пласт проблем. Вы, наверное, знаете, что сейчас выйдет «Содома» — журналистское расследование о гомосексуалах в Ватикане, приуроченное к съезду духовенства или коллоквиуму — не знаю, как правильно, — посвященному всем этим скандалам о растлении детей. И хоть цель у автора книги обратная (он сам гомосексуал), выглядит это все маркетинговой спекуляцией и в очередной раз запутает публику, утвердит ее в предубеждениях.

Смотрите также

«По воле божьей»: Франсуа Озон принимает эстафету у MeToo

8 февраля

Итоги Берлинале-2019: Синонимы разного кино

17 февраля

Жизнь «Реальных упырей»: В чем секрет успеха вампирской франшизы?

27 марта
Как это смотреть

Как это смотреть: Фильмы Копполы, мегаломана и мечтателя

7 апреля

Главное сегодня

Итоги Каннского фестиваля: Паразиты как диагноз

Вчера

Харрисон Форд прокомментировал будущее «Индианы Джонса»

Сегодня

Бывший менеджер Стэна Ли арестован за жестокое обращение с пожилым

Сегодня

Стали известны лауреаты 72-го Каннского кинофестиваля

25 мая

Видео: Как «Матрица» стала культовым фильмом

25 мая

Создатель «Рика и Морти» показал возможные идеи для пятого сезона

Сегодня

Релиз фильма «Соник в кино» перенесли на 2020 год

Сегодня
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт