Буду резать, буду бить: Зачем кино играет в опасные игры со зрителем

Обсудить0

Как понимать «Голодные игры» и фильмы Михаэля Ханеке, что устроил на ТВ Ларс фон Триер и почему авторы триллеров очень любят героев-психопатов?

В прокат выходит комедия Джеффа Томсича «Ты водишь!» — история пятерых друзей, которые еще со школы играют друг с другом в опасные салки с препятствиями. КиноПоиск вспоминает другие фильмы, где игра, обычно совсем не веселая, становилась основой сюжета, а то и вовсе подменяла его. И, конечно, пробуем ответить на вопрос: в какую игру со зрителем на самом деле играют авторы этих картин?

Игра как урок жизни

«Джуманджи», режиссер Джо Джонстон

«Джуманджи»«Джуманджи»

Книга Криса ван Олсбурга «Джуманджи» детская. Ее экранизация, снятая Джо Джонстоном 23 года назад, отвечает всем канонам семейного фильма. А вот актерская работа Робина Уильямса выводит это кино далеко за рамки легкой приключенческой истории. Да, в сказке про игру, которая с каждым броском кубиков обрушивается на пуританскую Америку всей субтропической мощью, есть цветы-людоеды, но есть и выросший Алан, вдыхающий запах своей детской рубашки. Есть кровожадные москиты, но есть и заброшенные станки на фабрике разорившегося отца. Все эти контрасты между миром игровым и миром реальным передает одна грустная полуулыбка Уильямса, который был по обе стороны и, кажется, все-все понял.

В какой-то момент догадываешься: игра в «Джуманджи» — это не меньше чем школа жизни, а игроки не просто так выбрасывают дубли — они узнают, что такое хорошо и что такое плохо. В отличие от строго детерминированной писаными и неписаными законами общества реальности, игра наделена свободной волей и своими собственными представлениями о справедливости в духе диких джунглей. А еще она умеет ждать сколь угодно долго, пока очередные неприкаянные подростки вызовут льва с носорогом, прежде чем дочитают правила.

В «Доме страха», «Затуре» или «Разверстых могилах» авторы пытались поэксплуатировать находки «Джуманджи», но и близко не подошли к этому грандиозному успеху. Не эти фильмы, а именно картину Джо Джонстона тысячи таких же неприкаянных мальчиков и девочек когда-то засматривали до дыр на VHS-кассетах. И ведь мало кто из них подозревал о воспитательном значении игры, которая затягивала, причем буквально.

Игра как реальность

«Мир Дикого Запада», режиссеры Ричард Дж. Льюис, Фред Туа, Винченцо Натали и др.

«Мир Дикого Запада»«Мир Дикого Запада»

Сериал «Мир Дикого Запада», ставший культовым после первого сезона (со вторым все не так просто), целиком посвящен феномену ролевой игры, подменяющей реальную жизнь. Целые города с банками, салунами, шлюхами, виски, погонями, индейцами и характерным вестерн-антуражем дарят обеспеченным игрокам полное погружение в пропахший порохом мир Джона Форда. Игра в сериале преподносится как идеальный вариант потребления. Участники за деньги могут приобрести фиктивные впечатления и качества: смелость, сострадание, заняться сексом и пережить некое подобие любви. Хочешь грабить — грабь. Насиловать — вперед. Убивать — непременно! Для последнего развлечения создатели развлекательного парка, кстати, разработали сотни андроидов, подлежащих починке и полной очистке памяти после каждой пойманной пули. Но что если память роботов нельзя стереть до основания, а где-то в корзине все еще хранятся обрывки снов и воспоминаний?

Граница между реальной жизнью и ее игровой симуляцией, интерактивным спектаклем не такая прочная и очевидная, как кажется на первый взгляд — вот тот фронтир, на котором происходит действие этого своеобразного вестерна. Подвижность этой границы поднимает множество философских вопросов, волновавших человечество весь ХХ век. Тут и тонкости солипсизма (если я закрою глаза, пропадет ли внешний мир?), и сомнения в свободе человеческой воли и реакций (мы думаем, что принимаем решения сами, но, может быть, за нас решают прочитанные нами книги и просмотренные фильмы?). На актуальность этих вопросов указывает интересное обстоятельство: зрители «Мира Дикого Запада» обычно идентифицируют себя не с разработчиками игры и не с ее всесильными участниками, а с угнетенными роботами, которые обеспечивают контентом запрограммированный мир. Да что там зрители! Даже исполнительница главной женской роли Эван Рэйчел Вуд призналась: «После съемок второго сезона у меня произошел самый настоящий экзистенциальный кризис! Помню, я ехала на машине, смотрела по сторонам, и вдруг меня накрыло... Неужели мир вокруг просто запрограммирован?»

