Статьи

Во всем виноват Хичкок: Отрывок из новой книги «Из(л)учение странного»

Что общего у Хичкока и советских фильмов времен Великой Отечественной войны? Ответ — в исследовании историка отечественного кино Олега Ковалова.
Во всем виноват Хичкок: Отрывок из новой книги «Из(л)учение странного»
Альфред Хичкок / Фото: Getty Images

Год назад вышел первый том книги российского историка кино и режиссера Олега Ковалова «Из(л)учение странного». Анализируя отечественное кино, ее автор нащупывал в своем исследовании категорию, которая прежде еще не была сформулирована киноведением, — категорию «странности». По мнению Ковалова, в классических отечественных фильмах первой половины XX века было немало мест, которые озадачивали «странностями», возникавшими вопреки их жанровой или тематической природе: прихотливые ритмы, причудливые интонации, неожиданные авторские акценты, явно сделанные вопреки воли пропагандисткой машины.

Во втором томе «Из(л)учения странного», который недавно опубликовало издательство «Сеанс», Ковалов обратил свое внимание на кинокартины 1930-х годов и военного периода и нашел в них сотни новых «странностей», за которыми скрывается нечто иррациональное и глубинное.

С разрешения издательства КиноПоиск публикует отрывок из главы «Наши» о том, чем отечественные шпионские фильмы отличались от американских, что было общего у Хичкока и советского кино времен Великой Отечественной войны и почему советские пропагандистские ленты часто не достигали своей цели. В тексте сохранена авторская пунктуация.

«Наши...»

При словах «вестерн» или «мюзикл» сразу вспоминаешь десятки шедевров и лица блиставших в них актеров — чтобы вспомнить хотя бы пяток «шпионских» фильмов, снятых в США, нужны некоторые усилия. Мощные образы гангстеров создавали Хэмфри Богарт, Пол Муни, Джеймс Кегни, Марлон Брандо... — образов разведчиков, ставших кинолегендой Америки, и вовсе не вспоминается. Джеймс Бонд — с ног до головы «английского» производства, а фильмы о нем снимались как пародия на жанр и его идеального героя.

Это выглядит странно. Когда сенатор Маккарти объявил крестовый поход против коммунизма и в Голливуде началась «охота на ведьм» — тут-то, казалось, и должна вспениться волна фильмов о «русских шпионах». Но ситуация холодной войны трактовалась Голливудом абсолютно серьезно, а «знаковая» антисоветская лента «Железный занавес» (У. А. Уэллман, 1948) — походила не на политический триллер, а на добротную психологическую драму. История советского дипломата, «выбирающего свободу», снималась без всякой пропагандистской «клюквы». Советские функционеры изображались здесь со знанием дела, как прожженые, погрязшие в циничных интригах политиканы — было бы слабее, походи они на дежурных злодеев Голливуда. Доводы противников сталинизма били здесь в самую точку — легко представить, с каким бессильным бешенством выслушивали с экранов эту «клевету» на закрытых просмотрах в Кремле.

«Железный занавес»

«Железный занавес»

В общем же — даже в годы маккартизма ленты о русских шпионах не были поставлены в Америке на поток. К фильмам о борьбе разведок зрители относились как к казусам «большой политики», и сам привкус прямой пропаганды отталкивал их от экрана. В ход шла «латентная пропаганда», когда в уже снимавшийся фильм спешно вводилась тема «красной угрозы», и каких-нибудь злодеев называли коммунистами или «агентами Кремля». Так было, скажем, в классическом фильме «В порту» (Э. Казан, 1954), где босс Columbia Pictures Гарри Кон приказал заменить «беспартийных» гангстеров на заправил «красного» профсоюза.

«В порту»

«В порту»

Фильмы тех лет, созданные в СССР об Америке, напротив, отличались пропагандистской оголтелостью. Пропаганда, однако, часто не достигала цели — против нее работал здесь... сам «железный занавес» — закрытое общество не могло сделать ее убедительной, а Америку, обличаемую понаслышке — мало-мальски похожей на настоящую. Художники свирепого «антиамериканского» фильма «Серебристая пыль» (А. Роом, 1953), даже не знали, как выглядит бутылка «Кока-Колы», и надпись «Coca-Cola» вьется у них в кадре не по красному полю, а по... синему — «срисовывали», верно, рекламу с черно-белого снимка, а раскрашивали «по вдохновению». Поэтому фильм «Железный занавес» прокатывался по всему миру, а советские ленты об Америке остались фильмами для «внутреннего употребления».

Хичкок

И все же... образ героического разведчика не вошел в пантеон мифологических героев Голливуда оттого, что развитие «шпионской» темы блокировал здесь один человек — Альфред Хичкок. Уже к началу Второй мировой войны самые знаменитые фильмы о шпионаже и разведчиках поставил именно он.

Его модель «шпионского» фильма рисовала, по сути, не борьбу разведок, а — клубы густого тумана, окутывающего их деятельность. Как лондонский смог, он размывал очертания людей и предметов, и не понять было, чей силуэт вырисовывался из него — жертвы или расчетливого убийцы. Этот туман источал тревогу, и все казалось, что из него, как сквозь слои ваты, пробиваются чьи-то крики о помощи. Рождалось ощущение вселенской зыбкости: казалось, что этот вроде бы благополучный мир вот-вот разорвется в клочья — наподобие той бомбы, завернутой в газету, что в фильме «Саботаж» (А. Хичкок, 1936), посвистывая и глазея по сторонам, везет на коленях в трамвае ничего не подозревающий мальчик. Хичкок часто повторял, что всего лишь развлекает, но аттракционы его лент вовсе не безыдейны — они выражали тревоги и фобии общества, охваченного вроде бы беспричинным неврозом.

«Саботаж»

«Саботаж»

Неважно, каким годом помечены его ленты — они выражают состояние мира, вечно живущего «перед войной». Разведчики, возникая здесь как бесшумные тени, не противостояли этой зыбкой реальности, а казались продолжением и порождением ее. По фильмам Хичкока — особенно первым, снятым на его Родине, в Англии, — видно, как близки ему Диккенс, английский юмор и стихия абсурда. Потому вполне неважно, на чьей стороне сражаются герои его лент о шпионах. Они — чудаки и эксцентрики, будь то плаксивый головорез, которого в «Секретном агенте» (1936) играет Питер Лорре, или спецагент мисс Фрой из фильма «Леди исчезает» (1938), похожая на уютную бабушку из «Красной шапочки». Спасаясь от облав и перестрелок, эта героическая старушка доставляет в Лондон ключ к шифру — мелодию народной песенки. Скотланд Ярду, конечно, больше некого отправить через леса и горы за этой бесценной информацией. Но Хичкок открывает нам краешек «Зазеркалья» — и в перевернутом мире как раз нормально, что задания словно планируются тихими умалишенными, а хитроумых злодеев побеждает простак, случайно втянутый в интригу. Мистика повседневности царит в этих лентах — героев спасает не расчет, а безалаберность, а к цели вернее всего приводит клоунский кульбит через голову.

Эту модель «иррационального триллера» не используешь в идейной борьбе для пропаганды героизма и патриотизма.
Может показаться невероятным, но подобия этих «модернистских» лент, маскирующихся под «шпионские», возникли там, где их совсем не ожидали — в советском кино Великой Отечественной войны.

Военные киносборники

В киносборнике «Наши девушки» (ЦОКС, 1943) Григорий Козинцев поставил новеллу «Однажды ночью» — изобретательный по интриге, напряженный, пронизанный тревожной и таинственной атмосферой триллер. Атмосфера действия, тягучего и двусмысленного, погруженного в густые клубящиеся туманы, из которых в дом девушки Нади приходят две почти одинаковые фигуры в черных лоснящихся комбинезонах, — была здесь на зависть самому Хичкоку. Он смог бы оценить и хитроумие, с которым вилась здесь детективная интрига: девушка догадывалась, что один из ее гостей-летчиков — фашистский диверсант, но не могла определить, кто именно...

«Наши девушки»

«Наши девушки»

Знаменательно, что оператором ленты был здесь Андрей Москвин, у ФЭКСов и в «Иване Грозном» создавший мир причудливых оптических фантазий, в которых тени, как в страшной сказке Андерсена, словно отделились от персонажей и — нависшие, колеблющиеся — обрели над ними некую тревожащую власть. Фашистского диверсанта играл здесь А.  Ячницкий, но при всей зловещести персонажа этот образ, как ни странно, был лишен особой пропагандистской установки. Создавая фильм, Григорий Козинцев словно воскрешал свое юношеское увлечение «низкими» жанрами, и диверсант становился условной фигурой таинственного злодея из криминальной ленты, а сама атмосфера зыбкой, неверной, двоящейся реальности, пронизывающая новеллу, была свойственна произведениям немецкого экспрессионизма. Лента была запрещена советской цензурой.

Трудно сказать, видели ли в годы войны фильмы Хичкока советские кинематографисты. Но тогда копии зарубежных лент попадали в страну самым диковинным образом, их показ бывал бесконтролен и не оставлял следов на бумаге, разве что в доносах — так, Нарком Госбезопасности озабоченно докладывал в ЦК ВКП (б), что «без санкции соответстсвующих органов <...> в кинозалах Мурманска» «крутятся» фильмы из английской миссии.

Как бы там ни было, именно в войну появилась и прошла по экранам лента «Поединок» (В. Легошин, 1944), словно учитывающая опыт «шпионских» фильмов Хичкока и даже «отсылающая» к его образам. Так, портретное сходство немецкой разведчицы Амалии Карнсон с ее английской коллегой, мисс Фрой из фильма «Леди исчезает», просто удивительно, да и возникает эта бабуля с двойным дном тоже в поезде.
 Авторы «Поединка» словно не ведают, что в годы войны нужно звать в бой и пропагандировать, и отводят душу на «мирном» жанре — грезя о временах детства, когда кино казалось просто интересным и рассказывало о приключениях.

«Поединок»

«Поединок»

Сама война кажется здесь вполне необязательным фоном для интриги, сплетенной с редкой для советского кино изобретательностью. В кино 1930-х Андрей Тутышкин играл комедийных чудаков — и когда в «Поединке» возникает добродушный увалень с детской улыбкой и в круглых очках на полноватом лице, даже понаторевший зритель не сразу догадается, что эту маску носит героический советский разведчик. Фильм снимал молодой Сергей Урусевский — питомец ВХУТЕМАСа, ученик самого Родченко и авангардист до мозга костей. Когда видишь, как сквозь переплетение балок железнодорожного моста мчит здесь прямо на зрителя поезд, запрокинувшийся в экспрессивном ракурсе — кажется, что никакой «борьбы с формализмом» в СССР не было и вообще премьера фильма «Летят журавли» не за горами.

Вражеских агентов здесь столько, что диву даешься — едва ли не больше, чем советских людей. Если в «шпиономанских» лентах 1930-х засилье этих оборотней было обосновано пропагандой — враг, мол, везде и всюду, и таится под любой маской, — то здесь служит предметом жанровой игры. А для нее нет грозных фетишей и «священных коров». От Хичкока здесь — и всепроникающая ирония. Вот в кадре — строй диверсантов, которых нацисты готовятся забросить на советскую территорию. Здесь — кряжистый дядька, матерый агент царской (!) охранки; тщедушный и неопрятный интеллигент с бородкой, то и дело блеющий что-то про «духовные качества человека»; звероватый «сын кулака»; вертлявая девица легкого поведения... — словом, полный набор врагов и «неустойчивых элементов», которыми стращала население советская пропаганда. Эту банду изменников маскируют под «советских людей», и получается, что поверх одних масок надеваются другие, сугубо «положительные» — пожилого пролетария или смешливой комсомолки. Получается какая-то ерническая «пародия в квадрате», тем более, что и те, и другие маски сидят криво.

Гитлеровский разведчик Петер Вайлингер, возглавляющий эту шутовскую компанию, появляется в советском партийном картузе, «сталинке» и широчайшем галифе — становясь копией то ли Кирова, то ли товарища Шахова, героя официозного фильма «Великий гражданин» (Ф. Эрмлер, 1938–1939). Когда он, выходя на средний план, совсем по-сталински закладывает руку за борт френча, при этом пробрасывая словцо о своей привычке «работать по ночам» и тут же мурлыча «Широка страна моя родная...» — это и вовсе воспринимается как бесшабашное и опаснейшее по тем временам «политическое хулиганство». Заброшенный в воинскую часть, десант ряженых изображает «делегацию из Ивановской области». Когда Петер Вайлингер, войдя в образ работника обкома, задушевно произносит: «Эх, товарищи, если бы не немец... Каких расцветок ткани мы добились!» — совершенно очевидно, что авторы издеваются не над над асом немецкой разведки, а над идиотизмом советской пропаганды.

Холодная война

5 марта 1946 года Черчиль произнес «Фултонскую речь», холодная война была официально объявлена. Целый блок советских лент рисовал тайные связи бывших союзников с нацистами, разоблачали «план Маршалла» и прочие происки американцев. Но образы шпионов в этих «антиамериканских» лентах порой бликовали той же двусмысленностью, обладая к тому же некоей патологической притягательностью, в которой не смеет сознаться автор и которая вполне очевидна для зрителя.

Известно, что Григорий Александров обожал джаз, Голливуд и вообще имел репутацию главного «американофила» страны — именно этому режиссеру было иезуитски поручено обличить Америку в фильме «Встреча на Эльбе» (1949). Поражает, однако, изобретательность, с которой Александров парадоксальным образом сумел выразить свое истинное отношение к ней. Дьявольское очарование особенно обольстительно, и знаменательно, что от лица «капиталистической преисподней» здесь представительствует именно женщина. Роковая и эффектная шпионка из США Джанет Шервуд предстает здесь в двух ипостасях: прелестной и восторженной представительницы «свободной прессы» — и выхоленной, надменной и циничной «вамп» в военной форме, лишь оттеняющей ее сексуальность.

«Встреча на Эльбе»

«Встреча на Эльбе»

Образ этого обольстительного оборотня призван был выразить саму обманчивую суть «американской демократии». Однако этот символический образ с большим экранным шармом воплощался... Любовью Орловой — любимицей зрителей и «звездой» Александрова, — что сразу смазывало всю его «разоблачительность», тем более, что тема двойников и двойничества была составной частью «мифа Орловой». Для самого Александрова ее съемки в этой роли были явно садомазохистской акцией — но более наглядно и безнаказанно выразить запретную и потаенную любовь к Америке, чем вывести ее в обличье всенародной любимицы, трудно было изобрести.

Читайте также
Статьи Сталин и «Великий диктатор»: Какие фильмы нравились вождю Ценитель детективов и вестернов с драками Иосиф Сталин также любил комедии Чаплина, правда, не все. Рассказываем, какие картины он пересматривал неоднократно.
Статьи «Это я, Душечка»: Отрывки из книги интервью с Билли Уайлдером Из сборника бесед режиссера Кэмерона Кроу с классиком мирового кино можно узнать много нового не только о Мэрилин Монро и Хамфри Богарте, но и о Зигмунде Фрейде.
Статьи Страшная история: Как борьба Хичкока с лишним весом отражалась на его кино Напряженные, полные одновременно ужаса, саспенса и наслаждения отношения режиссера Альфреда Хичкока с едой определили не только его вес, внешность и личную жизнь, но и содержание его фильмов.
Комментарии (10)

Новый комментарий...

  • 1

    SpaceStationOne 18 марта 2018, 17:26 пожаловаться

    #

    Спасибо, интересная статья.

    ответить

  • 1

    SashaRush 19 марта 2018, 06:04 пожаловаться

    #

    Великолепно, спасибо КиноПоиск!

    ответить

  • 1

    ДжиМэн 19 марта 2018, 07:07 пожаловаться

    #

    Давно не читал такого классного текста, спасибо, очень интересно!

    ответить

  • xBusteRx 19 марта 2018, 11:34 пожаловаться

    #

    Классная статья!

    ответить

 
Добавить комментарий...