Вы можете удалить не более пяти своих рецензий.После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более .После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну.После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий.Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.
Чего хотел добиться Годар, создавая данный проект не совсем понятно. Если сначала все выглядит как озлобленный крик отчаянья, основанный на логике, с которой просто невозможно спорить и которая прекрасным образом обличает и находит грязь даже там где ее по определению не должно находиться, то после все скатывается в нечто маловразумительное. Съемки аля хоум-видео да еще и с персонажами, которые сильно напоминают бездарных актеров, а не простых людей как должно быть по сюжету. Кажется, что Годар решил донести свои слова и мысли даже до самых тугодумистых и не понятливых, буквально разжевав и показав все наглядным примером. Порой он перегибает палку, да на столько сильно, что общая картина начинает походить на бездарный театр абсурда.
Под конец же проект вообще сваливается в дико занудное и не понятно к чему именно таким образом снятое перечисление имен, которые, по мнению Жан-Люка сыграли определяющую роль во французском кинематографе. Камера буквально смакует каждую буковку и каждую черточку, из которой состоит эта самая буковка. Упивается. Для чего? Зачем? Как говорил Триер: «Невозможно любить слово, нужно любить человека, слово любить невозможно». У Годара же все с точностью до наоборот. Он любит слова, любит заставлять людей чувствовать себя никчемными и пустыми обывателями. Кино смертно, потому что память умирает, потому что забываются имена великих актеров и режиссеров прошлого. Все это грустно и ужасно, но разве стоит опускать руки и пытаться макнуть простых людей в грязь, которую создали не они, а то общество потребления, которое буквально заваливает своей ширпотребной продукцией экраны кинотеатров и прилавки книжных магазинов? Промывает мозги рекламой, от которой невозможно скрыться и лживыми статьями продажных критиков.
В общем, странный проект с прекрасной идеей, прекрасным диалогом Пикколи с Годаром и воплощением в целом, которое, увы, делает все это лишь крупицами на фоне гордости и высокомерия автора.
За что мы любим первые две мумии? В первую очередь, наверное, за потрясающий коктейль из юмора, ужаса и приключений, за атмосферу, органично сочетающую в себе несовместимые элементы, ну и, конечно, за прекрасные актерские роли. Что нам предлагают полюбить в новой части? Не прекращающийся ни на минуту бессмысленный и беспощадный экшн, блюющую корову как элемент юмора и актеров, среди которых только Ханна, да Фрейзер смотрятся прилично. Обаятельного парня Алекса из второй части заменил какой-то опухший светловолосый клон Чадова с практически отсутствующими навыками реалистичной игры, а вместо великолепной Рэйчел Вайз взору предстает бездарность даже не на уровне самой Вайз, а на уровне актрис в захолустном театре. Все остальные даже не успевают оставить о себе никакого впечатления, потому что либо времени персонажу уделено неприлично мало, либо все те места, где можно было бы хоть немного развернуться убивают красочным экшеном.
Мумия всегда была аттракционом без всяких замашек на серьезность, но в третьей части авторы слишком уж яро подошли к принципу «в сиквеле (триквеле) всего должно быть в два раза больше», в результате в два раза, хотя даже не в два, а ровно во столько, чтобы напрочь закрыть все экранное время стало экшена и спецэффектов, а остальные элементы волшебного коктейля первых частей заброшены или сведены к минимуму.
Змей Горыныч со знанием боевых искусств и магии вызывает не трепет и испуг, а лишь какую-то глупую ухмылку. Это персонаж, который должен вселять ужас? Скорее это клоун пришедший развлечь детвору на корпоративный день рождения. А что это за дикое совершенно количество самоповторов? Опять армии восставших из песка, опять Рик летающий под кинжалом, опять неразделенная любовь императора, опять… да собственно весь фильм выглядит как большой красивый и неживой манекен предыдущих частей.
Вся постановка отдаленно напоминает порно фильм. Пара нелепых фраз — сцена, пара нелепых фраз — сцена. Смысла в этих фразах столько же сколько и логики, а логики в действиях столько же сколько и в диалогах, то есть полное отсутствие как класса. Поведение Императора не поддается вообще здравому смыслу. Как можно так лажать имея такую силу лишь горе сценаристам, наверное, известно.
Но в общем, если закрыть глаза на существование первых двух частей, то мы получили отличный проект блокбастеростроения, который как нельзя лучше подходит для просмотра в шумной компании друзей с алкогольными напитками и разговорами, зачастую заглушающими речи героев картины.
72 альбома, 13 Грэмми, залы славы рок-н-ролла, джаза, кантри и блюза, зал славы штата Джорджия, его записи были включены в Библиотеку Конгресса США. Фрэнк Синатра назвал его «единственным настоящим гением в шоу-бизнесе». В 2004 году журнал Rolling Stone поставил Рэя Чарльза под номером 10 своего «Списка Бессмертных»: 100 величайших артистов всех времён.
Он прожил яркую и необычную жизнь. Будучи слепым выходцем из бедной семьи, пережив в детстве потерю всех близких, он не сломался. Не сломала его и наркотическая зависимость, и звездная болезнь. Он шел к своей цели. Он добился всего. В расистской Америке 50-х — 60-х годов он завоевал любовь миллионов людей. Его музыка зажигала сердца и вдохновляла на подвиги. Он боролся против расизма и несправедливости, занимался благотворительностью и был настоящим профессионалом.
Написать — даже не написать, а сымпровизировать! — за пару минут песню, которая входит до сих пор в 10-ку величайших песен всех времен и народов. Броситься в драку, несмотря на силу противника. Не идти на компромиссы и всегда добиваться поставленной цели. Таким был Рей Чарльз. Был настоящим фанатом своего дела.
Почти всю свою жизнь он провел в полной темноте, при этом старался быть обычным человеком, независящим ни от кого. Страшно, когда из-за каждого угла мерещится угроза, а из головы не выходят кошмары, которые были заработаны в жестком и скорее даже жестоком детстве. И лишь музыка — лекарство. Музыка рассеивала темноту и позволяла ему парить. Музыка — это самое главное, что было у него. Ни деньги, ни слава, ни толпы любовниц не могли сравниться с ней.
Он смешивал стили и направления, нарушал все возможные запреты и внес огромный вклад в развитие музыки. Он оставил след в истории. Он гений и великий мастер. Он сложный человек со сложным характером и тяжелой судьбой. Он Рей Чарльз.
СD2: Шедевр во всем.
Рэй — это одна из тех картин, которые не ищешь специально, а найдя, не ожидаешь от них ничего особенного и смотришь в основном только для «галочки». Надо же знать, кому американские киноакадемики вручают золотых болванчиков, чтобы потом, в среде не слишком разбирающихся в кино людей, можно было щегольнуть своим откровенно негативным отношением к картине, которую в Америке отметили наградами.
Понять, что относительно Рея это банальные предрассудки, можно буквально только вставив диск в проигрывающее устройство. Мир джаза сразу же вторгается в твое сознание, растворяет его в себе и не отпускает от экрана до самого конца просмотра. Хотя и после просмотра еще долго не проходит ощущение того, что только что, совсем недавно, ты посмотрел что-то по-настоящему великолепное, фееричное, дерзкое и поразительно глубокое при всей свой красочности.
Одной из отличительных черт данного биопика так же является отображение жизни главного героя не в пресловутых розовых очках и не в сугубо черном свете, а в компиляции разнообразных событий, которые дают ощущение многогранности повествования без переката в одну из сторон. Без оценки, без субъективизма. И это важно и ценно. Рэй Чарльз показан не просто легендой двадцатого века, он показан как настоящий, сильный и талантливый человек. Со своими тараканами, непростым характером и пагубными привычками.
Режиссер, не заискивая с публикой, умудряется абсолютно простым и приятным языком рассказать интересную историю интересного человека, попутно раскрыв тему не только творческого гения, но другие животрепещущие и важные вопросы. За счет этого практически каждый в этой картине сможет найти для себя что-то вкусное.
Всем, кто не любит джаз, соул и ритм-н-блюз, картину нужно смотреть в обязательном порядке. Нужно перебороть в себе неприятие и сесть за просмотр. Зачем? Почему? Да все просто. Эти направления показаны здесь так, что даже у самого жесткого критика не повернется язык кинуть словесный камень в них ни во время просмотра, ни после. Этому, конечно, сильно способствует сама постановка музыкальных номеров. Хотя эти самые музыкальные номера настолько органично и тонко вплетены в повествование, что как-то выделять их сложно. И подобный эффект достигнут тем, что все эпизоды, наполненные музыкой, сняты в поразительной, драйвовой динамике, которая вихрем проходит через твое сознание.
Оваций заслуживает и актерская игра, которая здесь в исполнении Джимми Фокса достигла такого уровня, что становится невозможным разглядеть на экране актера, даже при самом тщательном и въедливом просмотре. Редко такое бывает, когда актер полностью сливается со своим персонажем и переносит на экран идеальную копию своего реального прототипа.
В завершении отзыва хочется сказать огромное спасибо всем кто причастен к созданию этой блестящей картины. Спасибо за очень интересный и качественный фильм про одного из самых ярких представителей мира музыки XX века. Спасибо, за то, что познакомили с гением. Но главное спасибо самому Рэю Чарльзу. Спасибо за то, что был, спасибо за то, что делал. Спасибо за музыку, которая будет жить вечно.
«Музыка была на свете очень давно, и будет после меня. Я просто старался оставить свой след, сделать в музыке что-то хорошее».
Самое яркое впечатление оставил даже не сам фильм как таковой, а реакция на него зала. Такого я еще не видел. Никогда. Несколько десятков человек в течение минут десяти, наверное, после просмотра не уходили своих мест. Никто не говорил ни слова, все просто сидели и молчали, погруженные в свои мысли. Уже даже титры заканчиваются, свет включили, а зрители все сидят… Сильно это смотрится, и, наверное, должно собой являть лучшую характеристику фильму.
Но будет ложью сказать, что на меня фильм оказал такое же воздействие. Да, он подавил психику и вогнал немного в ступор, но эмоционально зацепил вовсе не так, как я ожидал. Может, излишние ожидания загубили часть эффекта, но ощущение того, что что-то не так, не покидало практически весь хронометраж картины. Но и этому есть логичное объяснение. Потому что не припомню я еще фильмов о Второй Мировой войне, где немцы показаны людьми, а не исключительно убийцами без страха и упрека.
К сожалению, после 50-й минуты просмотр стал совершенно невыносимым, и я сидел, отсчитывая минуты до окончания сеанса. Но это ведь и не удивительно. Готов поспорить на бублик, что именно такого эффекта и добивались создатели картины. Они стремились макнуть своего зрителя во всю эту кровавую, грязную и ледяную кашу безумия под названием «Битва под Сталинградом». Удалось у них это в полной мере. От того и дискомфорт такой сильный.
Обсуждать как-то актерскую игру даже не вижу смысла, как и работу режиссера, сценариста, композитора и прочих творцов, так как нет особого качества повествования, но зато есть эмоции. Есть кусочек жизни нескольких простых солдат фашисткой армии. И все. Их злоключения и страдания. Показан упадок немецкой армии. Показано самое дно. Отчаянье, боль, страх — показано все низменное, что только может быть в человеке. И язык не повернется — с одной стороны, хвалить режиссера за это, но с другой стороны — спасибо ему вот за такое отображение темы Второй Мировой войны. За взгляд с другой стороны. За отсутствие оценок, идеологии и даже намека на какую-нибудь пропаганду.
Не верьте словам — это ни разу ни кино. Хотя какое-то другое определение подобрать данной работе Ренаты Литвиновой еще сложнее. У нее получился концерт с наложением дешевых, но порой очень даже удачно спецэффектов, с вкраплением интервью Земфиры, да парой сцен из ее жизни. И если интервью сделаны просто блестяще — а тут свою роль сыграли и интересные вопросы, на которые Земфира отвечала честно и открыто, тем самым, приоткрывая немного дверь в свой внутренний мир, то с самим концертом беда. Всего лишь несколько композиций по-настоящему цепляют. И беда не в том, что тексты плохи или музыка плоха. Отнюдь. Беда в том, что слишком уж режет слух, когда на давно известные и любимые слова накладывается новая и не всегда уместная музыка. Но в этом Земфира. В таком вот противоречии. В поиске и неоднозначности.
Чувство дикой грусти и безысходности накатывает во время просмотра, под конец, становясь совсем уж невыносимым. Нам показали мир Земфиры… И грустно и неуютно в этом мире. И улыбки там настоящие, радужные, но какие-то тяжелые, оставляющие чувство отчуждения. Такой концерт идеально смотреть холодным вечером, укутавшись в одеяло… Сложно его смотреть в компании, сложно даже с любимой девушкой смотреть. Уж слишком личное идет что-то с экрана, что-то сокровенное. Земфира выступает не для той самой огромной толпы, а для тебя. С тобой делится своими сокровенными секретами и мыслями, перед тобой раскрывает свою душу. И именно монологи и вставки с концертных видео помогают погрузиться в мир слов и лирики.
Прекрасный, одинокий и сильный человек, которому хочется быть слабым. Хочется довериться, хочется чтобы рядом был тот кто будет сильнее… Но нет такого. Есть только рыбки. Есть пустота и музыка, которая вечна.
Триер снял комедию. Любой человек, хоть немного знакомый с творчеством датчанина, при первом известии об этом должен был бы, как минимум, удивиться, а что еще вернее — не поверить источнику. Хотя на самом деле, с чего бы не верить? Триер в первую очередь — новатор, человек, не любящий ходить проторенными путями и буквально каждым своим фильмом заново открывающий кинематограф. Так что, почему бы и нет? Почему бы и не комедия?
Но ведь Триер всегда умел всех обхитрить и дать такого фортеля, что челюсть зачастую уходила в самостоятельную прогулку. Не изменил он себе и на этот раз… Комедия? Ну, конечно. Неужели и вправду кто-то ждал комедии в стандартном, классическом, до отвращения банальном понимании этого слова? Не таков Ларс. Вместо всего этого он подсунул наивному зрителю фьюжн из комедии, социальной драмы и даже какого-то подобия то ли триллера, то ли детектива. Получилось кино у него до безобразия злободневное: про неудачников и самолюбцев; про то, как люди строят и разрушают стены недопонимания во взаимоотношениях; кино о страхе быть не любимым, ну еще и про офисную атмосферу, которая из любого вменяемого человека даже за короткий срок сделает клерка, со своими внутренними тараканами размером с небольшую Годзиллу.
На первый взгляд может показаться, что фильм невероятно прост и беден на хорошие свежие идеи, как церковная крыса на доллеры. Но не тут-то было. То, что должно было стать комедией положений, превратилось в довольно глубокую философскую притчу с социальным подтекстом. При этом юмор из действия никто не выключал, и даже имеется пару моментов, когда смеешься — не только как-то ехидно и глубоко внутри сознания, но и откровенно можешь дать эмоциям голос.
Триер как всегда играет со зрителем, оставляя самое вкусное к финалу, и по ходу сюжета, его становлению и завязке, лишь подкидывает небольшие кусочки, заставляя эмоции работать, а голову до поры до времени отдыхать. Лишь после финальных титров, когда сидишь в недоумении и пытаешься понять, что это, черт возьми, сейчас было, в голове потихоньку начинают складываться кусочки офисной и серой мозаики, в общей картине которых зарыто то, что может разглядеть только самый внимательный и вдумчивый зритель.
Триер умеет создавать впечатление честного рассказчика и даже если и манипулирует, то делает это исключительно во благо самого зрителя. Возможно, поэтому актеры в его картинах всегда играют так, что не создается впечатления фальши и неискренности. Порой даже кажется, что на экране самые реальные клерки, неудачники-актеры, боссы и прочие жители маленького душного офиса в картине. Триеру не нужны дорогие, да какое там, просто хоть сколько-нибудь интересные декорации. В «Самом главном боссе» мы наблюдаем такую обстановку, по сравнению с которой пол в Мандерлее и Догвилле смотрится вполне себе интересным задним фоном. По крайней мере, он не душит так, как это делает маленькое, тесное и какое-то скучное офисное помещение.
Реализм превыше всего, потому и музыка тоже ни к чему. Разве в реальной жизни мы часто слышим музыку, просто разговаривая с кем-нибудь или думая о хлебе насущном? Вряд ли.… Вот и у Триера не слышим. Декорации, музыка, актеры… ах да! Еще в новой картине появилась новая фишка маэстро. Теперь он выступает еще и как рассказчик, выходя на сцену со своими комментариями в начале, конце и середине картины. Выглядят такие перфомансы вполне себе мило и обаятельно, венчая кинокартину таким же образом, как маленькая, но яркая вишенка венчает вершину большого и красивого торта.
Ну и пару слов нельзя не сказать об очередном изобретении датского гения — «Automavision». Прикольная такая штука. После первых сообщений о том, что весь фильм снимался без участия оператора, как-то ожидал большей жести, куда как намного большей, чем получил в итоге. Ну да, местами лица людей ополовиниваются, камера показывает не собеседников, а какую-нибудь ерундовину, но при этом все нисколько не напрягает, а лишь приносит очередную порцию реализма в картину.
Вывод: Триер снял проходное для себя и сильное для любого другого режиссера кино, которое оставляет ощущение недосказанности и глубины, чтобы докопаться до которой, нужно потратить немало сил и времени.
Без крови нет веры или суровая сказка для взрослых
The Passion of Darkly Noon один из тех самых фильмов, которым не возможно навешивать ярлыки в виде «шедевр», «фильм на все времена» и прочее… это просто глубоко авторское кино, смысл которого хоть и лежит на первый взгляд на поверхности, но при ближайшем рассмотрении не дает полного ответа на все вопросы, которые одолевают разум по окончанию просмотра. Все слишком неоднозначно преподнесено, все слишком сложно при кажущейся внешней простоте.
Это не триллер и ни в коем случае не драма, это скорее грустная и шокирующая притча о людях, которые заблудились. О мире иллюзий и недосказанности. О боли. О терпении. О вере. Но в первую очередь о любви. О любви, конечно, не в стандартном сопливо-романтичном понимании этого слова, а о любви как глобальном понятии и одном из краеугольных камней жизни человека.
Фильм, помимо всего прочего, выступает яркой поступью против церковного фанатизма. Для этого специально взяты на контраст совершенно правильный мальчик из очень правильной семьи и странные непонятные люди, живущие в полном одиночестве в лесу да зарабатывающие на хлеб производством гробов. Однако первый, при всей своей видимой правильности, сумеет-таки наломать целую вязанку дров, а вторые аки агнцы божьи будут принимать удары судьбы и того самого благочестивого мальца.
Образ Даркли Нуна вышел ярким и резко опасным, ведь раздираемый желанием и комплексами, забитый и отрешенный человек опасен значительно больше любого маньяка. Потому что от маньяка ты всегда знаешь, чего можно ожидать, или хотя бы можешь предположить его действие, тогда как в свою очередь от религиозного фанатика, одержимого мыслью о словом божьем, можно ожидать совершенно чего угодно. Одно ясно — как бы долго он ни продержался под оболочкой человека обаятельно-скромного, фанатствующее нутро даст о себе знать — нужно лишь немного подтолкнуть. И лишь маленького намека хватит для того, чтобы невинный и даже забавный недотепа с милым и таким наивным лицом превратился в кровожадного убийцу который в жестокости и внешнем эффекте может дать фору любому известному кино злодею-маньяку.
Почему так вышло? Что за намек? Да просто человек устроен таким образом, что готов поверить в самое худшее с необычайной легкостью, наплевав на очевидное. Видимо, подсознательно мы так и остались жестокими хищниками, которым отовсюду мерещится угроза. Мы постоянно ждем удара из-за угла.
Огромную долю эффекта картины составляют без преувеличения блестящие актерские работы. Мало кому на тот момент известная и только подающая большие надежды Эшли Джад прекрасна в этом фильме ровно настолько, насколько может быть прекрасна женщина, не измазанная тоннами косметики и грима. Она естественна. Она привлекательна. Вокруг ее образа создан ореол небесной чистоты. Эшли полностью удалось воплотить на экране задумку режиссера и предстать буквально ангелом, спустившемся на землю, чтобы оберегать заблудившихся людей и дарить счастье своим близким. Она излучает свет и тепло. Но в этом и ее главная проблема: свет и тепло — это самое главное лакомство и приманка для черной зависти и ненависти. И люди ни перед чем не остановятся и не отступят, пока не сшибут грязным тесаком воздушный и нежно-пуховый нимб с головы. Пока не ввергнут в горе и отчаянье. А если и этого окажется мало, то и жизнь отберут, не моргнув глазом.
Вигго молчалив и харизматичен. Такой харизматичности не будет, даже если собрать все его роли, вместе взятые и помножить на два. Немой гробовщик, регулярно и надолго уходящий в лес «на раздумья», производит впечатление крайне интересного и совершенно не угрюмого персонажа. Обаятельный какой-то и при этом надежный. Надежный, даже несмотря на то, что запросто может уйти без предупреждения в неизвестном направлении на непонятный срок. В общем и целом очень неоднозначная и сложная фигура, изобразить которую было крайне сложно. Вигго справился.
Но естественно особый привет Брендану Фрейзеру. Во многом коммерческий и скорее комедийный актер выложился на всю. К тому же это была его первая, по-настоящему серьезная роль. И он блеснул. Блеснул так, что остается совершенно непонятным, как умудрились горе академики обойти вниманием его игру в данной картине.
Темный полдень можно сравнить с дорогим алкогольным коктейлем. Он так же красив визуально, его так же приятно пить, впитывать в себя, смаковать каждый глоток, стараясь прощупать рецепторами всю глубину вкуса, и он так же с каждым глотком, с каждым бокалом уводит нас в подсознательное.
Фильм старается быть необычным, ни на что не похожим и при этом оставаться в рамках кинематографа в классическом понимании слова. Это кино не только для слишком временами умных любителей бескомпромиссного артхауса, но и многим простым обывателям и любителям хорошего кино он придется по вкусу. Конечно, есть по ходу сюжет яркие вспышки сюрреализма, но они скорее даны для придания общего колорита и атмосферности всего действа. Помните про коктейль? Такие вспышки — как необходимое алкогольное составляющее. Оно не всегда сразу понятно, но зато завораживает и утягивает в глубь повествования все глубже, словно сломанный компас неумелого туриста заманивает все дальше в глубь леса.
Фильм насыщен не только визуально, не только атмосфера создает волшебство кинематографа на экране, но и немаловажную роль играют философские монологи, разбросанные небрежно по ходу действия картины. Все эти монологи прописаны тонко и без пафоса, некоторые из них хочется переслушивать и пересматривать раз за разом. И не потому, что очень сложно вникнуть в их суть, просто слишком красиво они прописаны, слишком воздушно и одухотворенно. Каждая мысль выточена как идеальный бриллиант.
Темный полдень — это штучный продукт. Ни на что не похожая манера построения действия, сказочная природа, безальтернативно гениальная игра актеров и монологи, которые просто не могу не вызывать восхищения. Попробуйте этот коктейль. Пробуйте его медленно и разборчиво, ведь подобное еще не скоро снимут, а значит добавки не будет.
За окном тихий провинциальный городок. Это даже не городок, а скорее небольшое село. Да и как можно назвать городом несколько покосившихся старых домов да две шахты, одна из которых хоть и выглядит величественно, но давным-давно заброшена. Жителей здесь живет совсем немного и почти все они работают на шахте. А что им остается делать? Традиция такая. Отцы приводят своих детей на шахту еще совсем юными. Они не оставляют им выбора. Да и какой может быть выбор, если никакой другой работы фактически и нет. Но такая работа совершенно не подходит для девушек. Может их поэтому в городе почти и нет. Не показывают нам их. Девушки — это украшения жизни, а такой захолустный и пропитанный грубостью город не достоин красоты. В городе есть только суровые мужчины и тихие обветшалые улочки. Улочки, на которых скучно и опасно. Потому что именно скука порождает паранойю и страх. Именно она ожесточают сердца и души людей. Именно из этого города вырастет потом Догвилль. Город мертв. Он пал духом уже давно, а люди в нем живут скорее по привычке.
А что делать в таком городе подросткам? Молодым парням и девушке, умы которых еще не разъела окончательно провинциальная атмосфера? Им нужно убежать. Нет, не из города, конечно, а от реальности. Создать свой маленький клуб по интересам. Сплотиться вокруг идеи и друг друга. А как же иначе, ведь только так можно оставаться молодым и сильным духом. И в этом своем мире можно познать любовь и дружбу, пережить ревность и боль. А уж что это будет за идея не суть важно. Главное верить в нее всем сердцем. Главное быть уверенным. Ведь уверенность в себе придает сил и такие чувства как страх и паранойя, сковавшие город тяжелой цепью, не могут проникнуть в души людей, умы, которых защищает идея.
Но ведь нам, простым зрителям, охочим до крови и развлечений, все это неинтересно. Ведь, правда? Зачем нам простые американские подростки из глухой глубинки. Нам нужен шок, нас нужно удивлять. Вот режиссеры и ведутся на поводу. Даже такие верные своим идеям артхаусные мастера как Томас Винтерберг и Ларс фон Триер. А может они просто заигрались и не почувствовали как легкий ветер уносит их с пути светлых мыслей. И если первый хотя бы подошел к делу ответственно, то второй, похоже, состряпал свой сценарий на левой коленке минут этак за мало. Слишком уж большие дырки он забыл залатать. А это наплевательское отношение к зрителю… Нельзя же уважаемый Ларс так поступать. Глупо это смотрится, когда события вытекают не из рамок логики, а из рамок эпатажа. Вы застряли на пол пути от развлекательного фильма к артхаусу и написали сценарий настолько сырой, что если бы не великолепная игра молодых дарований и уверенная режиссура, давиться бы вам им в полном одиночестве.
Вы уважаемый товарищ Триер впервые промахнулись. Пожалуй, впервые за всю свою серьезную карьеру выдали публике сценарий, который не просто страдает от провисания в середине сюжетной линии, как это у вас часто случается, но так же, что прежде было чем-то неслыханным, обладает целым ворохом нестыковок и дыр размером с футбольное поле. Однако Ваша рука чувствуется. Даже стоя всего лишь за плечом режиссера Вы словно серый кардинал, опять будите пытаться шокировать под конец, опять будите строить по уже привычной схеме свой механизм по выколачиванию эмоций. Да вот только без толку. Не сработает ловушка, а трагедия превратится в фарс.
Об этом фильме сказано немало, и мне совершенно не хочется в очередной раз писать банально про то, как же замечательно актеры исполняли свои роли, как прекрасна работа костюмеров, дизайнеров, композиторов и аранжировщиков, не хочется хвалить режиссера и сценаристов… зачем все это в очередной раз? Ведь те, кто уже видел «Мулен Руж», не нуждаются в его дополнительном представлении, а те, кто еще не видел, вряд ли вдохновятся скромными словами, которые просто не в состоянии передать ту волшебную и чарующую атмосферу Парижа начала века, ту чувственность и те эмоции, которыми заряжена картина. Поэтому сейчас хочется просто порассуждать на тему, которая проходит невидимой тланью через все повествование. Не ждите ничего интересного и вкусного. Просто грубые размышления вслух, упакованные неудобоваримыми словесными оборотами, и только через тонкие мостики, имеющие связь с самой картиной непосредственно. Итак…
Свобода. Что значит это слово для каждого из нас? Для чего мы свободны, и вообще можем ли мы быть свободны до конца? Наверное, можем. Но тогда придется идти по пути полного уничтожения себя и своего внутреннего мира, по пути противостояния не только обстоятельствам и общественному мнению, но и вообще всему, что окружает. Но, с другой стороны, и тогда попадешь в зависимость, зависимость от условий, которые сам себе ставишь. Так к чему же мы приходим? К тому, что свободы в чистом понятии нет… да собственно и не нужна она никому. Свобода — это в первую очередь одиночество. А кому нужно полное одиночество, кроме человека, полностью потерявшего себя в этом мире? Наверное, никому…
Любовь — это потеря свободы. Ради дорогого сердцу человека можно пойти на все. Можно потерять свободу, и при этом чувствовать себя свободным и легким. Можно окунуться в мир богемной революции. Можно просто сидеть дома и писать сценарии, можно писать стихи, танцевать, можно творить. Именно это ведет к свободе. Внутренней. Духовной. Именно такая свобода наполняет душу теплом и придает сил. Именно о ней и поют дети революции. Как она представлена в фильме? На первый взгляд незримо, но на самом деле красной нитью проходя через все повествование и ставя перед героями нелегкий выбор. Кто-то может получить блага, но потерять свободу — как Зидлер; кто-то — как Сатин и писатель — могут лишиться свободы выбора, знать грустный конец и все равно оставаться счастливыми; а кто-то может творить, жить в нужде, но при этом нести в своей душе праздник, как Тулуз Лотрек. Так что же такое свобода? Свобода — это то, к чему мы постоянно стремимся и обретаем, лишь полностью потеряв ее.
Красота спасет мир.
Все, наверное, слышали эту фразу, не так ли? И она недалека от реальности. Но проблема красоты в том, что она, как и свобода, слишком относительна. Ведь для кого-то это — внешность, для кого-то она прячется в душе и мыслях, а кому-то главное — талант и умение творить. В «Мулен Руж» мы видим абсолютную красоту. Она наполняет главных героев и внутренне, и внешне. Она в словах и музыке, она в декорациях и образах, она в актерах. Весь фильм пышет красотой, он излучает ее. Заходит за грань реального… Задыхается. И даже низменное и грязное выглядит как элемент шикарного действа. Путаны — это благородные куртизанки, а сутенер — всего лишь добродушный старик, желающий счастья своим подопечным. И веришь. Потому что в красоту невозможно не верить, она обещает нам счастье и дарует любовь. А вот плохое и страшное здесь изображено карикатурно. Нарочито не по-настоящему выглядит герцог со своим охранником, ему специально подобран скверный металлический голос, который напоминает собой звук машины и одновременно лязг жерновов, перемалывающих что-то с механическим азартом и бездушностью.
Истина — поэтичнее всего, что есть на свете…
…сказал когда-то Достоевский и был совершенно прав. Но поэзия не обязательно должна быть светлой и радостной, она может быть злой, кусающей сердце и разрывающей душу. Истина может принести боль и страдание, может выбить из мира и общества, только самые сильные выдержат. Только самая сильная любовь может, словно стакан воды от горькой пилюли, избавить от чувства боли, что несет собой правда. Истина почти убила Сатин, истина подарила писателю крылья и вернула надежду… одно и то же слово, одна и та же правда, но слишком по-разному действует она на людей. Любящее сердце старается оградить от боли и горечи и вынуждено делать больно. Но истина всегда открывается, и если ты сильный духом, если ты любишь по-настоящему — ты пройдешь испытание, и любовь станет еще крепче.
Она сама по себе невесома
Она легче, чем твои мысли
Но вспомни, как душу рвало,
Когда она уходила
Как на глазах твоих слезы висли
Она руками своими нежными
Петлю на шею тебе набросит,
Не оставляя ничего от тебя прежнего,
Сама на цыпочки встать попросит (с)
Свобода, красота, истина… что все это без любви? Лишь отзвуки эха. Пустые и никчемные слова. Но страшно становится, когда ты, умирающий от жажды, не можешь оторваться от источника. Он сажает тебя на цепь — тяжелую, железную, подобную тем, что хозяева одаривают своих дворняг, томящихся даже в самую жуткую погоду в конуре на улице. Цепь трет шею, раздражает, вызывает желание бросить все, вырваться любой ценой и убежать. Убежать в неизвестность. Убежать туда, где не будет знакомых лиц, где не будет старых прав и обязанностей. Убежать туда, где можно будет начать свою жизнь с чистого листа. Вкусить новых впечатлений, познакомится с новыми, интересными людьми. Хочется убежать туда, где все будет ново и свежо. Хочется за горизонт, за горизонт сознания и мысли. Хочется нового. Хочется мечтать и страдать, мучиться и добиваться.
Не хочется быть любимым. Любовь — это оковы. Это чертовы оковы, что сопливые романтики из-за внешней привлекательности принимают за ключи к воротам рая. Но все обманчиво. Нет никакого рая, как, собственно, нет и ада. Есть только обыденность и серость. И все, даже самые яркие, чувства угасают, и самые желанные цели теряют свой смысл. И понимаешь с ужасом, что все, о чем когда-то мечтал — не более чем розовый капкан, умело прикрытый кем-то. Попав в него, обретаешь стабильность и спокойствие, корм и воду, но вместе с тем лишаешься мотивов и желаний. Вот оно все, к чему ты стремился, но, оказывается, вовсе не это было нужно тебе. Твоя мечта безжалостно вырывает крылья мысли у тебя из спины, стабильность убивает полет фантазии. Ты хочешь вернуться туда, обратно в унылую и холодную пустыню одиночества, только лишь для того, чтобы снова летать, чтобы снова творить и мечтать, чтобы снова иметь цель и тратить все силы на ее достижение…
Но на шее тяжелым грузом висит ошейник, рядом есть миска, а над головой ветхая, но крыша. И нет сил на борьбу и поиск. Ты прикован к этой конуре… Конец… Или, может, новое начало?
Для героев «Мулен Ружа» это было начало. Начало конца. Жизнь слишком жестокая штука, она не прощает настоящей искренности, чувственности и любви. В повседневной жизни мы часто этого не замечаем, так как слишком обременены рутиной, но кино помогает взглянуть на эту схему в гиперболизированном виде, дает возможность рассмотреть все под микроскопом чувств и понять контраст. Ведь в противном случае и кино потеряло бы ту свою магию, за которую мы так его любим, стало бы серым и обыденным.
The show must go on
А, впрочем, все это пустое. Ведь главное — это шоу. Шоу для глаза и слуха. Феерия, феерия. Шедевры, мировые хиты в новой аранжировке, в великолепном исполнении актеров, которые, не являясь профессиональными певцами, сумели сотворить на экране непревзойденное полотно из чувств, утканное прекрасными голосами. Буйство красок и эмоций. Буйство чувств. Наслаждайтесь. Вкусите богемной революции, вдохните аромат Парижа начала 20 века, а потом и умереть не страшно.
Этот фильм сродни тяжелой головоломки, которую практически невозможно разгадать и при этом невозможно бросить неразгаданной. Предельно натуралистичный видеоряд в купе с мощнейшим зарядом, заложенным в сюжет, выводят данную картину на околоземную орбиту по уровню остроты ощущений и не дают оторваться с первого до последнего кадра. Из-за этого после финальных титров охватывает чувство какой-то опустошенности и измотанности.
Как обычно мстят в кинокартинах? Находят главного негодяя и жестоко его убивают / убивают его семью / лишают любимого дела и так далее и тому подобнее, но попытайтесь вспомнить — вы когда-нибудь видели что бы месть была направлена на то что бы сломать человека полностью? Сломать не физически, это было бы слишком просто, сломать не духовно, лишив чего-то дорогого и близкого, а просто сломать. Сделать так, что бы он оказался в шкуре того, кому нечаянно, возможно по глупости, насолил. Сделать так, что бы он возненавидел и себя и окружающий мир и лишь молил о пощаде, скуля как подбитая собака. Лишить его шанса хоть что-нибудь изменить, лишить возможности отомстить так, чтобы получить от этого хоть какое-то удовлетворение. Лишить жизни, выдернуть из общества, сделать так, что бы с близкими было находиться рядом невыносимо больно, сделать так, что бы всю оставшуюся жизнь виновный прожил угнетенным и потерянным. Сделать так, что бы он потерял смысл жизни и интерес к окружающим. Сделать его безжалостным убийцей, с твердым, как камень нервами и кровоточащим от боли сердцем.
Некоторые обвиняют этот фильм в том, что он словно красивая коробка из под конфет, в которой пусто как у церковной крысы за пазухой. Что, мол, он наполнен шок сценами исключительно ради самих этих сцен, ради того, чтобы отвлечь зрителя о смысловой нагрузки. Сложно мне с этим согласиться. Если бы публику хотели шокировать, то ей бы показали все те зверства, которые по умолчанию прятались за кадром (в конце концов, нам не показали ни как выдирают зубы, ни как отрезают руки, ни как разбивают череп молотком и пр.). Зрителя хотели всего лишь привести в состояние напряжения, что бы он мог легче и плотнее воспринимать историю. Глядите, как бы говорят нам авторы, мы ничего не сделали, а вам уже страшно. И вы прилипаете к экрану, что бы получит новую порцию адреналина.
Боль, страх, отчаянье… что вообще может испытывать человек, которого насильственно выдернули из общества, из привычной жизни и посадили под своего рода домашний арест на 15 лет? Вы это обязательно узнаете и прочувствуете. Вы обязательно еще раз убедитесь, что не бывает плохих или хороших людей — бывают лишь обстоятельства и глупые ошибки, которые побуждают хороших превращаться в зверей.
Вообще всея эта хитро выстроенная, продуманная до малейших мелочей ловушка мести не может не вызывать восхищения. Зрителя поначалу настраивают на более-менее стандартную историю, когда какие-то не очень хорошие дяди обидели благочестивого (ну, почти) гражданина, надругались и заставили страдать, а потом дали шанс отомстить. Потом сюжет перевернут с ног на голову, а потом с головы на ноги, с ног на бок, с бока на другой бок и так до тех пор, пока голова окончательно не закружится. Но финал все расставит на свои места, эта чудная мозаика повествования откроется взору неспешно, но молниеносно, оставив после себя чувство безысходности и отторжения. Зритель хочет хеппи энда или просто логичного конца. Не получит. Он получит ответы на загадки, но никак не удовлетворение.