Игра как идеология

«Клык», режиссер Йоргос Лантимос

«Клык»«Клык»

Неутешительный ответ на вопрос артистки Вуд дает главный режиссер «новой греческой волны» Лантимос. Условность того, что мы привыкли считать объективной реальностью, — сквозная тема всех его фильмов, начиная с «Кинетты» (в ней странная игра — следственные эксперименты, реконструирующие реальные серийные убийства — проникала в повседневную жизнь героев и превращалась в тревожный ритуал). Но очевиднее всего условность других, социальных, ритуалов и правил Лантимос продемонстрировал в абсурдистской драме «Клык».

Ее герои — эксцентричные родители, которые воспитывают своих детей в искусственной, придуманной реальности за забором семейного особняка. В этом микрокосмосе все законы здравого смысла да и языка заменены странными правилами игры, придуманной Отцом и Матерью. Плывущие над домом самолеты иногда шлепаются на лужайку — игрушечные, такие же маленькие, какими кажутся с земли. А случайно долетевшие из-за забора слова имеют самые неожиданные коннотации: «Мама, что такое киска?» — «Киска — это яркий свет». Ну да, киска — это свет, свобода — это рабство, а война — это мир (ну или хотя бы «миротворческая операция»).

Игра как психоз

«Пила», режиссер Джеймс Ван

«Пила 2»«Пила 2»

Пара-тройка несчастных просыпается в незнакомом замкнутом пространстве. Каждый из них — вынужденный участник то ли квеста, то ли кровавого пасьянса, который раскладывает загадочный крупье, скрытый за клоунской маской. Эта игровая завязка появилась в «Пиле» не без влияния других фильмов. Несколькими годами раньше канадец Винченцо Натали снял «Куб», связав в один узел хоррор и математику. Но именно в «Пиле» и ее многочисленных продолжениях (на сегодняшний день франшиза состоит из восьми частей) условный субжанр torture porn («пыточное порно») удалось довести до совершенства и сделать путеводной звездой для следующих интерпретаторов. А их круг весьма широк — от «Экзамена» до «Играй до смерти».

Каждое испытание в «Пиле» — плей-офф. Но что пленяет зрителя даже больше игры на выживание ценой отрезанных конечностей, так это загадочная и патологическая фигура модератора, который построил в отдельно взятом подвале свой маленький мир и установил в нем дикие правила. Вообще, редкий психопат на экране отказывает себе в удовольствии поиграть — с жертвами, полицейскими, другими маньяками. Для сценаристов и режиссеров это свойство больного сознания открывает широчайшие возможности выйти за пределы строгой жанровости и сплавить триллер с детективом или драму с хоррором. А что может зацепить в фильме ужасов сильнее, чем непредсказуемость?

Игра Финчера

«Игра», «Семь», «Бойцовский клуб», режиссер Дэвид Финчер

«Игра»«Игра»

Дэвид Финчер имеет особую симпатию к историям серийных преступлений, снятым на стыке жанров. Но именно игры, а не банальные акты насилия, оказываются одним из главных маховиков, разгоняющих сюжеты его фильмов. Еще в 1997 году вышел триллер Финчера «Игра», в котором зажравшийся яппи (Майкл Дуглас) получает от брата (Шон Пенн) загадочный презент на день рождения — сертификат на участие в некой психологической игре (чтобы чуть взбодриться). То, что происходит дальше, уже слабо напоминает невинный квест или тренинг: герою устраивают такую шоковую терапию на грани жизни и смерти, что после нее приходится переосмыслить всю свою жизнь.

