«Служебный роман. Наше время»: Интервью со сценаристом Николаем Ковбасом

Обсудить0

Я бесконечно могу пересматривать парные сцены Алисы Фрейндлих и Андрея Мягкова. Какая актерская школа, какая блистательная импровизация! Это можно и нужно показывать на первом курсе театрального института. Это на века.

Когда можно задавать вопросы сценаристу — до или после выхода фильма? А если этот фильм — ремейк? А если это ремейк народного «Служебного романа»? КиноПоиск решил подойти к делу основательно и чтобы узнать, чего нам стоит ждать от современного производственного киноромана, встретился с Николаем Ковбасом, автором сценария картины «Служебный роман. Наше время», за месяц до начала её проката.

Николай также ответит на вопросы пользователей, которые они могут оставить в комментариях к этому интервью.

Чтобы читатели могли настроиться на твою волну, скажи, Николай, сценарии каких фильмов ты считаешь выдающимися или просто эталонными?

Я на самом деле традиционен в своих пристрастиях, и если большинство сценаристов считает, что «Китайский квартал» — это образцовый сценарий для всех времен и народов, то я с ними согласен. В свое время я использовал сценарий Роберта Тауна как тренировочное пособие: читал, потом смотрел ту же сцену в фильме, сравнивал. Разбирался с тем, что получилось у сценариста, а что — нет. В комедийном жанре для меня таким же эталоном является «День сурка». Еще меня зачаровывает, как рассказывает свои истории Балабанов. Я смотрел его последний фильм «Кочегар», и меня не покидало ощущение, будто то, что Балабанов не делает коммерческого кино, — это его собственный выбор. Ведь тот же «Кочегар» — абсолютно коммерческое кино. История рассказана внятно, просто и доходчиво. Вопрос только в кастинге. Если вырезать несколько длинных проходов и взять пару известных (в смысле раскрученных) актеров на главные роли, вы получите абсолютно коммерческий продукт. Видимо, это его выбор, он не хочет коммерциализации… Короче, мне нравятся хорошие сценарии.

Тогда расскажите, как появился сценарий нового «Служебного романа».

Мне предложил разработать сценарий продюсер Сергей Ливнев. Скорее всего, Сергей целенаправленно шел к этому проекту, потому что права на ремейк приобрел достаточно давно. Получив предложение, я, авантюрист по натуре, впал в ступор: было совершенно непонятно, как можно подступиться к всеми любимой классике. Недели две я думал только над тем, как вообще следует работать с этим материалом. А потом все вдруг сложилось. И я отчетливо понял, что идея освежить этот сюжет очень правильная и своевременная. Если все сработают хорошо, и нам повезет, то это будет замечательное кино.

Несмотря на то, что к ремейкам у зрителей вообще категорически предвзятое отношение?

Ну, в основе такого отношения мнение, что у создателей кино не хватило фантазии на оригинальный сюжет. Но вообще ремейк — это обычное, нормальное, органичное состояние кинопроцесса. Даже если посмотреть на фильмы, которые только что прошли или идут в прокате: «Турист» — ремейк, «Механик» — тоже, не так давно выходил фильм «13»… Это только навскидку. Но все рассказы про кризис Голливуда и кризис идей — просто непрофессиональные байки. Того же Шекспира на сцене ставят уже пятьсот лет, и от этого в театрах никто не страдает. Как сценарист, я официально заявляю: все главные истории человечества были рассказаны в эпоху палеолита у костра. С тех пор они только видоизменялись, но основные схемы остались прежними.

Что такое схема «Служебного романа»? Это мужской вариант «Золушки». Только Золушка тут — Новосельцев, а сказочный принц — Калугина. В один год со «Служебным романом» Эльдара Рязанова вышел фильм «Собака на сене». Достаточно простой, но мы тогда его любили. И там та же история успешной женщины и невезучего мужчины. Только Лопе де Вега написал ее на 400 лет раньше Эмиля Брагинского. Так что мы все время что-то повторяем. Как у музыкантов семь нот, так и у сценаристов существует ограниченное количество основных сюжетов. И тут дело в позиции. Я могу написать историю и на голубом глазу заявить, что до меня ее никто не рассказывал. А могу честно сказать, что на этом рынке в этот момент именно эта тема меня вдохновляет.
Я искренне считаю Эмиля Брагинского и Эльдара Рязанова нашими киноклассиками второй половины ХХ века. И если я так считаю, то почему как автор не могу развивать их истории? Ведь, по-хорошему, именно с такими историями хочется работать, потому что в них есть железная драматургия. Все, что мне нужно, — взять эту драматургию, о которой мечтают современные актеры, мечтают режиссеры, и честно погрузить ее в наше время. А вот тут как в анекдоте: «Есть нюанс!» Когда честно погружаешь эту драматургию в наше время, она сама по себе изменяется.

Ну да, потому что уже реальность сюжета другая…

Абсолютно! Без обид, но молодой зритель не может сейчас посмотреть «Служебный роман» так, как его смотрели первые зрители. Вам кажется, что вы все понимаете, а это не так. Дело даже не в том, что у припаркованной иномарки в те годы собирались люди и рассматривали ее, будто это диво дивное. И это в Москве. В провинции иномарок не было вообще, черная «Волга» была признаком самого высокого начальства. И дело не в том, что компьютеры, или ЭВМ, как их тогда называли, были размером со спортивный зал. Люди были другие. Советское общество было консервативным и ханжеским. Я не говорю про богему, я говорю про 58 миллионах зрителей, которые посмотрели первый «Служебный роман» в кинотеатрах.
Чтоб ты понял. Тридцать лет назад мать-одиночка осуждалась обществом, причем очень жестко (смотри фильм «Москва слезам не верит»). Ей надо было быть вдовой, чтобы к ней относились с уважением. А уж Новосельцев, отец-одиночка при живой жене, вовсе был персонажем из области научной фантастики. То есть в теории отец-одиночка был возможен, а на практике — нет. Советский суд всегда был на стороне матери. И, кстати, о суде.

Тридцать лет назад была такая забава — товарищеский суд (смотри фильм «Афоня»). Такой суд могли организовать общественные деятели из парткомов, месткомов, профкомов, которые были на каждом предприятии. Безобидная Шурочка из профкома могла вызвать на такой суд любого Самохвалова и копаться в его личной жизни сколь угодно. Самохвалов же после этого мог получить по партийной линии строгача за аморалку, и тогда вся его карьера в советской номенклатуре накрывалась медным тазом. Вы-то думаете, что Самохвалов любовные письма показал, потому что подлец. А я понимаю, что у него выхода нет вообще. Такие вот Шурочки из профкомов и месткомов ломали людям жизни на всем пространстве СССР. Жуткое дело!
Теперь про Калугину. Сегодня женщина-руководитель не может выглядеть страшно. Сейчас другие стандарты. А тогда это было нормой. Я помню этих советских профсоюзных теток, и Алиса Фрейндлих играла именно такую. Они действительно были страшными и были похожи на мужчин. По-моему, они даже должны были быть такими страшными! Иначе не могли продвигаться вверх по карьерной лестнице. Но сейчас все изменилось, сейчас руководящая женщина другая. А если она другая, то и проблемы у нее тоже другие. Понимаешь?

Если спокойно размышлять над всеми этими вопросами, то окажется, что у классических поступков Новосельцева и Калугиной сегодня будут совсем другие последствия. В результате основанный на известном сюжете фильм тоже оказывается совсем другим. И вот в этом разбираться безумно интересно. И зрителю, мне кажется, будет интересно тоже.
Вот в чем отличие современного офиса от советской конторы? Когда «старая» Калугина отчитывала Новосельцева, она не могла его уволить. В советское время уволить человека было очень сложно, практически невозможно, потому что всегда профсоюз и закон были на стороне работника. Даже бездельников нельзя было уволить, поэтому основной конфликт был по поводу того, будет у Новосельцева повышение или нет. Ну, не стал он начальником отдела, и ладно! В наше время все гораздо жестче. Если человек не справляется со своей работой, если он не нравится хозяину, его просто выкидывают на улицу. Особенно в коммерческих структурах. Такой риск, кстати, повышает ставки в нашем фильме.

А как изменилось поведение женщины? Да просто кардинально. Все начиналось с советской школы. Сейчас девочки легко напиваются, легко танцуют на столах, любят веселиться и так далее. Все остальное — как пойдет. А наши школьные подружки при нас алкоголя не пили и даже курить боялись. Это был бы дикий вызов обществу, исключение из комсомола, из школы. Волчий билет. Курить девушки-комсомолки начинали только в институте. И никогда не курили на улице. Если актриса в советском фильме закуривала, то все понимали: она играет женщину, которая вот прямо сейчас плюет на все условности. Я все это к тому говорю, что сейчас, когда сослуживцы заводят роман, они решают совсем не те проблемы, что сорок лет назад. Для современной тетки, которая рулит большим бизнесом, найти секс - не проблема. Именно секс, не любовь. С любовью всегда проблемы. Так вот, бизнесвумен может получить все, что хочет, за свои деньги. К слову, в одном из вариантов у меня была сцена с походом в «Красную шапочку», но мы от нее отказались. Сцена показалась слишком реалистичной, а мы искали романтику. Можно ли полюбить Калугину, которая смотрит мужской стриптиз — еще вопрос. Ну, то есть, даже уже не вопрос, конечно.
Итак, проблемы современной Калугиной переносятся в другую плоскость. Вот как такая женщина может решиться на служебный роман? Да еще с классическим представителем офисным планктоном? Я решил, что, во-первых, это может случиться на новогоднем корпоративе, когда все расслаблены (это узнаваемо, но банально). Вариант второй: роман должен начинаться как курортный. На курортах правила нарушаются, и в этом правда нашей современной жизни.

Видишь? Если современностью проверяешь классический сюжет, то в ходе подгонки он меняется радикально. Базовые вещи, драматическая структура, основные сюжетные элементы те же, но герои и сюжетная реальность новые. Люди другие.[/ans]

Скажи, к рязановскому «Служебному роману» у тебя много профессиональных претензий?

Когда я его смотрел в юности, у меня к нему никаких претензий не было. И сейчас не может быть. Тогда все так снимали. Я бесконечно могу пересматривать парные сцены Алисы Фрейндлих и Андрея Мягкова. Какая актерская школа, какая блистательная импровизация! Это можно и нужно показывать на первом курсе театрального института! Это на века. А вот когда начинаются длинные трехминутные клипы — город, уличные зарисовки, стихи, песни, — я понимаю, что это все не из нашего века. Но! Классический «Служебный роман» идет два с половиной часа. Если (чисто теоретически!) подрезать его на час, будет очень современное, динамичное и боевое кино.

Долго пришлось с собой бороться, прежде чем начать перекраивать классику?

Юрий Арабов сказал немного провокационную вещь. Якобы когда он писал сценарии для экранизаций Гоголя и Пастернака, он не перечитывал источники. Просто сразу садился и писал. Получается, либо Юрий Николаевич всего «Доктора Живаго» помнит наизусть, либо (можно предположить) он даже не старался пересказывать классику дословно. Не ставил перед собой такой цели. Потому что если пересказывать классику дословно, то на выходе получится фольклорно-историческое исследование, исключительно на любителя. Я не до конца разделяю такой подход, но что-то органичное в нем, несомненно, есть.
Я давно живу. До того как рязановский «Служебный роман» пошел в кинотеатрах, я уже видел телевизионный спектакль «Сослуживцы». А до этого спектакль с тем же названием на сцене провинциального театра в Пермской области. И то, что мы сейчас считаем классическим фильмом, для меня было своеобразным продолжением традиции. Пьеса «Сослуживцы» (1971) тогда была популярнейшей — ей в этом году исполняется ровно сорок лет, юбилей! И так как сюжет был уже известен, возвращаясь к началу разговора, можно сказать, что Эльдар Александрович сам снял ремейк телевизионного спектакля. Это шутка.

Сколько по времени заняла полная переработка?

Где-то полгода. И мы регулярно работали с режиссером.

А сколько готовых версий сценария было?

Моих, серьезно друг от друга отличающихся версий было три. Там даже были разные финалы. Когда встал вопрос о финансировании, инвесторы сочли необходимым внести некоторые дополнения в утвержденный сценарий, и после трех моих версий было сделано… Ну, пускай будет полторы. Это не говоря уже о том, что во время монтажа фильма истории тоже серьезно меняются. Так что будем считать, у нового «Служебного романа» было почти пять с половиной версий.

Ты уже видел готовую версию?

Да, мы даже делали несколько тестовых показов, которые очень нас успокоили. Оказалось, что проблемы не там, где мы думали.

В чем же они оказались?

В моих безбашенных вариантах. Вырезали один хулиганский эпизод. Меня он очень веселил, а народ не понял. Вот и вырезали, кино ведь для народа. Но в целом фильм людям понравился. Оценки в анкетах высокие. Радостно высокие. Абсолютное большинство кинозрителей хочет видеть на экране только истории, которые они уже знают (естественно, хотят видеть в новых вариантах). Что-то совсем оригинальное и неожиданное всегда трудно рассказывать. Итог: действительно новаторские фильмы мало собирают в прокате. И притом что люди не любят новое, кино они хотят смотреть каждый день. Поэтому и существует жанровое кино. И такое кино опирается на вкусы зрителей. Мы им предлагаем то, что они хотят.

Но при этом на ремейки все равно болезненно реагируют.

Люди жалуются или даже предвкушают, что «авторы ремейка испортили оригинал». Но ведь это же чушь, разве нет? Оригинал-то авторы как раз и не трогают. Первый «Служебный роман» не стал хуже от того, что мы сделали его более современную версию. Паша Воля звонил Лии Ахеджаковой, чтобы рассказать о том, как фактически сыграл ее роль. Паша очень переживал, что будет трудный разговор, но разговор вышел потрясающий. Лия Меджидовна сказала, что все понимает и одобряет, он ведь актер, а актер должен играть. Как — уже посмотрим в кино.

А Павел Воля — актер?

А Сет Роген или Адам Сэндлер актеры? А Робин Уильямс? Они же все начинали со стенд-апа. Паша Воля очень серьезно относится к тому, что делает. А это основной залог для развития, для того, чтобы подрасти. Другие стенд-аперы, которые тоже пытаются играть в кино, более халатно относятся к актерской профессии, но эти люди в результате оказываются нолями, если не минусами. Многие приглашаемые в кино звезды такие же. Воля — основательный человек, и если он будет в том же духе продолжать, то у него есть все шансы стать серьезным драматическим актером.

Говоря о старом и новом, как обошли анахронизмы вроде блока сигарет в подарок или черной «Волги»?

Черную «Волгу» мы заменили на другую машину. А насчет сигарет долго думали. Ну, действительно, что сейчас такого можно привести в Москву издалека, чего нельзя купить в самой столице? В результате остановились на жутко дорогом китайском чае. Сделали с ним несколько сцен, хотели показать, что в Москве никто в хорошем чае не разбирается — получилось смешно, но мы потом все равно часть этих сцен порезали. Еще на стадии сценария. Хронометраж и действие! И опять у нас возник разговор о знаках времени. Помнишь, Новосельцев приносит Калугиной букет цветов в кабинет? Это гвоздики. Что подумает молодой зритель, глядя на такой чахлый букетик? Что это какой-то гэг, нельзя же серьезно дарить такой букет любимой женщине. А он за это выложил пять или семь советских рублей — на такую сумму семья могла неделю прожить. Очень скромно, но могла. И чтобы вообще купить цветы, Толя должен был подъехать на рынок часам к шести утра, потому что к семи уже все разбирали. Дефицит. Нельзя было тогда купить цветы просто так по дороге на работ, нереально! А Калугина такой непростой букет кидает на пол. Ну не стерва?
Мои сверстники такие детали прочитывают. А для зрителей следующего поколения мы сделали «Служебный роман. Наше время», в котором есть свои актуальные детали, приметы сегодняшнего дня. Есть элементы современной офисной комедии. Но это все же не главное, потому что любовь в нашем проекте оттеснила все остальное на второй план.

Из последних отечественных фильмов ты что-нибудь считаешь хорошим кино?

«Овсянки». «Неадекватные люди» мне понравились (первые 60 минут). «О чем говорят мужчины». Строго говоря, это конечно не кино, но это событие. Это про меня, про тебя, про любого мужчину, который живет в России. Смешно, что те у нас, кто умеет снимать кино на мировом уровне, снимает кино не про нас. Они снимают нечто отвлеченное, кино без всякого смысла. А те, кто умеет говорить про нашу жизнь — те же стенд-аперы, — они пока не умеют снимать кино.

Как автор, ты доволен фильмом?

Сложный вопрос, потому что вряд ли найдется такой сценарист, который вообще был бы доволен экранизацией своего сценария. Бывает наоборот: когда сценарист ходит и не понимает, почему фильм имеет успех, ведь его сценарий изуродовали! Но молчит, потому что коллеги его в это время носят на руках — чего тут жаловаться-то? Понятно, что идеальных сценариев не бывает. В том же «Китайском квартале» я могу показать огрехи или хотя бы поспорить с решениями сценариста. Но это совершенно нормальная ситуация. Любому автору нужно просто заранее смириться с тем, что все, что он написал, на экране будет выглядеть не так, как он себе представлял. Но при всем при этом картиной «Служебный роман. Наше время» я действительно доволен. Честно! Думаю, я еще не один раз посмотрю фильм со зрителями в простом кинотеатре. И вам приятного просмотра!

Главное сегодня

Марго Робби и Сирша Ронан — о себе и королевах

Сегодня

Премьеры недели: «Стекло», Баския и две королевы

Сегодня

Супергеройский костюм Шазама обошелся студии в 1 млн долларов

Сегодня

Трейлер фильма «Юморист»: Шути, пока можно

Сегодня

Супергерои из «Стекла»: 12 острых вопросов о вселенной Шьямалана

Вчера

Netflix выпустит триллер с Томом Холландом и Крисом Эвансом

Сегодня

Взгляд изнутри: Как сильно MeToo меняет Голливуд?

15 января
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт