• Афиша
  • Журнал
  • Фильмы
  • Рейтинги
Войти на сайтРегистрациязачем?
Статьи

Братья Дарденн: Путеводитель по бельгийским классикам

Накануне ретроспективы фильмов братьев Дарденн, которая начинается 16 ноября в Москве и Санкт-Петербурге, КиноПоиск отвечает на главные вопросы об их творчестве.
Братья Дарденн: Путеводитель по бельгийским классикам

Кто главный Дарденн?

Двукратные обладатели «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля Жан-Пьер и Люк Дарденны еще не сняли ни одной картины порознь. В многочисленных интервью они подхватывают слова друг друга, словно распределили реплики заранее. Братья очень похожи, хотя Жан-Пьер более кучеряв (так их, собственно, и различают). Дарденны являются живыми классиками европейского кино. Они прославили родную Бельгию, открыли множество потрясающих актеров, боролись с социальной несправедливостью, неравенством, человеконенавистничеством. Выдерживать их фильмы порой мучительно, даже если они смотрятся на одном дыхании. Чем проще кажутся их ленты, тем сложнее они оказываются при более внимательном изучении.

Без дежурного вопроса «Кто из вас главный?» у Дарденнов не обходится ни одна пресс-конференция, а потому братья бросают в бой стройные заготовки, стандартные ответы, которые сводятся к следующему: главного нет. Работа над сценарием проходит в постоянном напряженном диалоге, однако за письменную фиксацию (да и за всю литературную часть) отвечает Люк. Затем бельгийцы подбирают натуру, актеров, проводят изнуряющие репетиции, которым уделяют много времени, проясняя каждую деталь. На этапе съемок один из братьев дает указания на площадке, а другой наблюдает за происходящим по монитору (монитор — их связующая нить, как пуповина), и за съемочный день режиссеры могут не раз поменяться местами.

«Если я пишу эти заметки от первого лица единственного числа, — говорит Люк в своем творческом дневнике, — я знаю, что в действительности они написаны от первого лица множественного числа. Его вопросы — это мои вопросы. Иногда именно они побуждают меня вести этот дневник, будто я некое записывающее устройство для наших размышлений, общих мыслей».

Фабрицио Ронджоне и Марион Котийяр: Кадр из фильма «Два дня, одна ночь»

Фабрицио Ронджоне и Марион Котийяр: Кадр из фильма «Два дня, одна ночь»

Принципы неореализма и ручная камера

Корни дарденновского кинематографа уходят в итальянский неореализм, художественные принципы которого бельгийцы исповедуют из картины в картину. Поэтому среди их актеров не найти ни одной звезды вроде Алена Делона или Бриджит Бардо. Исполнители ролей у Дарденнов всегда неидеальны, естественны, щербаты, пойманы камерой в своей непосредственности и слабости. Исключением здесь могла бы стать Марион Котийяр, сыгравшая главную роль в фильме «Два дня, одна ночь». Вот только бельгийцы убрали ее волосы в растрепанный хвост, одели ее в выцветшую майку и потертые джинсы, испортили походку и сгорбили, не оставив и намека на звездный статус.

Если персонажи Дарденнов готовят вафли, то владеют точным бельгийским рецептом («Розетта»). Если плотничают, то различают сорта древесины и знают все нюансы обращения со стамеской («Сын»). Главным инструментом самих Дарденнов, с помощью которого они вовлекают зрителей в пространство фильма, остается ручная камера, неотрывно следующая за героями, словно в документальном репортаже. Кто-то может сказать, что этот метод очень напоминает «Догму-95». Сами же Дарденны иронизируют, что это Ларс фон Триер все у них украл.

Ирония

А вот иронии в лентах братьев нет. Все серьезно. На месте иронии, которая стала костылем для беспомощных режиссеров, уклоняющихся от прямого высказывания, у Дарденнов искреннее любопытство к своим персонажам и окружающему миру.

Эмили Декьенн в фильме «Розетта»

Эмили Декьенн в фильме «Розетта»

Работа и деньги

Эти социальные клише, которые обещают благополучие, устроенность в обществе и счастье, — ключевые для персонажей Дарденнов. Благодаря им драматургические шестеренки крутятся на полной скорости, а герои совершают самые отчаянные и необдуманные поступки. Иногда страх потерять работу или перспектива на нее не устроиться приравниваются на экране к гибели. От нехватки денег происходит воровство, которому социально неустроенные граждане отчаянно придаются практически во всех фильмах братьев, включая короткую новеллу «Во мраке» из сборника «У каждого свое кино».

«Пища. Питье. Жилье. Экономическая жизнь, занявшая место жизни нравственной, то есть духовной. Вот о чем будет фильм „Розетта“. И о том, что связывает эти элементы, — работа и деньги», — писал Люк в дневнике в 1997 году.

Именно «Розетта» открыла бельгийских неразлучников миру и принесла им первую «Золотую пальмовую ветвь» в 1999 году. Картина рассказывает о буднях молодой девушки, у которой никак не получается найти работу. Борясь с матерью-алкоголичкой, ловя форель на жерлицу, чтобы прокормиться, нося тряпье и откликаясь на любые вакансии (за гроши), она пытается даже не выжить, а достичь жизненной нормы. Как у других, нормальных, людей. Как у всех. Перед сном дикарка шепчет самой себе: «Тебя зовут Розетта. Меня зовут Розетта. Ты нашел работу. Я нашла работу. Ты нашел друга. Я нашла друга. У тебя нормальная жизнь. У меня нормальная жизнь. Ты не упадешь в яму. Я не упаду в яму. Спокойной ночи. Спокойной ночи».

Творческая формула Дарденнов остается незыблемой по сей день.

Три года

Ровно столько времени уходит у бельгийских режиссеров на новый фильм — от замысла и написания сценария до его выхода на экраны. Мало кто из их коллег отличается столь четким, чеканным ритмом производства, который братья выдерживают в течение вот уже двадцати лет и восьми полнометражных картин. Особняком стоит лишь «Неизвестная», которую режиссеры сняли за рекордные два года. Впрочем, подобная спешка явно не пошла на пользу произведению: после прохладного приема в Каннах Дарденны приняли волевое решение перемонтировать «Неизвестную», сократив хронометраж на семь минут и внеся 32 изменения в сюжет.

Кстати, Жан-Пьер старше своего брата Люка как раз на три года.

Оператор Ален Маркоэн за работой (в центре)

Оператор Ален Маркоэн за работой (в центре)

Семья Дарденн

Отыскав своего актера, подходящего по типажу, фактуре и состоянию, Дарденны никогда не оставляют его после первого удачного опыта, приглашая на новые роли снова и снова. Так, у братьев давно появились настоящие киноталисманы вроде Фабрицио Ронджоне (снялся в шести фильмах), Жереми Ренье (пять фильмов) или Оливье Гурме (все полнометражные фильмы). Кроме того, бельгийцы славятся невероятным постоянством в выборе оператора. Их игровые ленты снял бессменный Ален Маркоэн, стиль которого прочно ассоциируется с манерой Дарденнов и является их визитной карточкой. За 20 лет совместного творчества Маркоэн даже внешне стал так походить на Дарденнов, словно приходится им еще одним братом.

Затылки и другие ракурсы

Ежики, проплешины, лысины, пучки, хвостики, а также забранные за уши, заколотые заколками, распущенные и стянутые, чистые и грязные, светлые и темные волосы. Их внимательный зритель может рассмотреть у дарденновских героев в мельчайших подробностях, ведь любимый ракурс режиссеров — вид сзади. Оператор Маркоэн постоянно следует за персонажами по пятам, словно боится попасться им на глаза.

Кадр из фильма «Сын»

Кадр из фильма «Сын»

Без нравственной встречи героев лицом к лицу фильмы Дарденнов немыслимы. Лорна избегает живого человеческого контакта с фиктивным мужем, потому что знает: взгляд глаза в глаза камня на камне не оставит от их фиктивного брака («Молчание Лорны»). Предав друга, Розетта вынуждена отмахиваться от него, кружащего вокруг на мотоцикле, чтобы только не смотреть в глаза («Розетта»). Маленький Сириль, брошенный отцом, хочет встретиться с папой и узнать, когда же тот заберет его из детского центра. Нерадивый отец не находит сил сказать сыну «никогда» («Мальчик с велосипедом»).

Столкновение лицом к лицу для Дарденнов приравнивается к столкновению с собственной совестью. Чувство вины, ширящееся внутри героев, подчеркивается клаустрофобными кадрами, бесконечно долгими планами и резкими закадровыми звуками. Только осмелившись посмотреть в глаза человеку, перед которым виноваты, персонажи получают шанс освободиться. Но только шанс.

Ребенок — постоянный персонаж

Рассказывая о фильме «Мальчик с велосипедом», Люк Дарденн как-то сказал: «Герой-ребенок должен ускользать от зрителя, что мы и попытались сделать с нашим мальчиком. Дать ему независимость. Это мы двигаемся к нему и хотим ему помочь, а он убегает, раздражает нас, делает нам больно, кричит, кусается, потому что страдает. Да, он нас злит!»

Тома Доре в фильме «Мальчик с велосипедом»

Тома Доре в фильме «Мальчик с велосипедом»

В своей неуправляемости ребенок угрожает не только слаженному миру взрослых с его скучными ритуалами и прописными истинами, но и самим Дарденнам, выстраивающим свои фильмы с хирургической точностью. Ребенок — вызов. Ребенок — раздражающий фактор. При этом дети появляются в каждой драме бельгийцев, всегда «нападают» на взрослых, заставляют их импровизировать и действовать. Они — та природная помеха, которая отвечает за развитие сюжета и нравственное перерождение.

Религиозные символы

Применительно к Дарденнам можно утверждать, что их символы не вполне символы. Конечно, плотницкая профессия главного героя («Сын») или побивание камнями провинившегося («Мальчик с велосипедом») вызывают библейские ассоциации, которые не назовешь случайными. Канонические христианские мизансцены возникают в их фильмах часто и порой в довольно грубой форме. В финале «Розетты», превозмогая боль, девушка тащит домой газовый баллон. Для точности новозаветной цитаты ей недостает лишь тернового венца. Многочисленные экуменистические призы, полученные братьями, в полной мере подтверждают наличие второго и даже третьего пластов в их лентах, но добавляет ли это что-то к содержанию? Делает ли это из Дарденнов религиозных режиссеров?

В ответ на подобные вопросы Люк отшучивается: «Мы, конечно, совершаем чудеса, но мы вам не будем об этом рассказывать. Может быть, потому что также нас называют братьями, а братья в католической религии — монахи. Может быть, некоторые критики полагают, что нас называют братьями, потому что мы в какое-то время покидаем наш монастырь, приходим, снимаем кино и опять возвращаемся в наш монастырь».

Все главное — за пределами кадра

Если формула искусства состоит в том, чтобы взять глыбу мрамора и отсечь от нее все лишнее, то Дарденны преуспели в этом лучше многих. Их стиль холоден, приемы минималистичны, актеры никогда не переигрывают. Большие политические события, которые сотрясают Европу и мир, получают слабые отголоски в их фильмах. Просто в какой-то момент на экране вместо франков в банки завозят евро.

Число локаций строго ограничено. Среди них не увидеть шикарной брюссельской площади Гран-Плас или завсегдатая туристических фотографий — собор Сен-Мишель-э-Гюдюль. Только угрюмые пригороды, только невзрачные промзоны. Наконец, все самое главное свершается у Дарденнов где-то за пределами кадра, и зритель должен по крупицам восстанавливать общую картину, как пазл. Вид через замочную скважину совсем не тот, что на стадионе, но иногда он вернее.

Кадр из фильма «Два дня, одна ночь»

Кадр из фильма «Два дня, одна ночь»

Объятия

В самый неожиданный момент кто-то берет и сильно сжимает другого человека в кадре, а потом так же внезапно отпускает, уходит, растворяется, но уже никогда не станет прежним. Именно так фильмы Дарденнов действуют на зрителей. Холодно сжимают и отпускают из кинозала уже в новой коже.

Ретроспектива фильмов братьев Дарденн пройдет с 16 по 20 ноября в Москве и Санкт-Петербурге. В ее рамках отдельно будет представлена книга «За спинами наших картин» — дневники о съемочном процессе кинематографа братьев Дарденн, которые Люк ведет на протяжении 20 лет.

Читайте также
Новости Каннские власти усилят меры безопасности во время фестиваля Прошлогодний теракт в Ницце по-прежнему дает о себе знать.
Интервью Люк Дарденн: «Розетта могла бы проголосовать за Трампа» Младший из двух братьев-режиссеров рассказал КиноПоиску о врачебном долге, семи вырезанных минутах и других частях уравнения с «Неизвестной» — нового фильма бельгийских классиков.
Статьи Танцуй как они: Голливудские звезды в музыкальных клипах Дэниэл Рэдклифф в баре, Мэттью МакКонахи в образе, Дженнифер Лоуренс в расфокусе, Марион Котийяр во грехе и еще два десятка звезд, уходящих в отрыв в видеоклипах.
Комментарии (4)

Новый комментарий...

  • 2

    DikCinema 15 ноября 2016, 18:53 пожаловаться

    #

    «Два дня, одна ночь» — любимый фильм у них. Не скрою, во многом благодаря Марион Котийяр.

    ответить

  • 4

    Vinterriket 16 ноября 2016, 12:08 пожаловаться

    #

    Отличная статья, хоть для меня, как их давнего поклонника, ничего нового по их творчеству не открыто. Всегда интересен их взгляд на проблематику родной Бельгии и Европы в целом. И очень даже близко к ним идеологически примыкают Кен Лоуч и ранний Хулио Медем (эт уже на мой взгляд)

    ответить

  • 1

    jienisi 16 ноября 2016, 12:29 пожаловаться

    #

    Спасибо за статью! Очень интересно, одни из любимых режиссёров

    ответить

  • dalecooper 24 ноября 2016, 20:58 пожаловаться

    #

    иронии, которая стала костылем для беспомощных режиссеров, уклоняющихся от прямого высказывания

    Мудрые мысли на КП!)

    ответить

 
Добавить комментарий...