Неподдельное страдание. Душевное смирение. Святое мученичество. Искренние слёзы. Немой ужас. Спасающая молитва. Нервный срыв как плата за гениальность.

Преувеличенная и сосредоточенная чувственность. Периодические обморочные состояния. Отсутствие грима. Последняя роль Марии Фальконетти, волей судьбы замеченной Карлом Дрейером на любительском театральном спектакле.

Музыка Ричарда Эйнхорна, не просто музыкальное сопровождение, а то достижение в искусстве, которое, благодаря своему совершенству, достигает бессмертия.

Поразительная разрывающая сердце красота. То редкое исключение в кинематографе, когда Игра становится самой Жизнью.

Без сомнений любой зритель, а лучше — созерцатель, найдёт эту картину тяжёлым и странным сном, который он переживёт вместе с молодым учёным Аланом Греем. Речь пойдёт о «Кармилле», готической новелле Джозефа Шеридана Ле Фаню, где объектом желания женщины-вампира становится женщина. Именно эту книгу и решил взять за основу своего сюжета режиссёр Карл Дрейер.

Важно отметить, что для того времени был характерен немецкий экспрессионизм, основными представителями, которого являлись такие мастера, как Роберт Вине «Кабинет доктора Калигари», Вильгельм Мурнау «Носферату», Фриц Ланг «Усталая Смерть». Дрейер же решил снимать не столь прямолинейно, а в корне наоборот. Многие его сцены буквально утопают в прозрачности теней, силуэты теряются в загадочной дымке.

Этот фильм я бы прировняла к разряду своего любимого кино, столь много там беззвучных сцен в которых хочется остаться. Есть и другие зловещие, беспокойные моменты: причудливая вывеска на фоне мрачного неба, рабочий с косой, тени бегающие сами по себе, человек с клюкой вместо ноги, вид церкви и деревьев, увиденных Аланом из окошка своего гроба. Скользящие, мерцающие, резкие тени. Зыбкость. Безумие. Страсть. Любопытство. Смерть.