Статьи

Мы любим слово «боль»: Выпускники Попогребского о своих планах

Режиссеры, отучившиеся два года в Московской школе кино у Алексея Попогребского, уверены, что киношкола подготовила их к трудностям.
Мы любим слово «боль»: Выпускники Попогребского о своих планах

В Московской школе кино готовится к выпуску первый набор режиссерского факультета, курируемого Алексеем Попогребским. Всего выпускается 16 человек — до окончания двухгодичной программы дожили не все. КиноПоиск собрал за круглым столом восемь молодых режиссеров, которые сейчас как раз заканчивают работу над дипломными короткометражками, и самого Попогребского и предложил обсудить итоги обучения и планы на жизнь.

Участники круглого стола пошли учиться именно в Московскую школу кино к режиссеру «Как я провел этим летом» по разным причинам. Кто-то уже учился в МШК на другом факультете, кто-то пошел ради имени, прочитав интервью Попогребского, кто-то выбрал МШК как нечто среднее, с четкой коммерческой основой, в противовес ВГИКу, где учат авторскому кино. Среди студентов были как те, кто уже занимался съемкой и монтажом ранее, так и люди, ранее не связанные с кино.

Алексей Попогребский / Фото: Элен Нелидова

Алексей Попогребский / Фото: Элен Нелидова

Можете не снимать — не снимайте

Алексей Попогребский: Очень смешно, конечно, мне, человеку, который никогда не ходил в школу кино (Попогребский окончил факультет психологии Московского государственного университета — Прим. КиноПоиска), было взяться за разработку курса режиссуры. Я для себя даже пошутил, что наконец я, видимо, дозрел в своем персональном развитии, чтобы в школу пойти. Это же процесс двухсторонний. Проговаривая, наблюдая, разбирая, ты видишь невероятное количество своих собственных огрехов, ошибок, вещей, которые ты до конца не понял, не сформулировал, не осознал.

Мы занимаемся ремеслом, профессиональной оснасткой человека, у которого есть свои (неважно, в какой стадии развития) голос и глаз. Голос и глаз — это те вещи, которые мы не сможем имплантировать и не сможем приживить. Чтобы под тем огромным давлением, которое свалится на людей, когда они пойдут в профессию зарабатывать деньги, голос не охрип и не потерялся, глаз не замылился и не потерял фокусировку.

Юлия Сапонова (до обучения на режиссерском факультете выпускница факультета режиссуры монтажа Московской школы кино, рекламный фотограф, первое образование — психолог):

— Когда я абитуриентом читала списки приглашенных лекторов, это воодушевляло. А в результате оказалось, что это работает на минус. Занятия с актерами, такие трудовые будни — они самыми полезными и интересными оказались. А когда знаменитый режиссер приходит лекцию прочитать, получается стоп-кадр. Мы остановились, и он тоже не знает, что нам за один раз рассказать. Здорово было бы таких людей приглашать в рамках мастер-классов сразу для пяти факультетов — историков, операторов, режиссеров, монтажеров, — чтобы у всех были разные вопросы.

Юлия Сапонова / Фото: Элен Нелидова

Юлия Сапонова / Фото: Элен Нелидова

Таир Полад-Заде (38 лет, первое образование — инженер-разработчик):

— Были две звезды, которые на меня оказали [в начале учебы] грандиозное впечатление. Первой был [документалист Виктор] Косаковский, который пришел и сказал (а они все говорят очень простые вещи): «Если вы можете не снимать фильмы — не снимайте». Я был не готов к этой ситуации. Второй была Марина Разбежкина, которая пришла и сказала: «Возьмите камеру и снимайте». Совершенно противоположные вещи.

Танцы в чугунных башмаках

Попогребский: Ошибки есть, ошибок много, и конца им не будет, так как, во-первых, это живой процесс, а во-вторых, мы все-таки пытаемся выстроить свою систему. Сформулировать, в чем были ошибки. Будет легче, когда мы увидим готовыми дипломные работы и поймем, как живется нашим выпускникам, которые попали в индустрию. У нас на обратной связи очень многое построено. После каждого семестра анонимное анкетирование. Мы внимательно читаем эти анкеты, и это дико интересно. Интереснее, чем «Фейсбук».

Студенты МШК все время взаимодействуют между собой и с теми, кто учится на других факультетах. У нас есть павильон, свои производственные мощности. Мы ими гордимся, но они тоже не резиновые. Вместе с нами там снимают и другие факультеты. Вот как это все выстроить? Мы периодически сидим и медитируем над огромными простынями [съемочных графиков]. Когда мы подсчитали количество съемочных смен, которые наша школа организует, получился немаленький продакшн с довольно большим потоком. От этого дух захватывает.

Сергей Рамз / Фото: Элен Нелидова

Сергей Рамз / Фото: Элен Нелидова

Сергей Рамз (30 лет, до обучения креативный продюсер в сфере рекламы, первое образование — историк):

— Коллаборация в киношколе — это одна из самых сильных сторон. Все построено на совместных проектах. Несколько сот человек играют в своего рода игру. Вешаешь себе табличку «режиссер» на лоб. А у кого-то табличка «художник-постановщик», «оператор». Я верю тебе, а ты веришь мне, и вместе мы пытаемся что-то сделать. Это и больно, и трудно, и радостно. У всех разный опыт. Кто-то что-то снимал, кто-то вообще не снимал. Кто-то насмерть ссорится, кто-то потом продолжает работать только в связке с определенными людьми, но все происходит так, как в настоящем микрообществе. Самый большой позитив от этой истории в том, что мы не боимся объявлять себя кем-то и друг у друга учимся. Ты можешь, конечно, привести свою группу не из школы, набрать крутых профессионалов, но тогда у тебя будет крутое кино, в котором все здорово, кроме... тебя.

Попогребский: Мы говорим режиссерам: ты можешь быть супер-пупер-сценаристом, но ты обязан пройти вместе со студентом сценарного факультета все круги ада совместного девелопмента проекта. Пусть тебе хоть Кауфман сценарий написал, ты его принесешь и перепишешь со сценаристом из нашей школы. А мы это будем модерировать, потому что выстроить коммуникацию сценариста с режиссером очень сложно. И все шрамированные личности, которые существуют в нашей индустрии с обеих сторон, — это все от недостатка коммуникации происходит. То же самое с продюсерами. «Сцены супружеской жизни» [в рамках учебных проектов] были богаты и предсказуемы. Все было как у взрослых.

Алексей Попогребский на съемках фильма «Простые вещи»

Алексей Попогребский на съемках фильма «Простые вещи»

Я помню, «Простые вещи» я хотел снять во многом как антитезу «Коктебелю». Тот был статичный и пикториальный, а я хотел снять что-то более живое, энергичное, непосредственное. Для этого мы взяли ручную камеру, постарались дать актерам максимальную возможность импровизировать. Но на какой-то съемочный день вдруг я понял и сказал Костомарову: «Ощущение, что мы пытаемся сплясать зажигательный танец, но башмаки-то у нас чугунные». Как сплясать вот этот легкий зажигательный танец, помочь ребятам это сделать, при этом не забывая об ответственности, о сдаче в сроки? Хочется сказать: ребята, вперед, шашки наголо, снимайте! Но чтобы они поняли, что каждый раз им придется этот танец танцевать, а на ногах у них будут башмаки: календарно-постановочные планы, бюджеты и все остальное, с чем нам приходится иметь дело в профессии.

Далеко не все дошли до конца

Наталья Гуркина (25 лет, до обучения в МШК занималась созданием инфографики для телепередач, первое образование — религиовед):

— Было трудно, но если путь дается слишком легко, то это странно. Когда я поступала, я пять раз за лето болела ангиной. Был период, когда я чуть не вылетела на первом курсе. Никак не могла сдать документальный фильм. Помогли Алексей и его советы. Был какой-то переломный момент, когда ты снимаешь-снимаешь и вдруг понимаешь, какую историю ты хочешь рассказать и как ты это можешь сделать. Никакая жертва не была напрасной — ни увольнение с работы, ни деньги. Это такие вещи, которые спокойно можно отдать за то, чтобы ты мог потом сказать: это моя жизнь и моя мечта.

Будете скучать — вон из профессии
Светлана Родина (до обучения в МШК сценарист и режиссер документальных фильмов, сценарист игрового кино, первое образование — филолог): Мы сюда пришли за вторым высшим образованием, имея за плечами опыт, и не питали иллюзий. Самое важное для профессии режиссера — это, как я поняла, дисциплина и хорошее здоровье. Раньше я бы сказала, что вера в себя, в свой проект, в идею, а теперь нет. Бывают моменты паники, когда ты уже не веришь в свою идею, не понимаешь, что делаешь. Тебе хочется залезть под стол и сказать: нет, я ничего не понимаю в этой истории, я ничем не горю. И ты вытаскиваешь себя дисциплиной, чувством долга перед группой. Собираешься, идешь — и вдруг открывается новая ступень, новое дыхание. Это потрясающее ощущение. Я ни с чем не могу его сравнить. Это гиперответственность, огромный ужас и огромное счастье — всё вместе.

Сапонова: Это похоже на рождение ребенка. Так и есть, творчество — это в каком-то смысле выносить и родить. Бросить невозможно. Выдыхаешь, собираешься с силами и идешь дальше. Если бы все было легко, это были бы выкинутые деньги и время.

Светлана Родина и Таир Полад-заде / Фото: Элен Нелидова

Светлана Родина и Таир Полад-заде / Фото: Элен Нелидова

Антон Сазонов (27 лет, до обучения кинокритик и отборщик кинофестивалей, первое образование — менеджер):

— Мне кажется, сложность пропорциональна удовольствию. Я за последние два года перестал заниматься тем, чем занимался до поступления — кинокритикой, журналистикой, кураторством. Стал системно заниматься тем, чем хотел заниматься всегда, но почему-то все время откладывал. Наверное, боялся, был не уверен. Обучение помогло найти себя.

Попогребский: У нас была некоторая естественная убыль, связанная с такими проявлениями жизни, как рождение ребенка, и менее позитивными проявлениями жизни, такими как «деньги кончились». Уволил я, к сожалению или к счастью, одного человека. В загсе это звучало бы как «не сошлись характерами». Если честно, мы сделали такую программу, которая с жизнью мало совместима. В том смысле, что люди уходят с работы, а что в семьях происходит, страшно подумать. Так что я решил сильно не разгонять. Перед теми, кто дошел до финиша, я снимаю шляпу, потому что это было адски интенсивно, и мы сознательно в какие-то моменты бросали их в воду и смотрели, поплывет или не поплывет. Ребята превзошли мои ожидания, потому что думаешь: черт, им же еще работать надо, деньги зарабатывать. Это же платная история, у нас нет на режиссерском факультете грантов и, видимо, не будет в ближайшее время.

Светлана Родина / Фото: Элен Нелидова

Светлана Родина / Фото: Элен Нелидова

Стонущая индустрия

Попогребский: Если в период советской системы ВГИК (хотя это тоже было больше исключение, чем правило) устраивал режиссеров-выпускников на студию стажером, практикантом, кем-то еще, и дальше они проходили по всем лесенкам, то сейчас это практически невозможно. Зачем мне практикант? Кофе мне не нужно подносить. Это делают другие люди. Это, может быть, слабость нашей индустрии, потому что в американской системе есть масса людей (и они, как правило, самые сильные), которые прошли все ступени лесенки. А есть люди, которые нагло туда вперлись, как Тарантино, и они от этого хуже не становятся.

Стон в российской индустрии стоит. В первую очередь по поводу сценаристов — их реально не хватает. Я внимательно слежу за сценаристами, которые учатся в МШК. Их проще трудоустроить. Тех, которые вменяемы, дисциплинированы и могут выдавать материал лучше, чем в среднем по больнице. Притом что количество всяких зданий и заведений, которые выпускают ежегодно людей с надписью «режиссер», вовсе не маленькое, а стон стоит и по поводу вменяемых режиссеров.

«Карточный домик»

«Карточный домик»

— Посмотрите титры любого американского сериала. Есть авторские, конечно, а есть «Карточный домик». Там Финчер делает пилот, а дальше эпизоды снимают другие — от Джоди Фостер до совсем неизвестных мне людей. Тодоровский все время говорит: почему у них такое делается, там есть какой-то пул суперпрофессиональных людей со своим видением, а у нас это невозможно? Может, потому, что у нас практически нет прослойки надежных и профессиональных людей, которые могут работать, понимая, что придет тот час, когда они еще скажут свое большое слово, а пока надо просто работать. Сразу хочется что-то сделать эдакое, а не всегда это сразу нужно, не всем это прописано.

Режиссура — заработок или борьба с комплексами?

Гуркина: Люди приходят в кино, потому что они хотят получить эмоции. Давать людям эмоции — самое главное, потому что в итоге ты получаешь намного больше, чем дал. Ты как проводник в другой мир. И это, мне кажется, очень многого стоит.

Рамз: Мы пришли, наверное, и за деньгами, и потому, что это интересная профессия, и потому, что есть какие-то у нас комплексы — миллион всего. Если смотреть на какие-то ориентиры, то тот же Звягинцев — он же начал снимать не после киношколы, а в возрасте, уже сильно за 30 было человеку. У всех судьба складывается по-разному. Я, например, не отождествляю свой путь с каким-то режиссером. Мне кажется, у нас не совсем настоящая индустрия. Каждый пробивается по-своему, кто во что горазд. Я лично собираюсь закончить дипломную работу, попробую отдать ее на фестивали, на разные студии. Я собираюсь нажимать на все кнопки и доступные рычаги.

Я безумно хочу попасть в большие сериалы
Алексей Смирнов (28 лет, по образованию инженер-металлург, до обучения занимался съемкой и монтажом рекламных и корпоративных роликов): Реклама, кино, короткий метр, полный метр, сериалы — школа дала огромный опыт, и каждый из нас, наверное, для себя понял, где он хорош, где ему больше нравится. Я безумно хочу попасть в большие сериалы, потому что сейчас полные метры, к сожалению, с приходом Снайдера, Труби, МакКи и прочих теоретиков превратились в шаблоны, и это ужасно. Сериалы — это те же шаблоны, но просто раздвинутые во времени, поэтому это не так заметно. Там, мне кажется, можно глубже работать с тем инструментарием, который мы здесь получили, и выжать из грошовой истории безумно интересные сюжеты, которые как раз люди смотрят для того, чтобы получить эмоцию.

Смотреть на Запад или нет?

Смирнов: К моему большому сожалению, мы почему-то сильно смотрим на Запад и забываем о том, что было у нас раньше. Банальный пример. У нас замечательная фантастика. «Москва — Кассиопея» — это безумие. Даже если сейчас детям показать, они будут смотреть. Да, они видели «Трансформеров», им будет немного резать глаз, тем не менее это захватывает. Нам не нужно на кого-то смотреть, нам нужно найти себя, и тогда все будет хорошо. При этом понимать коммерцию, понимать, что надо плясать в чугунных ботинках, но нужно иметь гордость сказать, что нет, этого не будет, потому что это задумано вот так. Давайте это делать хорошо. Не надо делать так, чтобы просто отбить бюджет.

Юлия Сапонова, Антон Сазонов, Сергей Рамз / Фото: Элен Нелидова

Юлия Сапонова, Антон Сазонов, Сергей Рамз / Фото: Элен Нелидова

Рамз: Мне кажется, здорово, что мы смотрим на Запад, на Восток, на север, на юг. У нас все-таки открываются кинотеатры, люди начинают ходить в кино, снимается огромное количество каких-то жутких комедий, которые, однако, привлекают зрителей. Где-то в Якутии вообще бум собственного кинематографа. Люди снимают на фотоаппараты, на телефоны. Всего этого 15 лет назад не было, а была какая-то пародия на кино, где кучка людей получала из Минкульта деньги и часто не доводила все до какого-то приемлемого результата. Мы смотрим на Запад, потому что это еще и индустрия на много голов выше нашей. И есть еще чему поучиться.

Гуркина: Мы же новое поколение. Почему мы не можем делать так, как на Западе, и лучше? И я не согласна с шаблонностью фильмов. Сериалы — да, это классно, круто. Можно снимать хорошие сериалы, но есть и полные метры, хорошее кино. Например, из последних лент, которые мне нравились, «Двойник» и «Голгофа». Из российских фильмов я не могу назвать такие, которые меня за последние пять лет захватили бы так, что я бы сказала: я хочу снять вот так же. Поэтому я ориентируюсь больше на Запад и не считаю, что это плохо. Надо ориентироваться на то, где планка выше.

Полад-Заде: Фильм, который мне кажется наиболее крутым за 15 лет, — это «Странные частицы» Дениса Клеблеева. Я думаю, что документальная школа — это то, за чем стоит следить. Там масса интересного происходит, оттуда можно многое в игровое кино себе пытаться забрать.

«Странные частицы»

«Странные частицы»

Двигать дебютантов должен дарвинизм

Попогребский: Готов ли я прийти в большую студию и сказать: вот мой выпускник, сейчас он вам снимет «Экипаж 2»? Нет. Как глупо идти в режиссуру со школьной скамьи, так и после выпуска из киношколы не будет сразу же большой, красивой, хорошо оплачиваемой работы. Скорее всего, пройдет еще какое-то время в страданиях, нищете и прочем. Это, правда, везде так. У кого-то, может быть, получится, и мы будем радостно говорить: «Смотрите, наш выпускник сразу после школы снял „Скользкие существа 10“!» Что мы можем сделать, так это помочь создать портфолио работ, которое выпускники смогут использовать в качестве визитных карточек. По ним о вас и будут судить.

Смирнов: Даже с тем портфолио, которое у нас есть, ни один продюсер в здравом уме нам ничего не доверит. Нас никто не видел на площадке. Никто не знает, с переработками мы работаем или нет, как мы вообще относимся к тому, что мы делаем. Путей много: просто пофестивалить, какой-то успех получить, собраться с силами, снять самому первый фильм. Нужны знакомства, нужно попадать на площадки, просто мозолить глаза всем и вся и делать то, что ты хочешь и любишь. И тогда, наверное, все получится.

Попогребский: Двигать должен дарвинизм. Когда мы смотрим на то, что мы зовем индустриями, на Америку и Европу, мы видим, что там есть пирамида. Пишется огромное количество сценариев, снимается множество коротких метров. Есть большая американская мечта сценариста — написать сценарий на миллион, а мечта режиссера — снять такой короткий фильм, который заметят на студии, после чего дадут тебе первый независимый проект. Это здоровая мотивация.

Наталья Гуркина и Алексей Попогребский  / Фото: Элен Нелидова

Наталья Гуркина и Алексей Попогребский / Фото: Элен Нелидова

— Сейчас, когда режиссеру-дебютанту хотят доверить даже небольшой телевизионный проект, его сначала зовут на разработку и делать пробы. Он-то думает, что ему уже дали карт-бланш, а на самом деле его испытывают, к нему присматриваются. Мне кажется, что наши ребята точно будут оснащены, чтобы не ударить в грязь лицом на этом этапе. Дальше многое зависит от них. Крутиться придется вовсю. Для того чтобы наша индустрия развивалась, мы должны общий градус адеквата в ней как-то повышать. Если кому-то суждено выстрелить, он, наверное, это сделает и без Московской школы кино, и без ВГИКа, и без всего на свете. Но с каждым годом это сложнее, если у тебя не натренированы некоторые мышцы. Я свою задачу вижу в том, чтобы их натренировать. Поэтому мы и любим слово «боль».