Но если в «Игре» заглавный мотив поглощает сценарий целиком, то в другие фильмы Финчера он попадает контрабандой. Тут логика игры придает вполне обыкновенным историям тот психологизм, за который Финчера обожают зрители. В «Семи» маньяк играет с обществом в карающего бога; в «Зодиаке» серийный убийца заигрывает с полицией, отправляя зашифрованные послания в прессу; в «Бойцовском клубе», снятом Финчером по роману Чака Паланика, жесткий мордобой, которому предаются герои, вскрывает чудовищный дефицит боли (или шире — телесности), испытываемый современным человеком. Как сказал однажды сам Паланик: «Конечно, я бы не продал книгу, которая бы называлась „Игровой клуб“, но мне действительно кажется, что это своего рода игра, как у собак».

Игра как мировая война

«Третий тайм», режиссер Евгений Карелов

«Третий тайм»«Третий тайм»

В СССР да и на постсоветском пространстве была популярна полулегендарная история о силе духа советских спортсменов: в оккупированном немцами Киеве состоялся «матч смерти» между командой «Старт», собранной из пленных игроков «Динамо», и солдат люфтваффе. Играть заставили силой, поражение «хозяев» оговорили заранее. Но наши проявили дерзость и без всякого дозволения победили, за что были немедленно расстреляны прямо на стадионе. Позже историки возроптали: не то чтобы расстреляны, не совсем динамовцы и уж никак не на стадионе. Но кого эти нюансы уже волновали?

Военная драма «Третий тайм» с Леонидом Куравлевым и Глебом Стриженовым была первой попыткой изложить с экрана эту красивую легенду (в 1962 году фильм посмотрело свыше 30 миллионов советских зрителей). Миф о футбольном матче не на жизнь, а на смерть здесь становится идеальным драматургическим сырьем для съемок: он захватывает, пробуждает гордость за наших, а попутно шлифует историю, стряхивая с нее не вписавшиеся в партийный канон детали.

Неудивительно, что после Евгения Карелова за тот же самый сюжет, ставший вполне универсальным (вот наглядный пример сходства «Мосфильма» и Голливуда), в 1981-м взялся режиссер Джон Хьюстон. В его «Победе» западные военнопленные под руководством накачанного Сталлоне хорошенько задают немцам-тюремщикам. А в 2011 году духоподъемный миф попробовали вновь запустить создатели фильма «Матч», поставив голкипером Сергея Безрукова с рассеченной бровью и в свитере а-ля Фредди Крюгер. Аут!

Игра без правил

«Забавные игры», режиссер Михаэль Ханеке

«Забавные игры», 1997«Забавные игры», 1997

Когда насмерть перепуганный киногерой не может догадаться, в какую игру с ним играет злодей, это еще ничего. Но когда правила не может понять и зритель, тут начинается настоящий кошмар! Один из любителей нагнать туману — Михаэль Ханеке. Его «Забавные игры», шокировавшие в 1997 году каннскую публику, подробно живописуют бессмысленную расправу двух педантичных садистов над милым семейством и их собачкой. Почему они это делают? Чего добиваются? Кто они, черт возьми?

Ханеке интригует до последнего и в конечном счете превращает опасную игру в исследование самой природы зла. К слову, все тот же трюк с игрой без правил зритель обнаружит и в «Скрытом», и в «Видео Бенни», и в «Пианистке», всякий раз чувствуя себя в таком же неловком положении подопытного, как и герои Ханеке. Не знать правил очень страшно, а что может быть лучше для режиссера, сделавшего ставку на экстремальный психологизм?

«Символ»«Символ»

Или на эксцентрику. Вот, например, «Символ» Хитоси Мацумото. Завязка его действительно безумна: человек просыпается в белой комнате без окон и дверей, в одной пижаме, пытается понять, как из нее выбраться. Все, что ему удается обнаружить в этом помещении, — лишь маленький гипсовый пенис, торчащий из стены. Нажав на него, герой пускается в абсурдный квест (приз — возможность выйти из комнаты, правда неизвестно куда). Странные и смешные правила этой игры, а также нелинейную логику белоснежного пространства зритель постигает одновременно с героем.

Игра как шоу

«Голодные игры», режиссер Гэри Росс

«Голодные игры»«Голодные игры»

Жестокое будущее, описанное в серии бестселлеров Сьюзен Коллинз и одноименной франшизе «Голодные игры», так недвусмысленно намекает на гладиаторские бои, что эти подмигивания не поймет только слепой. Сюжет франшизы строится на ежегодной забаве, которую правители государства Панем устраивают среди жителей 12 районов. В них с помощью жеребьевки отбирают 24 человека и заставляют истреблять друг друга на радость плебса. Игроков здесь цинично называют трибутами (был в Древнем Риме такой налог — его покоренные народы платили победителям). В коротких презентациях перед публикой, почти как на «Евровидении», трибуты рассекают по стадиону на колесницах. А имена ведущих совсем уж неприлично говорящие — Цезарь и Клавдий. Но что в «Голодных играх» сразу осовременивает девиз «Хлеба и зрелищ», так это превращение гладиаторских боев в популярное телешоу, без которого народного бунта не миновать.

Демонизировать реалити-шоу кино начало еще в конце 1990-х («Шоу Трумана», «Эд из телевизора») и активно продолжало все эти годы, выдумывая все новые и новые повороты и фантастические ситуации («Геймер», «Господин Никто», «13 грехов», сериалы UnREAl и «Черное зеркало» и другие). Общий знаменатель таков: игра становится по-настоящему опасной для персонажей из-за алчных телемагнатов, готовых ради рейтинга и мать родную продать. Детальное представление об этой обычно скрытой стороне всевозможных шоу в реальном времени можно получить, посмотрев уже документальный фильм «Девственность» Виталия Манского про «Дом-2» и не только. Сам Манский тут, кстати, вполне успешно играет роль такого же манипулятора-кукловода.

Игра как новое медиа

«Мозаика», режиссер Стивен Содерберг / «День-Д», режиссеры Ларс фон Триер, Томас Винтерберг, Сёрен Краг-Якобсен, Кристиан Левринг

«Мозаика»«Мозаика»

С самого момента своего появления компьютерные игры так активно стремились к реалистичности, а Голливуд с конца 1970-х так целеустремленно бежал от реальности, что странно, почему эти два медиа еще не встретились и не слились в экстазе. Впрочем, кое-какие примеры синтеза уже имеются.

Например, 18 лет назад смелую попытку снять интерактивный фильм предприняли Ларс фон Триер и его собратья по движению «Догма-95». В канун нового тысячелетия они выпустили в режиме реального времени фильм «День-Д», который шел сразу по четырем датским телеканалам. Сюжет его был единым — опасное ограбление банка в Копенгагене, — а каждого персонажа вел к цели свой режиссер со своим оператором и по отдельному каналу. В итоге зритель превращался в монтажера картины, просто переключая кнопки на пульте и собирая ту версию фильма, какую хотел. Увы, затея Триера не нашла должного отклика у публики, а многим, надо думать, изрядно подпортила Новый год.

Куда более успешную попытку объединения игры и кино недавно предпринял продвинутый Стивен Содерберг в детективном сериале «Мозаика». С помощью мобильного приложения зрители (или уже игроки?) могли выбрать путь расследования центрального преступления сериала — убийства, а также попасть на секретные уровни — ознакомиться с дополнительными документами, послушать аудиозаписи или посмотреть видео. Эксперимент Содерберга, впрочем, пока не может похвастаться вариативностью финала, и все в «Мозаике» разрешается по бессмертному завету Венедикта Ерофеева: куда ни сверни, все равно попадешь на Курский вокзал.

Смотрите также

За и против: Чем радует и злит второй сезон «Мира Дикого Запада»

26 июня 2018

«Дом, который построил Джек»: Архитектура убийства по Ларсу фон Триеру

6 декабря 2018

Нажми на кнопку — получишь результат: Отрывок из книги «Мобильное кино»

25 марта 2018

«Любовь, смерть и роботы»: Антология, которую нельзя пропустить

20 марта

Главное сегодня

Тест: Жив или мертв? Кто из Мстителей пережил Войну бесконечности

Сегодня

«Семь самураев»: Путь воина от Японии до далекой галактики

Сегодня

«Дюна» Дени Вильнёва выйдет в двух частях

Сегодня

Ушла из жизни актриса Элина Быстрицкая

Сегодня

Netflix сделал из «Омерзительной восьмерки» мини-сериал

Сегодня

Кадры из фильма «Человек-паук: Вдали от дома»: Знакомство с Мистерио

Сегодня

Минкультуры опровергло информацию о переносе «По воле божьей» из-за Пасхи

Сегодня
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт