«Два дня»: Интервью с Дуней Смирновой

Обсудить0

Федор Бондарчук, который не может спокойно усидеть на месте больше полутора минут, сидел со мной и репетировал по 4—5 часов, отключив оба телефона. Когда я это рассказываю людям, которые хорошо его знают, они смотрят на меня с выпученными глазами…

1 сентября состоялась премьера романтической комедии «Два дня» — истории о том, как высокопоставленный чиновник из Москвы в исполнении Федора Бондарчука приезжает в провинциальный музей, чтобы отнять у того земельные владения и построить на них новую резиденцию местного губернатора. Но знакомство с Машей (Ксения Раппопорт), молодым литературоведом, которая работает в музее заместителем директора, меняет его взгляд не только на эту проблему, но и на всю его жизнь.

Для режиссера картины Авдотьи Смирновой это первый опыт работы в жанре романтической комедии. Ранее она экранизировала роман Ивана Тургенева «Отцы и дети» и сняла мелодраму «Связь». Более богатый опыт у Авдотьи в написании сценариев — на ее счету такие работы, как «Дневник его жены» и «Прогулка» Алексея Учителя, соавторство в «Восьми с половиной долларах», картина Андрея Кончаловского «Глянец».

КиноПоиск пообщался с режиссером на «Кинотавре», где лента «Два дня» открывала фестиваль.

На пресс-конференции вы упомянули, будто все, что мы видим в кадре, — это декорации. Почему приняли решение строить декорации, а не снимать в настоящем музее?

В картине фигурирует, что года четыре назад Министерство экономики и развития запретило музеям всю непрофильную деятельность, и в экспозиции снимать нельзя. Мебель из фондов брать нельзя. Это запрещено законом. Поэтому пришлось все строить. Нам очень повезло, что в Абрамцево в этот момент шла реставрация в трех залах, и нас туда пустили, чтобы мы там сделали что-то свое. А так я не знаю, где бы мы снимали. А потом представьте себе: у вас в экспозиции стоит мебель, которая еле-еле отреставрирована. Это означает, что актер не может ни сесть на кресло, ни встать… И так далее, и тому подобное. Это просто нереально.

Вы еще говорили, что также снимали в усадьбе Тургенева, в Спасском-Лутовиново. Там тоже, значит, все построено?

Нас пустили во флигель, который в тот момент шел под реконструкцию. Нам очень важен был парк. И нам разрешили там построить. Там был художник Александр Артемович Адабашьян, он все и строил. Все построено.

То есть там тоже было не развернуться?

Я вам говорю: это запрещено законом. При этом нас, киношников, все время упрекают, что мы постоянно снимаем какие-то там стрелялки дешевые. Я бы с удовольствием экранизировала всю русскую классику. У меня только вопрос: где и на какие деньги? Построить Петербург, Москву или даже просто декорацию губернского города невозможно. У нас нет таких бюджетов. А в музеях снимать нельзя. Это абсолютно неправильно. Это очень сложный системный вопрос, который связан с тем, что у нас тотальное недофинансирование культуры. Культуры в целом. Это касается не только кино, не только музеев. Дело не в том, что, мол, «пустите нас, киношников, в музей». Музеям тоже несладко живется.

Зритель с момента конфликта, когда Маша ему хамит за столом, видит, что между этими людьми сыплются искры

У вас ведь фильм как раз начинается с того, что группа киношников приезжает снимать картину в музей-усадьбу. И героиня Ксении Раппопорт очень отрицательно к этому относится. А как вы сами относитесь к биографическим экранизациям?

Я к биографическим картинам отношусь хорошо. Но дело в том, что действительно музейщики, поскольку они существуют в экстремальных условиях абсолютной нищеты, страшно боятся, что «налетит эта саранча киношная и все им тут вытопчет, разрушит». Когда мы приехали в Спасское-Лутовиново на выбор натуры по «Отцам и детям», нас туда не хотели пускать категорически. В итоге мы сняли там картину, и нас, наоборот, не хотели отпускать. Мы до сих пор дружим с этим музеем, с его директором Николаем Ильичом Левиным. И с праздниками друг друга поздравляем. Но это благодаря тому, что у нас была действительно замечательная группа, высокопрофессиональная, которая тряслась над каждой травинкой. Но в принципе сам этот конфликт естественен. Потому что их цель — сохранить в первозданном виде, а наша цель — переделать, передекорировать, приспособить под наши нужды.

Но в фильме-то конфликт изначальный был из-за трактовки биографии…

Из-за трактовки тоже. Потому что для всех хранителей — это относится не только к музейщикам, но и к литературоведам — то, чем они ведают, составляет суть жизни, и они страшно болезненно относятся к тому, что легкомысленные и необразованные киношники обращаются с этим, по их мнению, варварски. Но если бы киношники рассуждали как музейщики, то никаких экранизаций и биографий у нас бы просто не было.

У вас в фильме показано два вида музейщиков. Героиня Ксении, которая дает яростный отпор герою Бондарчука, независимая и гордая. И вторая категория — более мягкотелые люди, которые пытаются приспособиться к сложившимся обстоятельствам. На ваш взгляд, какой из этих вариантов может помочь ситуации?

Я считаю, что тот вариант, который выбирает героиня Ксении.

То есть идти напролом?

Да, идти на конфликт. Я считаю, что так. Конечно, все равно всем приходится идти на компромисс. Но власть реагирует только на громкие сигналы. Тихих они не слышат. Поэтому в принципе тактика Марии Ильиничны верная.

Вы говорили, что знакомы с миром музейщиков. Вы встречали таких бунтовщиков в жизни?

Конечно. Я вам могу сказать это и про Левина, директора Спасского-Лутовиново, от энергии которого может работать несколько электростанций, и про Владимира Ильича Толстого, директора Ясной Поляны, мощного, энергичного хозяина, праправнука писателя. И вообще про всех директоров музеев. А что вы думаете, Пиотровский другой? Они могут тянуть... Все держится на директорах. У меня был такой опыт наблюдения как раз на «Отцах и детях». Два музея-усадьбы в двух соседних областях. С расстоянием друг от друга в двести километров. И один будет цветущим, вылизанным. А второй будет в упадке, с неверной экспозицией и так далее. Все определяет личность директора. Директора музеев в России — это абсолютно героические люди. Те из них, кто настоящие директора.

Многие отмечают, что Федор Бондарчук открылся в фильме с новой стороны как актер. И сам он сказал на пресс-конференции, что давно так не работал с режиссером. Можете рассказать, что он имел в виду?

Мы оказались на одной волне, притом что до этой картины мы были знакомы, но не дружили. А сейчас мы просто стали близкими друзьями. Федор, на мой взгляд, абсолютно выдающийся артист. Работать с ним — это абсолютное, стопроцентное наслаждение. У нас с ним были, скорее, более привычные для театра репетиции. Мы простроили с ним всю биографию этого героя, начиная лет с 12–13 и еще далеко после всей этой истории. Мы это разбирали, придумывали. То есть мы знаем, что было с этим человеком до и что с ним будет после. И точно так же мы работали с Ксенией. Но с Ксенией я ни секунды не сомневалась, потому что она блестящая театральная актриса с великолепной школой. А с Федором я не ожидала, что будет так легко и интересно. Он невероятно отзывчиво идет туда, куда его зовет режиссер. Он может так, может эдак. Он с удовольствием пробует варианты. Ему самому интересно репетировать. Это Федор, который не может спокойно усидеть на месте больше полутора минут, сидел со мной и репетировал по 4–5 часов, отключив оба телефона. Когда я это рассказываю людям, которые хорошо знают Федора, они смотрят на меня с выпученными глазами. Но это чистая правда.

Зритель очень часто ходит в кинотеатр с желанием просто выйти из него улыбаясь

И чем закончилась история его персонажа?

Ну, это наше с ним дело. Я не считаю нужным говорить об этом зрителю.

А продолжение не планируете?

Зачем?

Открытый финал решили оставить до конца?

Мы все знаем, втроем — Федор, Ксюша и я. А зритель пусть решает сам. Кто как решит, так тому и быть. Я очень хочу поработать с Федором и Ксенией на других картинах, потому что я их обожаю.

А в планах что-то есть уже сейчас?

Да планов-то полно. Вопрос в деньгах, а не в планах.

Вы упоминали, что убрали из фильма много отснятого материала, линию с заводом, например. Но ведь это очень трудно, когда долго работаешь над чем-то, понять, что лишнее, а что — нет. Замыливается взгляд. Как вам удалось это сделать, расстаться с какими-то сценами?

Это всегда трудно, это процесс монтажа. Важно показывать материал тем людям, мнение которых тебе интересно и важно. С другой стороны, надо делать какие-то перерывы, чтобы как бы отодвинуться от всего этого. К сожалению, при нынешнем кинопроизводстве такая возможность существует крайне редко. И здесь я очень признательна и Федору, и Дишдишяну, что в какой-то момент он дал нам с Юлей Баталовой, режиссером монтажа, двухнедельную паузу. Потому что мы уже взмолились и сказали, что не соображаем ничего. Мы досокращались до того, что у нас картина длилась 1 час 15 минут. И когда они это увидели, то сказали: «Вы что? Вы совсем сдурели?» Я до сих пор считаю, что нужно было еще раз остановиться.

Удлинить или сократить?

Сократить. Мы с Юлей обе посмотрели фильм на премьере, и нам обеим некоторые вещи представляются лишними. Но это уже наш взгляд. К сожалению, ты должен сдавать картину, когда тебе велели. Хотя здесь продюсеры очень шли нам на встречу, это редко бывает.