Сапонова: Осенью у нас будет индустриальный питчинг, на который придут продюсеры. На конкурсной основе дается шанс выступить перед ними со своими проектами. Я надеюсь, что с годами — это, конечно, зависит от количества успешных проектов — продюсеры будут относиться к этому все серьезнее.

Каждый пробивается по-своему, кто во что горазд
Смирнов: Индустриальный питчинг в МШК — это круто, потому как я знаю, что могу туда прийти. Я слабо представляю себе, что могу один прийти в Фонд кино, например. Нужно развивать такие микрофонды экспериментальных вещей. Это важно. Чтобы мы понимали, куда нам идти. И знали, что то, ради чего мы живем, — это не пустой звук.

— Выпускники МШК продюсерских факультетов уже работают в наших мейджорах — Art Pictures, «Базелевсе», РФГ. Это все тоже личное общение, когда ты знаешь, что ты можешь со своим сценарием прийти и его прочитают. А если понравится, то дадут возможность что-то снять. Вся индустрия — это общение, и тот градус адекватности, который Алексей призывает повышать, — это и наша задача. Когда есть хотя бы один человек, которому не все равно, остальным становится стыдно делать так, как они привыкли.

Алексей Смирнов / Фото: Элен Нелидова

Алексей Смирнов / Фото: Элен Нелидова

Рамз: Надо большими буквами написать, что у нас есть дипломные работы, 16 фильмов. Есть же главы студий, люди, которые ищут таланты. Надо нас звать, и мы построимся в очередь и придем. Мы не сидим, не ждем, пока на нас свалится золотой дождь. Мы готовы приходить и показывать. Это результат двухлетнего учебного процесса. У нас первый год для того, чтобы ходить по студиям и это показывать, а не скучать, как сказал Алексей.

Попогребский: Я сказал другое слово на букву «с». Вы будете страдать — скучать вы точно не будете. Если будете скучать — вон из профессии.

Назад дороги нет

Смирнов: Очень сложно вернуться туда, откуда мы начинали. Для меня мир вообще поменялся, то, как я на него смотрю и как реагирую. Первый семестр, документальный блок — это вообще было что-то с чем-то. Не просто розовые очки упали. Правда, боль, страдание — всё вместе и сразу. После того как мы два года прожили бок о бок друг с другом, нереально откатиться назад.

Рамз: Сейчас мы, как выпускники актерских факультетов, уверены, что нас все ждут, а год в боли и страданиях проведем. Наверное, кто-то и отвалится. Сейчас у нас мотивация. Здесь относятся к нам серьезно, не так, что мы кучка хипстеров и по вечерам делаем что-то модное. Нас гоняют будь здоров. А посидим мы полгода вообще без проектов, поснимаем «Фейри» какой-нибудь, так, может, и отвалимся. У нас еще нет отчаяния, оно обязательно появится.

Попогребский: Два года назад я представлял, что из наших дипломных фильмов три получат призы «Кинотавра», два — Берлинале, один или два отправятся, безусловно, в Канны, на «Синефондасьон», а еще один — на студенческий «Оскар», что бы это ни было, и обязательно мы его возьмем. (Смеется.) Сейчас я понимаю, что эти цифры надо скорректировать. Когда я прошлой осенью прочитал заявки на дипломные сценарии, я пошел и крепко напился. Потом проснулся, дожил до обеда и еще раз крепко напился. Дальше мы начали с этим ковыряться. Был немалый процент детской смертности среди сценариев. Некоторые были мертворожденными. Мы до конца не могли открыть на это глаза. Некоторые улучшались, некоторые рассыпались, некоторые мы боялись испортить.

Алексей Попогребский / Фото: Элен Нелидова

Алексей Попогребский / Фото: Элен Нелидова

— Сейчас очень нежный период — первые, вторые, третьи монтажи. От первых сборок, конечно, ужас охватывает. А потом думаешь про режиссера: ему-то каково? Покажите мне человека, который был счастлив после первой сборки своего фильма. Он должен быть либо идиотом, либо наркоманом. Либо это «Русский ковчег», где не было монтажа. Жизнеспособность режиссера познается в том, насколько он способен вытягивать то, что у него есть. Очень часто рождается что-то другое — и в сценарии, и на площадке, и на монтаже.

— Что меня чуть-чуть поразило. Среди дипломных короткометражек как-то много комедий. С чего это вдруг? Я вроде не комедиограф. И еще стремление пережарить. Готовишь блюдо, по которому тебя будут как шеф-повара судить, и хочется так хорошенько его приготовить и приправить, чтобы мало не показалось. Общая пережаренность — мы сейчас с ней работаем. Есть две вещи, на которые я надеюсь. Первое: никто не скажет, что на этом есть какой-то мой отпечаток, что меня радует. Это безумно разные фильмы. Второе: каждый из фильмов действительно отражает человека, который его делал.

Читайте также
Новости Наталия Мещанинова победила с «Сердцем мира» Лучшим режиссером жюри «Кинотавра» назвало Григория Константинопольского, приз за лучший сценарий ушел «Истории одного назначения» Авдотьи Смирновой.
Новости «КиноСоюз» хочет подать в суд на министерство культуры Причина — система выдачи прокатных удостоверений, которую кинематографисты считают инструментом цензуры.
Новости «Как большие»: Чем порадовал и огорчил короткометражный конкурс «Кинотавра» Конкурс короткого метра «Кинотавра» еще раз доказал, что самый востребованный и самый сложный жанр в российском кино — комедия.
Статьи 9 лучших сериалов весны: Выбор редакции КиноПоиска Боги с большой дороги, кинодивы на тропе войны, Юэн МакГрегор в ролях близнецов и Дэвид Духовны в роли трансвестита — что мы смотрели последние три месяца.
Комментарии (12)

Новый комментарий...

  • askar_karimov 3 сентября 2016, 13:37 пожаловаться

    #

    Крутая фраза прозвучала: «Можете не снимать — не снимайте»

    ответить

  • 3

    El_principe 3 сентября 2016, 23:32 пожаловаться

    #

    вот много в последнее время курсов да академий…
    смысл?)
    можно на эти деньги самому снять короткий метр да заявить о себе)

    ответить

  • 2

    Gigo 4 сентября 2016, 00:23 пожаловаться

    #

    Выпускники Попогребского о своих планах

    Ожидал прочитать о задумках будущих режиссеров, какие-нибудь идеи, наброски в конце концов, а в итоге — одна вода. Г-н Рамз только упомянул вскользь о планах на фестивали. А вот именно этого и хотелось — услышать интересные истории, которые в голове у выпускников сидят и которые привлекают их внимание. Прозондировать, так сказать, будущее российского кино.

    ответить

  • 5

    Edward Elric 4 сентября 2016, 00:56 пожаловаться

    #

    да никто бы не стал рассказывать такого. это не логично. идеи и задумки это слишком личное чтоб направо-налево болтать

    ответить

  • elmstboy 4 сентября 2016, 15:54 пожаловаться

    #

    Скорее всего будет еще статья-обзор этих дипломных работ, по крайне мере хотелось бы)

    ответить

  • 1

    Gnapupulka 7 сентября 2016, 19:33 пожаловаться

    #

    Круто же, каждый год одна только МШК будет выпускать 16 режиссеров. Людей которые не попробовать пришли, а профессию получить, а это возросшая конкуренция в индустрии, а где конкуренция, там рост качества продукта. Так что с одной стороны, снять можно и без школы, а с другой это процесс который создаст высокую плотность специалистов в индустрии из которой вылезут свои «звезды», потому что им нужно будет показать свою звездность в борьбе с крепкими профессионалами.

    ответить

  • Sisley1991 29 сентября 2016, 10:31 пожаловаться

    #

    … до окончания двухгодичной программы дожили не все. — как-то зловеще звучит;)
    Да и вообще они высказывают сплошь депрессивные мысли какие-то, неприятно.

    ответить

 
Добавить комментарий...