Статьи

Мэтт Ривз: «Я с детства хотел быть обезьяной»

КиноПоиск встретился с режиссером фильма «Планета обезьян: Война» Мэттом Ривзом и обсудил, чем приматы лучше людей, как быстро шагают вперед технологии и что общего между Цезарем и Бэтменом.
Мэтт Ривз: «Я с детства хотел быть обезьяной»
Мэтт Ривз и Энди Серкис / Фото: Getty Images

— Мэтт, вы, похоже, не очень любите людей. Персонаж Амайи Миллер, Нова, пожалуй, единственный человек в фильме, который способен вызвать симпатию у аудитории. Как думаете, это потому, что она считает себя обезьяной?

— Думаю, это потому, что она невинное, бескорыстное дитя. Если она видит, что Цезарь в опасности, ее первая мысль — кинуться ему на помощь, даже не задумываясь о том, что подвергает риску свою жизнь. В ней сочетается детская невинность и внутренняя доброта — качества, которые по идее заложены в каждом человеке, но не каждый умеет ими пользоваться. К тому же она начинает воспринимать обезьян как свою семью. То же самое происходит с еще одним новым персонажем — Плохой обезьяной. Они оба одиноки, им не хватает теплоты и общения, так что они идеально вписываются в эту компанию. Все герои, которым мы следуем, вызывают симпатию и сострадание, потому что они по-настоящему становятся одной большой семьей. Между ними всеми столько любви.

Вуди Харрельсон

Вуди Харрельсон

— А потом приходит Вуди Харрельсон с гранатометом наперевес и всю любовь рушит.

— Да, но даже Полковник не такой однозначный персонаж. Он кидается в крайности и очень жесток. Однако у него обстоятельства так сложились, что невозможно после всего этого не рехнуться. Его таким сделала жизнь. Обезьяны хоть и борются за выживание, но они все же господствующий вид. Человечество же истреблено на 99%, и теперь за главных совсем другие существа — такие же разумные, но при этом в семь раз физически более сильные. В этом мире человеку довольно страшно находиться. Если бы мы задумались, что бы мы сами сделали в этой ситуации, вполне возможно, оказалось бы, что мы все способны на довольно ужасные вещи. Это ведь сюжет о войне, где, как мы помним, все средства хороши. Мы, конечно, не хотим принимать и оправдывать жестокость Полковника, но нетрудно увидеть и понять степень его отчаяния, когда его терзает невыносимая боль. Но вообще да, вы правы, из всех человеческих персонажей аудитория может безоговорочно сопереживать только невинному несчастному ребенку. И никак не озлобленному психопату в камуфляже. При этом они оба потеряли всех близких, но в Нове есть способность и желание продолжать жизнь дальше и найти новую семью, а в Полковнике — только ярость и уныние. Вообще, конечно, интересно вот что: вся история рассказана с точки зрения обезьян, и это помогает зрителю автоматически быть на их стороне. Но если бы не эта изначальная предвзятость, было бы очевидно, что и Цезарь совершает довольно сомнительные поступки. Он одержим жаждой мести и этим подвергает риску весь свой народ. Он может убивать и быть жестоким. Но мы проходим вместе с ним весь этот путь с самого начала. Мы видим, как он теряет свою семью, и переживаем это горе вместе с ним. Так что в глубине души мы сами говорим Цезарю: «Давай, вперед! Иди за ним, отомсти!»

На съемках фильма «Планета обезьян: Война»

На съемках фильма «Планета обезьян: Война»

— Если бы вам, как Цезарю, пришлось строить новое общество в постапокалиптическом мире, с чего бы вы начали?

— Даже не знаю. Я вообще не очень выносливый и живучий. Я бы очень сильно страдал в постапокалиптическом мире от того, что ничего не умею и ничего не знаю. Вряд ли там пригодились бы мои кинематографические навыки. Ну, я бы, конечно, сделал все, что в моих силах, чтобы защитить свою семью. Пытался бы выживать как могу. Но вообще тут, конечно, надо уметь прибиться к группе полезных людей. Образовать коммуну и действовать сообща. Мне кажется, человек стал существом социальным только по той причине, что так просто легче выживать. И именно об этом фильм: вместе мы сильнее.

— Так как технологии с каждым годом стремительно развиваются, расскажите, как изменился ваш подход к работе с performance capture со времен предыдущего фильма. Я слышала, вам теперь удается людей в костюмах для мокапа чаще вывозить на локации, а не только запирать в студии.

— Вообще в предыдущем фильме мы их тоже вывозили на локации. Но в двух аспектах все же теперь стало полегче. Во-первых, мы использовали новое оборудование для съемок, которое позволило нам создавать очень сложные кадры. Это оборудование называется technodolly, и без него в предыдущем фильме я не мог снимать определенные кадры. Например, когда камера кружится вокруг актера. Там даже не было актера, потому что он отыгрывал свою сцену отдельно. Но теперь я мог записать, скажем, монолог Энди Серкиса, а потом мы проигрывали его и помещали актера в кадр тут же, при съемки локации. Это мне очень сильно развязало руки и позволило добиться ряда интересных художественных решений. Во-вторых, студия Weta серьезно продвинулась за эти три года по части симуляции волос и глаз обезьян. Когда мы работали над монтажом, я увидел некоторые кадры Цезаря из «Революции» и поразился тому, насколько гигантская разница между тем, что студия делала три года назад, и тем, что делает сейчас. Мы, конечно, понимали, что Weta в этом деле стала лучше со времен первого фильма 2011 года, но даже не подозревали, что после второго фильма тоже произошел квантовый скачок. Я даже боюсь представить, как эти обезьяны будут выглядеть через 10 лет.

«Кинг-Конг»

«Кинг-Конг»

— Помнится, когда мы смотрели на того же Энди в «Кинг-Конге» 12 лет назад, мы все были уверены, что лучше уже просто быть не может.

— Точно! А технологии все улучшаются и улучшаются. При этом дело не только в прогрессивном программном обеспечении, а в том, что парни из Weta создают самое настоящее цифровое искусство, и делают они это на протяжении уже многих лет. Они довели до совершенства перенос актерских эмоций на анатомически другое лицо. Энди не выглядит как Конг или как Цезарь. Но это он и есть — с его узнаваемым взглядом и его мимикой. Или возьмем Плохую обезьяну. У нас есть тестовая версия точной копии лица Стива Зана, который зачитывает реплики этого героя. И там он произносит слова так, как будто прямиком пришел из «Уоллеса и Громита». Очень точная артикуляция, но выглядит ненатурально, по-мультяшному. Так что в последний год в числе задач Weta была цель сделать так, чтобы рот Плохой обезьяны выглядел более натурально и при этом был все так же похожим на Стива. И то же самое они делали со всеми обезьянами. В этом процессе важны не только технологии, но еще и художественные навыки специалистов по эффектам.

— «Война» вполне органично заканчивает трилогию, которая началась с «Восстания». У вас уже есть идеи о том, что бы вы хотели дальше делать с этой франшизой?

— Да, мы много обсуждали то, как можно продолжить эту историю. Для меня этот фильм всегда планировался как последняя глава в создании статуса Цезаря в мифологии «Планеты обезьян». Для приматов он очень важная историческая личность, и завершение этой истории — именно то, что сделает его легендой, на которую будущие поколения будут равняться и говорить: «Без него мы бы ничего не смогли добиться». Он обезьяний Моисей, он герой библейских масштабов. Но мир в этом фильме — это еще не тот мир, который мы видим в оригинальной картине 1968 года. Так что тут многие поля остаются непахаными. И я лично вижу будущее франшизы в том, чтобы исследовать тему сообщества обезьян, у руля которого нет такого лидера, как Цезарь с его честностью и порядочностью. И показать, как это сообщество взаимодействует с другими. В этом фильме девочка Нова — это мост к тому, какими были люди в фильме 1968 года. Но обезьяны Цезаря еще далеко не такие, и им предстоит пройти долгий путь.

«Планета обезьян: Восстание»

«Планета обезьян: Восстание»

— А каким вы видите лично свое будущее в этой франшизе?

— Я обязательно буду задействован в той или иной степени. Пока все это на уровне разговоров. Мы с продюсерами обсуждали разные варианты, но все еще нет никакой конкретики. Я только что закончил этот фильм, буквально неделю назад вышел из монтажки, так что о будущем подумаю как-нибудь попозже. Но я очень люблю эту франшизу и хотел бы продолжить работу над ней.

— Еще одна крупная франшиза, на борту которой вы оказались, — это «Бэтмен». Наверное, это странное чувство, когда вам в руки попадают герои, на которых вы буквально росли.

— Да, это были два самых важных поп-культурных явления моего детства. Мир «Планеты обезьян» и мир Бэтмена — два мира, в которые мое воображение отправлялось чаще, чем во все остальные. Ну, хорошо, есть еще третий — мир «Звездных войн».

— А представьте, если вам еще и один из фильмов из «Звездных войн» перепадет!

— Ну нет, это уже будет чересчур. Мое маленькое гиковское сердце этого не выдержит! Но вообще да, очень странные ощущения. Мне и сейчас кажется, что причиной, по которой обезьяны и Бэтмен были со мной все эти годы, является то, что они полны нестареющих метафор. При этом обе франшизы значительно апеллируют к молодой аудитории. Когда я был ребенком, я больше всего в жизни хотел быть обезьяной. Я хотел выглядеть как горилла. Да даже сейчас я бы не отказался от маски, которая смогла бы сделать из меня обезьяну. Это было бы круто.

Мэтт Ривз и Энди Серкис / Фото: Getty Images

Мэтт Ривз и Энди Серкис / Фото: Getty Images

— Вы бы так нарядились на Хеллоуин?

— Да не только, я бы так по улице ходил каждый день. И на деловые встречи приходил бы. У меня в детстве была резиновая маска, очень скучная, в ней было только две прорези для глаз. Когда я разговаривал, я был похож на чревовещателя. А хотелось реально крутую маску с разными приспособлениями, которые позволяли бы сделать так, чтобы у лица была мимика, а не только окаменевшее выражение на все случаи жизни. Примерно до такой же степени я был одержим и Бэтменом. Хотя с его маской всегда было как-то попроще, зато другие атрибуты были недостижимы. Мечтать о бэтмобиле и английском дворецком я и сейчас не смею. Кстати, я вижу вполне отчетливую параллель между Цезарем и Бэтменом. Они оба отчаянно пытаются найти правильный путь в неидеальном мире. Конечно, это очень приятно, когда тебе предоставляется шанс работать сразу над двумя франшизами, напрямую связанными с твоим детством. Но у них влияние на мир этим не ограничивается. Это очень важные истории для многих людей и разных поколений, так что для меня большая честь взяться за их новое прочтение.

Читайте также
Новости Мэтт Ривз рассказал о работе над перезапуском «Бэтмена» Постановщик заверил, что его картина не будет основана на знаменитом комиксе Фрэнка Миллера.
Новости Энди Серкис экранизирует «Скотный двор» Джорджа Оруэлла Режиссер «Планеты обезьян» Мэтт Ривз спродюсирует проект для Netflix.
Новости Режиссер блокбастера «Рэмпейдж» экранизирует рассказ «Epoch Index» Проект спродюсирует режиссер Мэтт Ривз («Планета обезьян: Война»).
Новости «Оскар-2018»: Номинанты «Форма воды» Гильермо дель Торо лидирует в списке номинантов (13 категорий). Можно поздравить и Андрея Звягинцева с продюсерами драмы «Нелюбовь» — лента номинирована как лучший фильм на иностранном языке.
Комментарии (17)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...