Ваша героиня, которая боится каких-либо чувств и всячески старается оградиться от мужчин, несмотря на это, достаточно быстро сближается с героем Федора. Это вам жанр надиктовал?

Тут я с вами не соглашусь, потому что еще раньше, когда они идут в деревню относить ружье и когда он ее приглашает на обед, мы в общем понимаем, что эти люди очень нравятся друг другу. А когда он вытащил ее из-под завала, она заплакала, она пережила стресс. Она была не в том состоянии, чтобы выставить все свои защитные барьеры. А кроме того, зачем тянуть все это дальше. «Вот, она сопротивляется»… Зрителю уже и так все ясно. Зритель не идиот. Зритель на самом деле, на мой взгляд, с момента их конфликта, когда она ему хамит за столом, понимает, что между этими людьми что-то будет. Что между ними сыплются искры. Так и не надо считать зрителя дураком.

А правда, что Федор сам просил вас снять его с Ксенией?

Да, правда. Несколько лет назад он подошел ко мне и сказал: «Напиши для меня „любовь“ с Ксенией Раппопорт». И мне кажется, что интуиция его не подвела. Они очень интересная пара. Они очень разные, у них разный тип обаяния. И при этом они оба блестящие актеры, между ними возникает химия сразу же.

Вы говорили, что не любите хеппи-энды…

Терпеть не могу.

Но ведь романтическая комедия как жанр предполагает счастливый финал…

Я не люблю хеппи-энды в своих картинах. Для меня образец романтической комедии — «Четыре свадьбы и одни похороны». Я обожаю эту картину. Там хеппи-энд, но он очень тонко и толково сделан. Когда герой открывает героине дверь с фингалом под глазом, и они стоят под дождем мокрые, и все так нелепо — это очень хорошо сделано, на мой взгляд. И потом, знаете, мне хотелось сделать, с одной стороны, финал, от которого бы меня не тошнило, а с другой стороны, хотелось полностью соблюсти законы жанра. И притом что я сама люблю совершенно другое кино… Хотя я люблю любое хорошее кино. Но восхищаюсь как искусством я, конечно, другим кино. Я понимаю, что зритель (и я сама как зритель) очень часто ходит в кинотеатр с желанием просто выйти из него улыбаясь. И ничего постыдного в этом желании я не вижу. И дать зрителю такую возможность — это и интересно, и надо иногда делать.

А на «Кинотавре» вы что-то для себя выделили из конкурсной программы? Что-то понравилось?

Конечно. Я не все смотрела, но из того, что я видела, у меня вчера вот был абсолютно счастливый день. Потому что я посмотрела две разные, абсолютно замечательные картины. Я в восторге от картины Константина Буслова «Бабло», ну а Бакур Бакурадзе для меня, начиная еще с его картины «Москва», а потом и после «Шультеса»… Бакура я считаю режиссером номер один в России. Он очень большой художник, и я очень ждала эту картину и была очень счастлива ее увидеть.

А какие-то еще картины ждете?

В принципе я хотела посмотреть две картины. И я их вчера посмотрела. Мне было очень интересно, что снял Константин Буслов, а потом, я вам честно скажу, я совершенно доверяю вкусу Сергея Михайловича Сельянова. Обе картины продюсировал он. Я ни секунды не обманулась в своих ожиданиях. Мне кажется, что обе картины, абсолютно разные и никак между собой не связанные, — это большое событие. А что касается Буслова, для которого это дебют, я просто поздравляю наш кинематограф с тем, что в него пришел новый замечательный режиссер с абсолютно уверенной, крепкой рукой. С отличным вкусом. Там продумана режиссерски каждая сцена. В каждой сцене режиссер запаривался на тему того, чем он будет удивлять зрителя. Я ужасно радуюсь, когда смотрю чье-то хорошее кино. Чужая хорошая работа вдохновляет.

Смотрите также

Авдотья Смирнова снимет сериал о композиторе Александре Вертинском

12 декабря 2018

Авдотья Смирнова: «Я огорчена тем, до какой степени мой фильм злободневный»

11 сентября 2018

Наталия Мещанинова победила с «Сердцем мира»

10 июня 2018

Все ужасы русской жизни: Суды, рыбалка и Данила Козловский

9 июня 2018

Главное сегодня

Эпизод «Маши и Медведя» внесли в Книгу рекордов Гиннесса

Сегодня

Тест: Какая вы личность в фильме «Стекло»?

Сегодня

Сериал «Ханна» представят на «Берлинале-2019»

Сегодня

Трейлеры недели: Черная Земля, вдова и код «Красный»

Сегодня

Голливуд утомил: Каким был 2018 год для российского проката

Сегодня

Билл Скарсгард поразил Джеймса МакЭвоя на съемках «Оно 2»

Сегодня

Сериал «Половое воспитание» посмотрели 40 млн пользователей Netflix

Сегодня
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт