Что объединяет фильмы «Секс в большом городе» Кинга, «Обещать — не значит жениться» Куописа и «День Святого Валентина» Маршалла? Естественно, что тема любви не одной сюжетной пары, а микрообщества. Тема любви, которая случается в обычной повседневной жизни. К этой плеяде примыкает и русская киноверсия — «Любовь в большом городе» 1,2 Вайсберга.

В соответствии с каноном выше обозначенных фильмов, в «Любовь в большом городе -2», как собственно и первой части, задействована не одна любовная пара, а сразу 3 пары. Благодаря чему сюжет фильма распадается на три равноправных линии, которые лишь дублируют друг друга. Каждая отдельная линия не дает фильму абсолютно ничего нового, а лишь предлагает другую актерскую пару. Вместо того, чтобы развить героев Вайсберг начинает их тиражировать. Неслучайно, у отца одного из героев (Игоря) две жены-близняшки, что также символично, как и похожие женские образы героинь, которые в фильме выступают лишь как сексуальные объекты, потому их Вайсберг не вырисовывает, а создает сексуально-привлекательный типаж. Мужские образы представляют собой хоть какие-то жалкие индивидуальности, но также как и женские характеры, они заряжаются только сексуальной энергией и являются «сексуальными машинами».

Сексуальная политика фильма выстраивает всего лишь один маршрут — животную тягу к размножению. Этот маршрут Вайсберг прокладывает в сфере отечественного шоубизнеса, который, представляет собой «сексуальную фабрику желаний». Вайсберг демонстрирует, что звезды сексуально зависимее, чем все остальные люди, что у них нет никаких желаний, кроме сексуальных. Иронично к этой идее выглядит стилизация под фильм «Крысиные бега», когда герои фильма сломя голову бегут навстречу сексуальным победам отцовства.

С другой стороны, идея преодоления демографического кризиса могла бы стать продолжением затянувшейся концепции «год семьи», но из-за того, что эта идея в фильме реализовывалась только в богемной сфере, а не на срезе русской действительности, идея оторвалась от реальности, и «озабоченный» зритель может только порадоваться за отцовский статус «звезд».

С отцовской тематикой связаны и все комические перипетии сюжета, когда настоящий смех заменяется курьезными ситуация унижения и боли какого-либо героя. Вайсберг демонстрирует нам идею, что смеяться надо над избитым глупцом, трагедией человека. Именно поэтому все комичное в фильме наиграно-переиграно и абсолютно неестественно болезненное. Складывается впечатление, что звездам шоубизнеса, таким как В. Брежнева, не хотелось оказываться в смешном положении, а мечталось исполнять роли «дерзких и красивых», но никак не смешных, потому и весь юмор вокруг «звезд» искусственно созданный.

Актерский состав, разбавленный представителями шоубизнеса, независимо от действия фильма создает себе рекламу. Ф. Киркоров (появлявшийся в образе антирусского превдоправославного монаха, и в то же время Святого Валентина) проникает в фильм не только своей телесной оболочкой, но и с музыкальным сопровождением. А. Стоцкая, блещущая своей сексуальной энергией, как будто находится на съемках своего очередного клипа. В. Брежнева предстает в своем обычном амплуа без какой-либо претензии на актерское мастерство. В эскадре этих персонажей актерский состав смотрится блекло, так как на фоне игры неактерских дарований не выдает своих потенциальных возможностей. В результате, фильм превращается в пародию на фильм, или оживший сюжет о том, как посредственные обыватели мечтают о встрече с сексуальной известностью, да еще и с семейными последствиями.

В ряду отечественных фильмов данный «шедевр» можно назвать альтернативой русскому кино или женской версией «Нашей Раши», где место иронии и юмора сменяется тягой обретения семейного статуса и самореализации в семейной жизни. Несмотря на столь «тягостный» сюжет, фильм очень легок для просмотра из-за своей яркости, прямолинейности, отсутствием идейной образности и обывательской философии семейного счастья.