Статьи

«Нет, это не Бардо!»: Отрывок из мемуаров актрисы Джейн Фонды

Исполнительница главной роли в фильме «Барбарелла» — о трудностях съемки стриптиза в невесомости, о жизни с Роже Вадимом и любимом хобби — пересадке деревьев.
«Нет, это не Бардо!»: Отрывок из мемуаров актрисы Джейн Фонды
«Барбарелла»

«Кажется, большую часть своих мемуаров Джейн надиктовала, лежа на кушетке в кабинете у личного психоаналитика — обязательного персонажа в жизни любой просвещенной американки», — пишет в послесловии к этой книге журналист Сергей Николаевич, автор идеи и составитель серии мемуаров «На последнем дыхании». И действительно, книга Джейн Фонды «Вся моя жизнь», недавно опубликованная на русском языке «Редакцией Елены Шубиной», подробно и обстоятельно охватывает все периоды жизни знаменитой американской актрисы, дважды лауреата премии «Оскар» (за фильмы «Клют» и «Возвращение домой»), продюсера (сериал «Грейс и Фрэнки»), общественной активистки, яро протестовавшей против американской войны во Вьетнаме, наконец, создательницы известного комплекса упражнений по аэробике.

Автобиография предельно откровенно описывает жизнь актрисы: одинокое детство дочери холодного голливудского небожителя, актера Питера Фонды, хроническая булимия, первая менструация, первый секс, первая роль. Несколько малоудачных замужеств: первое — с французским режиссером Роже Вадимом, второе — с американским активистом Томом Хейденом, третий брак — с миллиардером Тедом Тёрнером. «На самом деле чистосердечие и шокирующая обстоятельность мемуаров Фонды не должны никого обманывать, — считает Николаевич. — Перед нами книга большой актрисы. А как известно, актрисам свойственно играть роли. Желая того или нет, Джейн мастерски разыгрывает свой автобиографический сериал, представая перед нами то смелой поборницей сексуальной революции шестидесятых, то героической Ханойской Джейн — отчаянной пацифисткой, единственной из голливудских звезд, посмевшей открыто выступить против войны во Вьетнаме. Или вдруг она преображается в неутомимую богиню аэробики. Ту самую, которая в начале восьмидесятых годов заставила весь мир поверить, что нехитрый набор телодвижений под музыку диско в сочетании с цветными гетрами и развевающимися волосами способны сделать нашу жизнь ярче и счастливее».

С разрешения издательства КиноПоиск публикует отрывок из книги, посвященный работе актрисы над полупародийным научно-фантастическим фильмом Роже Вадима «Барбарелла» (1968), где Фонда сыграла главную роль — раскрепощенную и страшно красивую искательницу сексуальных приключений, которая странствует по всей Вселенной в 41-м столетии от Рождества Христова.

«Барбарелла»

По окончании работы в «Босиком по парку» мы с Вадимом уехали в Рим снимать «Барбареллу» в студии Де Лаурентиса. Мы арендовали дом на окраине города — нечто среднее между замком и казематом. Башня рядом с нашей спальней датировалась вторым веком до Рождества Христова. По ночам оттуда доносились какие-то шорохи и мяуканье.

«Барбарелла»

«Барбарелла»

Однажды вечером, когда мы ужинали в гостиной со сводчатым потолком, вдруг раздался шум, с потолка посыпалась штукатурка, и в тарелку Гора Видала упала сова. Оказалось, что в башне разгулялось целое семейство больших сов.

В 1967 году не было тех спецэффектов и оптического оборудования, которые мы привыкли использовать сейчас. Вадиму и его помощникам пришлось все изобретать самим, и их идеи иногда были удачны, а иногда не очень. Пока идут начальные титры, Барбарелла, плавая вниз головой в состоянии невесомости посреди обитой мехом каюты космического корабля, стягивает с себя костюм астронавта. На эту первую и, наверно, последнюю за всю историю кино сцену стриптиза в невесомости ушло немало сил. Клод Ренуар, гениальный оператор-постановщик, племянник французского кинорежиссера Жана Ренуара, придумал, как ее отснять, когда принимал ванну в своем номере в отеле.

Это было устроено следующим образом: декорации для космического корабля перевернули вверх ногами, и они оказались обращены к потолку огромного съемочного павильона. Поперек пространства установили панель из толстого стекла, а прямо над ней на балке закрепили камеру. Я должна была залезть по лестнице на стекло, так чтобы со стороны камеры казалось, что я как бы летаю перед каютой. Потом я должна была медленно раздеваться, в то время как вентилятор дул мне на волосы и на уже снятые детали костюма, которые тоже болтались в воздухе. Я с ужасом думала о том, что стекло может треснуть и что мне предстоит вертеться там в чем мать родила, выставив напоказ все свои несовершенства. Возразить мне все так же в голову не пришло. Но Вадим пообещал разместить титры нужным образом и прикрыть ими все, что полагается прикрывать, — так и получилось.

Труднее всего было спланировать те эпизоды, где Пигар, слепой ангел, летает в космосе с Барбареллой на руках. Специалист по дистанционному управлению нашел техническое решение: с диорамного серого экрана свисал горизонтальный вращающийся стальной шест. На его конце были винты с крюками, к которым крепились два металлических корсета. Один корсет изготовили по меркам для Джона Филлипа Ло, другой — для меня; корсеты плотно облегали наши тела, чтобы надетые поверх них костюмы не выглядели чересчур объемными.

«Барбарелла»

«Барбарелла»

Мы облачились во все это — сначала в холодные металлические корсеты, затем в костюмы, — и с помощью проволоки, соединенной с механизмом дистанционного управления, на спине у Джона закрепили крылья. Потом нас подняли лебедкой, и мы стояли на платформе, а Джона еще и прицепили к крюку на конце шеста. Дальше мой корсет привинтили к передней части его корсета и придали мне такое положение, чтобы казалось, будто он меня несет. После того как мы оделись, поднялись на платформу и привинтились друг к другу, наступил момент истины. Поддерживавшую нас лебедку убрали, и мы зависли в воздухе, так что наши тазовые кости и промежности под весом наших тел оказались придавлены к корсетам.

Мы испытывали поистине адовы мучения. При этом надо было не забыть текст, напустить на себя томный вид и время от времени улыбаться. По сдавленным стонам Ло, который выдерживал еще и вес крыльев, я поняла, что ему больнее, чем мне, а я едва терпела боль. Никто даже не задумался о том, что станется с нашими несчастными промежностями! Джон всерьез опасался, что ему придется раньше времени прекратить половую жизнь.

Так мы и висели, а где-то в полумраке съемочного павильона технический работник с помощью механизма дистанционного управления крутил туда-сюда шест, чтобы Джон махал крыльями. Все это время мимо двигалась пленка с изображением неба с облаками (их сфотографировали с самолета), которое проецировалось на серый экран позади нас. На наших лицах и костюмах небо с облаками не отображались, и если пленку не шевелили, то даже проекции на экран не было видно. Мы с Джоном на самом деле никуда не перемещались — это только так казалось благодаря пленке. Как и было задумано. В наши дни фронтальная проекция — дело обычное, но тогда мы служили подопытными кроликами в новаторском эксперименте. Требовалось предельно аккуратно выполнять сразу несколько операций: поворачивать стальной шест синхронно с движением неба, согласованно управлять крыльями Пигара и правильно спроецировать изображение на серый растр. На отработку процесса ушли многие дни, а пока мы с Джоном оставались в подвешенном состоянии, наши интимные места потихоньку немели.

«Заурядная голая актриса»

Мне не забыть первый день, когда мы наконец смогли посмотреть отснятый материал. Все очень волновались, поскольку до тех пор никто никогда не пробовал летать без тросов, а от правдоподобности этих сцен многое зависело. Существенную часть картины составлял воздушный бой. В просмотровой погас свет, начался фильм и... о Боже! Мы летели задом наперед! Это выглядело так забавно, что мы не удержались от смеха; мы упустили из виду одно крайне важное условие — направление движения облаков и земного пейзажа. Но стало ясно и то, что, если бы нас синхронизировали с фоном, все получилось бы. Мы действительно как будто бы летели, он нес меня, словно нам и не больно вовсе, мимо проплывали облака и горы — только не в ту сторону.

«Барбарелла»

«Барбарелла»

Съемки дались мне нелегко, ценой многих синяков и шишек. Я подвергалась нападению заводных кукол. Меня запирали в пластиковом ящике с огромной стаей птиц, которые летали, клевались и какали мне на голову, на руки и лицо. То и дело мне приходилось съезжать вниз по пластиковым трубам и стоять в клубах вонючего дыма. Но когда я вижу, что вынуждены делать актеры в современных боевиках, то понимаю, что еще легко отделалась.

По нынешним меркам «Барбарелла» кажется вялым фильмом — впрочем, многим кинокритикам он и тогда показался вялым. Но, на мой взгляд, несовершенство спецэффектов и экстравагантный, фривольный юмор придают ему своеобразное очарование. Полин Кейл, кинокритик из еженедельника The New Yorker, так отозвалась о моей игре: «Невинность хорошей девочки из благополучной американской семьи — самое подходящее качество для героини порнографической комедии. Она с веселым кокетством признает греховность своих поступков, и это осознание невинной девочкой собственной испорченности и превращения в порочную женщину позволяет ей не скатиться до уровня заурядной голой актрисы».

«Барбарелла»

«Барбарелла»

Ничего себе — «заурядная голая актриса»! Сейчас мне смешно, но тогда постоянное напряжение и чувство незащищенности во время съемок едва меня не доконало. Представьте себе: молодая женщина, которая ненавидит свое тело и жестоко страдает от булимии, в роли полуодетой, а то и вовсе раздетой секс-бомбочки. Каждое утро мне казалось, что сейчас Вадим проснется и поймет, что совершил чудовищную ошибку: «О Господи! Нет, это не Бардо

Вместе с тем, как истинный скаут, я скрывала свои подлинные переживания и старалась хорошо выполнять свои обязанности, поэтому глушила декседрин и работала, выкладываясь по полной. Невинная девочка из статьи Полин Кейл, дочка благополучных американцев, на самом деле была Одиноким рейнджером, который хотел, «чтобы стало лучше».

«Барбарелла»

«Барбарелла»

Вадим пил все больше и больше. Он был запойным пьяницей — неделями и даже месяцами мог ни капли не выпить (тоже плохо, так как это давало ему основания думать, будто он контролирует свою болезнь), а потом все рушилось. В самый разгар съемок «Барбареллы» он начал выпивать уже за ланчем, и мы не могли предугадать, что будет после. Он держался на ногах, но речь его становилась невнятной, а режиссерские решения казались непродуманными. Сейчас, глядя на некоторые эпизоды фильма, я отчетливо вспоминаю, как неуверенно я тогда себя чувствовала. И злилась чем дальше, тем сильнее!

Я все больше ощущала свое отчуждение, словно балансировала на краю обрыва (или, скорее, на стальном шесте) одна-одинешенька, и никого не волновало то, что волновало меня, — как бы сделать свою работу спокойно и вовремя, выспаться ночью и на следующий день встать полной творческих сил. Но мне по-прежнему не хватало решимости взять ответственность на себя в те дни, когда Вадима совсем выбивало из колеи.

«Барбарелла»

«Барбарелла»

По нынешним меркам «Барбарелла» — низкобюджетный фильм, но тогда он потребовал немалых денег. Большая съемочная группа, много актеров, жуткие технические сложности и масса различных проблем, включая вопросы к сценарию, которые необходимо было решить заранее. Мне нередко приходилось прикидываться больной, чтобы за счет страховки покрыть стоимость одного-двух дней простоя, пока Вадим, Терри Саузерн и их помощники разбирались со сценарием. Но я точно не предполагала, что эта картина станет культовой классикой и что в определенных кругах мы с Вадимом прославимся именно благодаря ей. Понадобился не один десяток лет, чтобы я сумела понять, почему так вышло, и даже получить удовольствие от этого по-своему красивого кино.

На большие деревья денег не жалко

Мне не давало покоя и другое. Меня подспудно грызло какое-то неясное чувство, которое я не могла выразить словами, — застарелое ощущение того, что я не на своем месте. Но теперь я уже не была посторонней на веселой вечеринке. Вся моя жизнь превратилась в нескончаемую вечеринку, хотя я вовсе не желала на нее попасть. Точнее сказать, мне казалось, что самое важное происходит где-то не здесь, а я разбрасываюсь по мелочам на всякую чепуху. В США разворачивалась борьба чернокожих за свои права, в сути которой я только начала разбираться. Набирало силу движение против войны во Вьетнаме. Но военная хроника не слишком меня интересовала, и когда друзья Вадима ругали Штаты за вьетнамскую войну, я, как правило, занимала оборонительную позицию. Я просто не могла поверить в то, что Америка участвует в недостойном деле, и злилась на иностранцев, которые нас критиковали. Я абсолютно ничего не смыслила в разворачивающемся женском движении и, если бы мне пришлось столкнуться с проявлениями феминизма, наверно, ужаснулась бы.

«Барбарелла»

«Барбарелла»

Я не стремилась к какой-то другой жизни, но чувство неудовлетворенности усугублялось. Я плыла по течению, вела себя пассивно и все время думала: вот если бы. Если бы я удачно вышла замуж, если бы была счастлива и полностью реализовалась бы. К тому же я старалась ни к чему не относиться слишком серьезно, чтобы меня не заподозрили в буржуазности и отсутствии чувства юмора. Это была установка Вадима — «не относиться к чему-либо слишком серьезно», особенно когда дело касалось женщин.

Осенью 1967 года, когда мы закончили снимать «Барбареллу», я решила, что, родив ребенка, смогу успокоить свои волнения и заполнить нарастающую пустоту в жизни. Чтобы стало лучше.

Вадим был прекрасным отцом — это его качество мне очень нравилось. Возможно, он легко находил контакт с детьми, потому что сам так и не повзрослел. Когда он оставался с маленькими детьми, пренебрежение распорядком дня и необязательность шли ему на пользу. По вечерам, после того как я наконец загоняла Натали чистить зубы и спать, он рассказывал ей какую-нибудь фантасмагорическую историю с продолжением, которую сам же и сочинил для нее. Иногда сериал растягивался на несколько недель. В его причудливых, почти всегда выдержанных в жанре фэнтези сказках действовали маленькие люди, на самом деле обладавшие огромной силой. Он не только сочинял истории, но и рисовал; его картины отличались своеобразием и во многом напоминали детские рисунки — такие же примитивистские, красочные и чувственные. Кроме того, он был терпелив и не жалел времени на детей, а это обязательное качество для хорошего отца. Вадим часами мог говорить с детьми о происхождении Вселенной, о загробной жизни и смысле гравитации, о том, откуда что берется в жизни, и то, как он это делал — ласково и вдумчиво, — трогало меня до глубины души. Он отдавался родительству целиком, особенно с девочками и особенно когда они были еще совсем малышками. И если подумать, то с нашей Ванессой это тоже всегда было так.

Подобно многим, кто видит, как их брак распадается, я думала, что ребенок нас сблизит. Но я хотела родить не только ради того, чтобы спасти семью, — я надеялась спасти себя. Я думала, что роды каким-то образом сделают меня лучше, а естественная родовая боль поможет мне вновь обрести себя. Я до сих пор казалась себе какой-то дефективной, неспособной открыть свою душу и любить так, чтобы стать по-настоящему счастливой.

Вадим воспринял идею завести ребенка с восторгом, посему я удалила внутриматочную спираль и спустя месяц, когда мы поехали на Рождество в Межев, на лыжный курорт во французских Альпах, через неделю после моего собственного дня рождения, а именно 28 декабря 1967 года, забеременела. Я точно поняла, когда это произошло, и Вадиму сообщила — в тот день у нашей любви появилось новое значение.

На съемках фильма «Барбарелла»

На съемках фильма «Барбарелла»

Впереди у меня был целый год, свободный от всех обязательств, кроме работы на нашей ферме, где надо было сажать садовые и лесные растения. Мне рассказывали, что в сороковые годы, когда мы жили в Тайгертейле, папа пересаживал на нашем участке сосны и плодовые деревья, хотя сама я этого не помню. Готова поспорить, что именно тогда я заразилась страстью к пересадке деревьев — это мне присуще. Ни ювелирные украшения, ни модная одежда меня не трогают, но на большие деревья мне денег не жалко. Сейчас я оправдываюсь тем, что молоденькие саженцы мне не по возрасту.

Мне хотелось, чтобы перед нашим домом стояли крупные лиственные деревья — клены, тополя, березы, катальпа, амбровое дерево. Поэтому я по всей Франции скупала в питомниках самые высокие деревья, какие только могла; их приходилось транспортировать ночью, когда можно было снять со столбов провода над дорогами.

Наша подруга отдала нам свой автомобиль «Panhard Levasseur» 1937 года, настоящий музейный экземпляр, но, поскольку он уже не ездил, я разрезала его надвое сварочным аппаратом и снова сварила, установив вокруг только что высаженной банановой пальмы, так что она как бы проросла сквозь машину — получилась прямо садовая скульптура.

Во время одной из таких экспедиций в питомник я впервые ощутила тошноту. Приступ застал меня на тропе. Я сразу поняла, что это значит. Тест для определения беременности мне был не нужен. В холодном поту я вернулась в машину, чтобы посидеть, и тут на меня накатила волна ужаса! Мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы победить нахлынувший на меня непонятный страх. С чего вдруг? Я же этого хотела! Я залилась слезами, зарыдала. Что происходит? Не так я все это себе представляла!

К тому же я знала: беременность — это неоспоримое доказательство того, что я женщина, то есть жертва, то есть мне предстоит погибнуть, как моей матери. Это был один из таких удивительных моментов, когда я чувствовала, что именно я чувствую, одновременно глядя на себя со стороны и анализируя свои чувства и поражаясь тому, что понимала.

Через несколько недель у меня открылось кровотечение, и мне велели не меньше месяца соблюдать постельный режим, если я хочу сохранить беременность; для профилактики выкидыша мне прописали диэтилстильбэстрол (ДЭС) — впоследствии выяснилось, что это лекарство могло вызывать рак мочевого пузыря у дочерей тех женщин, которые принимали его во время беременности. Потом я заболела свинкой.

Джейн Фонда и Роже Вадим

Джейн Фонда и Роже Вадим

Во всех этих неприятностях я углядела знак свыше, что я не создана для материнства, и это давало мне повод серьезно подумать, не переиграть ли все назад. Но когда мой французский гинеколог посоветовал мне сделать аборт, потому что свинка могла повлиять на развитие плода, я не стала даже рассматривать такой вариант, однако порадовалась тому, что у меня есть выбор. Не то чтобы мы с Вадимом совсем не волновались. Но моя вера в необходимость стать матерью была настолько шаткой, что если бы тогда я избавилась от ребенка, больше никогда не захотела бы родить. Это была тяжелая пора, скажу я вам: мне только что исполнилось тридцать лет, я была беременна и прикована к постели под угрозой выкидыша; из-за свинки мое лицо раздулось, точно шар для боулинга, а за океаном Фэй Данауэй произвела сенсацию в «Бонни и Клайде», что окончательно повергло меня в мрачное расположение духа. Впрочем, все равно я ей не конкурент и ни на что не гожусь.

Мое второе действие только началось, и, насколько я могла судить, жизнь моя достигла вершины и покатилась вниз.

Читайте также
Статьи «Я — художник боевых искусств»: Отрывок из книги о Брюсе Ли Фрагмент сборника «Брюс Ли. Путь совершенства», из которого можно узнать, что Брюс Ли думал и писал об актерском мастерстве.
Статьи «Микки выпороли ни за что»: Отрывок из книги «О мышах и магии» Как популярность Микки Мауса изменила его характер? Почему аниматоры студии Уолта Диснея придумали раскадровку? Из-за чего конкуренты были уверены в его банкротстве?
Статьи Шляпка из осоки: Глава из книги «Мидзогути и Япония» Как и из чего сделан один из главных фильмов Мидзогути — «Сказки туманной луны после дождя»?
Статьи Призрак напрягся: Рассказ из книги Паоло Соррентино «Не самое главное» Грустная история жизни и смерти антиквара, сочиненная итальянским режиссером. Настоящий фильм в прозе.
Комментарии (10)

Новый комментарий...

  • 4

    nelegus 11 июня 2017, 06:54 пожаловаться

    #

    Потрясающая женщина! Остается только грустить о том, что время ее карьеры было задолго до моего рождения и о ней можно узнать из мемуаров и старых фильмов.

    ответить

  • 3

    уэф 11 июня 2017, 07:32 пожаловаться крутая джорджия

    #

    Всегда интересно узнавать, как снимался культовый фильм. Спасибо за наводку.

    ответить

  • 5

    Alex Croft 11 июня 2017, 08:09 пожаловаться

    #

    Сильнейшая актриса. Жаль последний десяток лет ей достаются лишь крайне картонные образы

    ответить

  • nazim555 7 октября 2018, 12:51 пожаловаться

    #

    Ей же 81!

    ответить

  • 4

    eyonji 11 июня 2017, 18:24 пожаловаться

    #

    Какая же она красивая!!

    ответить

  • Джейн стала секс-символом 60-70-ых — и абсолютно заслуженно. То же можно сказать и про Шэрон Стоун для эпохи 90ых (вспоминая «Основной инстинкт»). В общем, барышням определенно есть чем гордиться (игровая харизма прилагается).

    ответить

  • 14

    Mr NS 11 июня 2017, 20:05 пожаловаться

    #

    Статья хороша. Обожаю Джейн Фонду! Обожжжаю! Секс символ эпохи. Долгих ей лет жизни! Да и к её папане я неравнодушен.

    Когда смотрел «Барбареллу», то с ходу оценил её по самому высшему баллу, поставил ей 10 из 10 и сразу добавил в любимые, даже не знаю почему. Понятия тогда не имел, что это культовый фильм, и мне даже сложно будет ответить, почему он меня так зацепил. Это просто тот случай, когда смотришь кино и тебя прёт. Причём прёт всё вокруг. Всё, что видишь. Он просто ах…, понятия не имею почему, и других эпитетов нету.

    Тем, кто не видел, советую посмотреть фильм с ней и с её папой «На Золотом пруду (1981)» https://www.kinopoisk.ru/film/7686/ Это то ли единственный их совместный фильм, то ли один из немногих. Трогательное кино, а если учитывать актёрскую подоплёку, то трогает ещё больше.

    ответить

 
Добавить комментарий...