Джонни Депп: «Хантер называл меня полковником Деппом»

Обсудить0

Впервые Джонни Депп исполнил роль бесшабашного журналиста и писателя Хантера С. Томпсона в картине „Страх и ненависть в Лас-Вегасе“, снятой по одноименному роману главного героя. В этом году актер вернулся к образу своего друга — на этот раз в фильме „Ромовый дневник“...

Через несколько дней в прокат выходит новый фильм с участием Джонни Деппа «Ромовый дневник» по одноименной книге, написанной более пятидесяти лет назад близким и любимым другом актера, журналистом и писателем Хантером С. Томпсоном. «Дневник» рассказывает о тех днях, когда Хантер только-только определялся в жизни после службы в Военно-воздушных силах США, попав по приглашению Уильяма Кеннеди, тоже журналиста и литератора, в Сан-Хуан — небольшой городок в Пуэрто-Рико, где круглый год голубое море, яркое солнце, белый песок, тропический лес и много рома. Альтер эго писателя, репортер Пол Кемп (в ленте — Джонни Депп) начинает работу в местной газете, знакомится с ее фотографом по имени Сала (Майкл Рисполи), ловким брокером по недвижимости Сандерсом (Аарон Экхарт) и его очаровательной подружкой Шанэл (Эмбер Херд).

«Ромовый дневник» — одна из самых ранних работ Хантера С. Томпсона, поэтому «страха и ненависти» там еще немного, но уже намечаются задатки и того и другого, в итоге расцветшие пышным цветом и прошедшие через все позднее творчество писателя, которому принадлежит авторство термина «гонзо-журналистика».

Знакомы ли вы с Хантером С. Томпсоном? Если нет, то Джонни Депп вам расскажет о нем с удовольствием, не сдерживая улыбки, посмеиваясь и явно наслаждаясь, что рассказ его принимается с не меньшим энтузиазмом. Из опыта прежних встреч с актером КиноПоиск знает, что тот обычно вежлив, сдержан и застенчив. Но Джонни Депп, рассказывающий о близком друге, — совершенно другое дело. Радость и гордость звучат в его голосе. Он просто светится удовольствием от возможности поделиться тем, что ему дорого. Он эмоционален и очень старается выбрать необходимые слова, чтобы дать наиболее верное представление о друге. Даже о дне, когда Хантер ушел из жизни, Джонни рассказывает без грусти, только чуть посерьезнев.

Я был в Лос-Анджелесе, кажется, смотрел какой-то фильм, когда Кристи, моя сестра, вошла в комнату. Едва взглянув на нее, я понял, что случилось что-то ужасное. Ты всегда каким-то внутреннем чутьем знаешь это. Я спросил: «Кто?» Она ответила: «Хантер». Я спросил: «Как?» Я знал Хантера очень хорошо, я отлично знал, что он не вел переговоров с жизнью, а диктовал ей свои условия. Я знал, что он и уйдет по своему собственному решению (Хантер застрелился в феврале 2005 года в возрасте 67 лет — Прим. КиноПоиска). Для меня это даже не было шоком. Сначала ты должен убедиться, что он сделал это сам, а потом просто имеешь дело с потрясением от этой потери. Ты знал, что это случится однажды. А потом ты начинаешь проклинать ублюдка… Хотя бы один последний звонок, последняя шутка! Хотя шутка была… Его последнее желание — мы его обсуждали с ним — состояло в том, чтобы выстрелить его пеплом в небо из огромной пушки. Он хотел, чтобы она была не меньше 150 футов (47 метров). Статуя Свободы — 151 фут, как я узнал. Я думаю, он действительно был бы зол на меня, если бы его пушка была меньше статуи Свободы. Поэтому мы решили построить башню в 153 фута на заднем дворе его дома в Колорадо, с которой и выстрелили в небо. Шутка была в том, чтобы отвлечь нас от горя...

Документальные фильмы описывают Хантера Томпсона как мистика и мечтателя и иногда даже как природную стихию. Не мог бы ты описать его по-своему, кем он был для тебя?

В его характере была сторона, которую я сразу для себя выделил, хотя для многих других она неизвестна, а может, просто людям не представилась возможность увидеть, что он был джентльменом с большой буквы. Он был очень вежлив и очень щедр. Он был таким в своей самой глубокой сущности. Это то, что было заложено в нем, и только потом через это проявлялись все остальные черты его характера. «Природная стихия» — великолепное определение, потому что он и был таким. Я не могу вспомнить ничего такого, что могло бы остановить его, кроме него самого.

Он тогда был как гигантский молоток, готовый разгромить все, что считает несправедливым

Пол Кемп отражает эту часть характера Томпсона в большей степени, чем карикатурный персонаж Рауля Дюка в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе»?

Для меня представление о Хантере 1971–1992 годов… Этот период практически в каждом его аспекте был временем, приведшим его к бешенству. Политика, Никсон и война во Вьетнаме подпитывали его ярость, и в то же время он был увлечен экспериментами Олдоса Хаксли. Я думаю, что он тогда был как гигантский молоток, готовый разгромить все, что он считает несправедливым или невежественным, и это вполне оправданно по отношению к тому времени. В 1959–1960 годах Хантер только-только освободился от службы в Военно-воздушных силах Штатов, и, разумеется, у него там были проблемы — у него всегда были проблемы с властью, всю его жизнь. Но это было время, как мы показываем в фильме, когда он пытался открыть для себя то, кем именно он станет, в каком направлении ему двигаться. Там, в том времени, было все: и гнев, и беспокойство — все ингредиенты. Ему оставалось только найти свой путь, свой голос и стиль.

Когда он вошел в твою жизнь? Как началась ваша дружба?

То было где-то ближе к Рождеству 1994 года. Я был в Аспене (штат Колорадо), и мой приятель сказал мне заглянуть в Woody Creek Tavern (ресторан в местечке Вуди Крик, где жил Хантер С. Томпсон). Он сказал, что Хантер будет там около полуночи, если я хочу его встретить. Я устроился где-то в самом дальнем конце таверны, и где-то около полуночи входная дверь распахнулась. Вначале я видел только искры, вспышки и залпы, люди отскакивали в стороны. И «море расступилось»… Я слышал только глухое «Прочь с дороги, ублюдки!». И вот вспышки прекратились, и он предстал прямо передо мною. Южный джентльмен в нем произнес: «Привет, меня зовут Хантер. Как поживаете?» И все. С этой секунды и дальше если мы и были врозь, то постоянно перезванивались. Это было…

...любовью с первого взгляда?

Да, роман с первого взгляда, который продолжался до его последнего дня. Между нами было глубокое доверие, и в этом заключалась особенность Хантера. Я знал, что, куда бы я ни отправился с ним, что бы ни случилось, это всегда будет правильно. Я доверял ему даже тогда, когда случалось что-то нехорошее. Мы одинаково относились к приключениям. Одна вещь в Хантере, которую я буду бережно хранить в памяти, заключалась в том, что, когда он чувствовал необходимость отправиться куда-то, исследовать что-то или просто удрать куда-то, он звонил мне: «Полковник! (Смущенно прокашливается, улыбаясь: «Он называл меня полковником. Полковник Депп».) Ты мне нужен в Гаване через неделю». А у меня разгар съемок в Англии. Я говорю, что, наверное, смогу что-то придумать. И затем ты обнаруживаешь себя на самолете по дороге в Гавану. Ты проводишь с Хантером в Гаване неделю, и это сумасшедшая неделя. Эти воспоминания выжжены в моем мозгу. Вся прелесть узнавания его заключалась в том, чтобы прожить с ним эти события.

Расскажи, как ты нашел рукопись «Ромового дневника»?

Когда я готовился к работе на «Страхом и ненавистью», я рылся в рукописях и прочем хламе, в салфетках из-под коктейлей, черенках от вишен — во всем, что Хантер накопил с тех времен. Когда это было? В 1996-м или 1997-м, когда мы снимали? В 1997-м? Где-то в это время мы и нашли «Ромовый дневник», когда я рылся в рукописях «Страха и ненависти». Я открыл еще одну коробку и нашел там большую пачку рукописных и отпечатанных на машинке листов, перетянутых резинкой, с названием на первой странице: «Ромовый дневник». У меня возникло впечатление, что он сам его не видел с тех пор, как написал. Мы решили прочитать рукопись, сели на пол, скрестив ноги, и читали ее. И Хантер говорит: «Господи! Это же здорово, правда?» «Здорово, Хантер, очень хорошо, — говорю. — Ты бы опубликовал это. Что оно тут будет без толку лежать? Опубликуй!» Вскоре после этого разговора он нашел пару редакторов и решил опубликовать рукопись. И именно в ту ночь мы решили, что должны сделать фильм, что мы будем партнерами. После стольких лет в конце концов фильм сделан, поразительно.

Именно в ту ночь мы решили, что должны сделать фильм

Ты думаешь, фильм отдает должное более пассивной стороне Хантера?

Пассивной стороне? Не знаю. Как я уже сказал, многие просто не знали, что Хантер был настоящим южным джентльменом, очень заботливым, исключительно чувствительным ко всему, что его окружало, отсюда и необходимость в самолечении. Я не знаю, это пассивный Хантер или Хантер, старающийся найти в себе гармонию. Это было еще до психоделиков, в его алкогольный период.

Как ты думаешь, откуда у Хантера было столько страха и ненависти?

Он всегда был в скверных отношениях с властью. Малолетний преступник с отличными мозгами. У него был острый ум. Его не стоило раздражать, не имея возможности предъявить серьезные доказательства. Я думаю, что страха в нем не было, ничего подобного не было в нем. Может быть, он подразумевал под этим словом ярость? По-моему, его гениальность заключалась в том, что он вводил себя внутрь своей истории, в центр шторма, который сам и вызывал, и все это невежество вокруг него… Да, ненависть и отвращение в нем точно были, и ярость была, а страха не было. Я в этом уверен.

Ты упомянул безумие в отношении общения с Хантером. В чем это заключалось?

Безумие с Хантером было во всем. Мы с ним отправились в книжный тур — не помню, для какой именно книги. Это была то ли Proud Highway, то ли «Ромовый дневник». Кажется, все-таки это была «Proud Highway» — первая книга в письмах. Он хотел, чтобы я поехал с ним в качестве его администратора и главы охраны. (Смеется.) Где бы мы ни останавливались — в каком-то книжном магазине или еще где, — он всегда представлял меня всем как Рэя. «Разрешите представить вам Рэя, он глава моей охраны». Я пытался оправдаться: «Я Джонни Депп». Но он настаивал на своем: «Его зовут Рэй» — и все. Мы с ним были в Сан-Франциско, когда у Хантера разболелась спина, и мы оставались в отеле пять дней, никуда не выходя. То есть буквально я был взаперти с ним все эти пять дней. Так вот, все, что вы читали в книге «Страх и ненависть» про грейпфруты и коктейли из креветок, — это чистая правда. Или в какой-то другой поездке мы с ним мирно сидим, курим, пьем что-нибудь — клянусь вам, это было без вмешательства психоделиков, — и вдруг он замирает и говорит: «Что это было?» Я спрашиваю: «Что?» Он: «Я слышал мастифа. А ты слышал?» Боже мой! Может быть, это его мощная энергетика, но я понимаю, что, может быть, и слышал что-то! Ты всегда живешь в его книге. Какую бы книгу он ни писал, ты живешь ею с ним. Мы, разумеется, увидели в конце коридора спину парня и хвост его огромной собаки. А под дверью нашли черную открытку с золотыми буквами и надписью «Меня зовут Армандо, и я могу вам помочь». И номер телефона. Конечно же, мы немедленно ему позвонили. Мы хотели узнать, чем он нам мог помочь. И он говорит: «Да, меня зовут Армандо, я в баре напротив, приходите, и я вам помогу». «В чем ты нам можешь помочь?» — «А в чем бы вам хотелось?» И такие вещи случались с ним постоянно.

Расскажи, как вы снимали в Сан-Хуане, как вас встречали?

О, гостеприимство было поразительным. Это было просто подарком — съемка в Пуэрто-Рико. У нас было все, что нам требовалось. Мы искали подходящую натуру и в других местах, даже красивее, но там не было того, что предлагали в Пуэрто-Рико и Сан-Хуане, особенно люди и та энергетика — все, о чем Хантер писал, о разграблении этого рая. Я не могу себе представить, что мы могли снимать где бы то ни было еще. Мы смогли побывать в тех местах, где Хантер был постоянным посетителем.

Все, что вы читали в книге «Страх и ненависть» про грейпфруты и коктейли из креветок, — чистая правда

Спуск с лестницы на машине вы в фильме проделали самостоятельно, без дублеров?

О да! И к тому же я там был в самой неудобной ситуации из всех, что я испытал в жизни, — вел машину и при этом сидел на коленях у взрослого мужчины…

Кстати, расскажи немного о кастинге. Кто нашел для фильма Майкла Рисполи и Джованни Рибизи?

Я не был знаком с работой Майкла, но Брюс с ним встречался и пришел к выводу, что он нам подходит. А с Джованни я работал над «Джонни Д.». Он — звезда. Я знал, что он будет великолепен.

Твои дети были на съемках. Чем они занимались в Сан-Хуане?

Там много интересных вещей для детишек. Например, великолепный тропический лес, поездки в который прекрасны. В Сан-Хуане есть всего понемногу. И ром там тоже присутствует.

Была ли у тебя возможность получить удовольствие от Пуэрто-Рико вне съемок?

Да. Это было довольно приятно, я ни разу не испытал чувство отчуждения, отшельничества, которое я обычно испытываю. Мы могли ходить в местные рестораны пробовать местную кухню. Это прекрасное место. Мы побывали в самых дорогих местах и в самых темных уголках. Я получил удовольствие от всего.

Брюс Робинсон, режиссер, был оптимальным выбором для тебя?


Я видел «Как преуспеть в рекламе», который мне очень нравится, и в течение времени я смог узнать Брюса получше там и сям. А когда мы начали серьезно обсуждать возможность превратить «Ромовый дневник» в фильм, то Брюс оказался единственным, о ком мы подумали сразу. Я сказал Хантеру тогда, что этот парень «выпал из ракеты» (был вне кинобизнеса — Прим. КиноПоиска) довольно давно и не захочет возвращаться к этому. Брюс был единственным, на мой взгляд, подходящим человеком, и Хантер тоже так думал. Брюс мог бы приблизиться к этой яростной атаке на слова. Брюс мог ухватить дух Хантера в этих словах и переписать их так поразительно — никто не смог бы сделать этого.

Хантер Томпсон учился писать, перепечатывая книги Фицджеральда и Хемингуэя. Ты тоже делал что-то подобное, ты ведь уже дважды представил его на экране. Уловил его ритм?

У Хантера был изумительный стиль письма на пишущей машинке. То, как Хантер делал какие-то вещи... Они при наблюдении воспринимались просто произведением искусства. По-моему, я воспроизводил его стиль письма на машинке в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе». Я был просто одурманен, наблюдая за ним, когда он печатал. Это просто какой-то странный балет пальцев по клавишам. Он даже солил и перчил свою пищу как-то особенно. (Показывает, как Хантер это делал — приглядываясь внимательно к воображаемой тарелке, встряхивает невидимую солонку дважды над одной частью, потом трижды чуть правее, то же самое проделывает с мнимым перцем.) Хотя в итоге мог съесть не больше трех кусочков. (Смеется.)

Я был просто одурманен, наблюдая за ним, когда он печатал

Хантер был свидетелем твоего превращения в кинозвезду огромной величины. Что он об этом думал?

Он понимал правила игры и отлично знал, в какой «ракете» я сижу (похоже, что это собственный жаргон Джонни для определения кинобизнеса — Прим. КиноПоиска), хотя никогда не видел меня в той обстановке. Для него все это было моей дневной работой, а у него дома появлялся настоящий я. Я знаю, что он беспокоился обо мне, но в то же время он очень гордился мной. После его смерти я нашел в его комнате множество вырезок из газет и журналов со статьями о моих фильмах… Он гордился своим другом.

Было проще играть его во второй раз?

И да и нет. Я уже играл Хантера, точнее сказать, его версию Рауля Дюка, наполненного яростным гневом и знавшего точно, на что он направлен. Вернуться и сыграть Хантера в образе Пола Кемпа, который еще только балансировал на грани понимания собственного голоса и направления своего гнева, было по-своему непросто.

Ты считаешь себя защитником наследия Хантера Томпсона на экране?

(Усмехается.) В самый первый день съемок «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» я уже впитал в себя достаточно много Хантера и не мог не быть Хантером. И в этот день мне позвонил Билл Мюррей, который играл его в «Там, где бродит бизон», и сказал: «Джонни, я только хотел предупредить тебя, что тебе следует быть осторожным». Я спросил: «Осторожным? Почему?» И он мне: «Ну, знаешь, когда ты говоришь, как Хантер, входишь в этот ритм и учишься думать, как Хантер…» И я говорю, что да, знаю. Тогда он мне: «...Это уже тебя не покинет никогда…» (Смеется.)

Думаешь, в будущем сможешь сделать еще фильмы по книгам Хантера Томпсона?

У него много отличных книг. Например, Loners всегда был в числе самых любимых. Посмотрим, что будущее покажет. Я бы очень хотел вернуть его к жизни. Нет, не на манер Франкенштейна, конечно, но было бы интересно увидеть Хантера в таком формате, где он мог бы высказать свое мнение о событиях сегодняшнего дня…

Что ты ощущал, воплощая образ Хантера на экране уже после его смерти?

Только радость и удовольствие. Он все время со мной, знаешь — засыпаю ли я, вижу ли его во сне, просыпаюсь ли с мыслью о нем. Если что-то интересное происходит в течение дня, я думаю, что Хантеру бы это понравилось.

Чего больше всего тебе не хватает с тех пор, как он ушел из жизни?

Да всего. Телефонных звонков в три часа ночи с вопросом, не знаком ли я с болезнью черного волосатого языка, разговоров о спорте, обо всем на свете. (Смеется.)

Смотрите также

Американский бокс-офис: «Ральф» на вершине, «Фаворитка» в фаворе

26 ноября 2018

Джонни Депп исследует последствия экологической катастрофы

24 октября 2018

Говори как Йоханссон: Актеры дубляжа — о речи своих героев

23 октября 2018

Джонни Депп назвал инцидент на съемках «Города лжи» самообороной

21 августа 2018

Главное сегодня

Супергерои из «Стекла»: 12 острых вопросов о вселенной Шьямалана

Сегодня

Билл Мюррей вновь поработает с режиссером «Трудностей перевода»

Сегодня

«Война бесконечности» лидирует по количеству номинаций за лучшие эффекты

Сегодня

Трейлер фильма «Человек-паук: Вдали от дома»: Международный герой-загадка

Вчера

Взгляд изнутри: Как сильно MeToo меняет Голливуд?

Вчера

Джейсон Райтман снимет продолжение оригинальных «Охотников за привидениями»

Сегодня

Маркс атакует: 10 самых странных фантастических фильмов СССР

14 января
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт