Вы можете удалить не более пяти своих рецензий.После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более .После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну.После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий.Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.
Двенадцатилетнему Колеману снится женщина, как с нею вместе он гуляет в полях. Вся в заботах, мать отмахивается от утренних вопросов сына, а отец обрывает расспросы встречным укором, что негоже парню голышом вываливаться из спальни, остерегаясь заводить речь о его не по-детски выдающихся мужских достоинствах, явно намекающих, что мальчику вышел срок.
По жизни загульный дядя оказался ближе племяннику, чем строгие официальные родители, которых он, как положено, любит, но спешит навестить того, кто чуть дальше, в одиночестве глушит спиртом застарелую тоску, сжимая в жарких объятиях мальчишку, решительно вступающего в доверительный разговор.
Так спрашивается: О чем фильм? О чувстве. Большом и светлом. О превратностях любви и противоречиях человеческой натуры, о личной жизни и своеобразном характере, о сложном переплетении отношений многих людей, судьбой связанных с утратой, оставшейся лицом памятной фотографии, найденной мальчиком в серьёзной книге, что дал ему почитать взрослый друг.
А в школе, ко времени, обсуждают шекспировскую трагедию, размышляя о мотивах выбора Ромео, отказавшегося от увлечения ради близости душ, сводя вместе двух одноклассников, у которых смущение первого прикосновения переходит в откровенное влечение, а встречный интерес открывает дорогу мучениям, ещё не познанным юным сердцем, но обречённого через все их пройти.
Переплетаясь с прошлым дяди, картину дополняет бурный роман его племянника, чередуя болезненные воспоминания прошлого, с прорывом неведомой сексуальности, в который устремляется малоопытная молодёжь, интуитивно настраивающая свои отношения, выясняя глубину близости людей и полов.
Но и это не даст полного представления о многоплановом полотне, сотканном режиссером Антонио Дивердисом из множества утончённых моментов, связывающих драматическими эпизодами судьбы друзей и родственников, для которых утрата одного стала обретением другого, смешав всё до неузнаваемости, пропитываясь проникновенным словом сопровождающего их саундтрека от Сайлент Блю.
Касаясь разных аспектов, Дивердис демонстрирует все возможности, деликатно обращаясь с дружеским настроем одноклассника Колемана, восхищённого сексуальным потенциалом сверстника, увы, предназначенным явно не для него. Режиссёр аккуратно обходится с подростковой эротикой, деликатно подходя к физиологическим проявлениям созревшего тела. Чуть больше он рискует, отдавая героя в объятия проститутки, ставшей подарком на тринадцатилетие, принеся ему с потерей невинности, понимание разницы между сексом и чувством, отчего его дядя так и не смог вступить в настоящий брак.
Мальчик и мужчина звучат эхом друг друга, связанные духовной близостью и настоящим родством, являющимся плодом огромной любви и остатком самого дорогого, что было в жизни у дяди, приходя нежными словами и трепетным взглядом преданной женщины, отдавшей своё сердце вольному музыканту, разбившему его отказом связать свою жизнь.
Текст слов, звуки музыки и визуальную точность довершают выразительные лица, преисполненные опытом отличных актёров и дебютировавшего в этом фильме юного Джейка МакЛеода, твёрдый голос и уверенный взгляд которого во многом определяют неповторимый эмоциональный настрой этого фильма, подчёркнутый контрастным сочетанием канонических кадров, как снятый в полный рост ребёнок, удивлённо застывший между расставленных ног продажной женщины, и следующих за ними авторских ремарок, выражающих приверженность режиссёра чувственному началу, что видно в немедленной встрече и нежном объяснении героя со своей сверстницей, связывающего себя не постелью, а сердцем, как это было у дяди с той единственной, что теперь ночами приходит к нему.
Прозрачное, легко поддающееся рациональному размышлению, кино покоряет откровенными эмоциями и ничем не стеснённым выражением чувств, так что в итоге сам готов кричать вместе с мальчишкой, выскочившим под всполохи в грозовую ночь, раздираемый не кошмаром сна, а разрядом боли, для тебя — минутной, у него — остающейся навсегда.
Самое невероятное, что режиссёру удалось закончить съёмки этой картины, сохранив в невредимой целости весь её персональный состав, что можно считать несомненной удачей, прежде всего, для Роберта Дювалла, вопреки возрасту, продолжающему сниматься до наших дней, тогда как всё могло кончиться в тысяча девятьсот девяносто первом, где, поразительное терпение Лукаса Хааса позволило мальчику пережить бесконечное старческое нытьё главного героя «Заключённых», утомляющего однообразным бормотанием по поводу и без.
Некоторые находят свою удачу в старости. Вот и Дювалл, перевалив рубеж, ударился играть старпёров всевозможных мастей: клоунов и идиотов, дураков и обормотов, с удовольствием измываясь над младшими, обязанными терпеть стариковские прихоти, как это вышло с тринадцатилетним Хорасом (роль Хааса), дожидавшимся, когда полоумный хозяин оплатит его честный труд.
Подросток завис на плантации древнего старика, помешанного на подозрительности к работающим на ней каторжникам и недоверии ко всяким шумам, изводя прислугу капризными требованиями и надоедливыми указаниями, приставая к ним с периодическими провалами в памяти, навязчивыми страхами и несдержанными обещаниями, у которых всегда короткий жизненный срок.
Представьте себе: полтора часа старческого кряхтения, надоедливых расспросов и беспричинной стрельбы невыносимого деда, измывающегося над мальчиком повторяющимися расспросами и бесконечными посулами, оплатить работу и отдать долг, тогда как ребёнок с воодушевлением ловит обнадёживающее слово, в котором нет уже и капли смысла и ни крохи ума.
Сколько там у них было дублей? Да, если их и не было (совсем), одной сцены могло хватить, чтобы вырвать из рук Дювалла древнее ружьё и разрядить его в старого зануду, разом из двух стволов, потому, как смотреть на всё это невыносимо, но каково же всё это сыграть?
Лукасу — памятник и медаль за отвагу, то бишь за выдержку, что он сумел сохранить, поглядывая невинным лучистым взглядом святого, свято верящего и готового всё прощать, осекаясь взглядом на жестокую расправу, доверяя честному слову, не заметив в нём грязный обман. Непостижимое сочетание чистоты и искренности сына, подрядившегося заработать на надгробие для могилы своего отца, принуждённого носиться с взбалмошным хозяином, помыкающим всеми и так, и сяк.
Каторжники, согнанные для работы в поле и мальчик, застрявший в деревне, чтобы утешать безумца — заключённые завалящего имения, узники обязательств, как и парнишка, обречённый актёрским контрактом терпеть выкрутасы изгаляющегося чудака, который уже всех достал и всё никак не успокоится.
Объект для насмешек, бывший всеобщий любимчик и будущий Барак Обама неподалеку от школьной вечеринки находят дыру в земле, где скрывается таинственно-сверкающий пурпурный криптонит. Облучившись, пацаны открывают в себе способности Хэнкока и начинают применять их не по прямому назначению супергероев из комиксов.
Максу Лэндису, сыну Джона Лэндиса, всего двадцать шесть. Легенда гласит, что он уже написал 59 сценариев. Учитывая его активность на сценарном рынке в последнее время, будет совсем неудивительно, если это правда. В «Хронике», с одной стороны, нет ничего необычного. Но авторы подсовывают нам мокументари (вернее его подвид — found footage), что заметно выделяет фильм из толпы картин о людях с суперспособностями.
Главные герои — обычные ребята, которые, переступив через несколько ступенек эволюции, не применяют новые знания на всякую хрень, типа помоги ближнему или защити народ от плохих парней. Зачем? Куда веселее покидать мячик на высоте пары километров, пообедать на крыше небоскреба или стать популярным на местном шоу талантов. Пока пацаны валяют дурака, смотреть весело. Но как только авторы пытаются включить драму, начинаются проблемы. Все элементы и предпосылки для трагического поворота присутствуют, но по ощущениям переход главного героя на темную сторону происходит очень быстро. С другой стороны, несомненный плюс истории — главный персонаж оказывается плохим парнем.
Съемку ведут несколько «операторов», за счет чего сложно причислить картину к жанру «найденной записи». Это больше кино, собранное из множества найденных записей. Но с таким подходом режиссеру удается не только поиграть с разным качеством изображения (из-за различных камер), но и заметно расширить историю по сравнению со стандартным «всё снимаем на одну камеру». Можно, конечно, побурчать, что съёмки уж больно «гладкие» и красивые. Но это ж хорошо: стиль эпилептика изрядно надоел. Еще можно придраться к мультяшному CGI. Но когда бюджет равен чаевым от Кэмерона или Эммериха, рассчитывать на масштабные спецэффекты не приходится. Либо дешево, но сердито, либо дорого и скучно.
«Хроника» — хороший пример, как за небольшие деньги можно снять крепкое развлекательное кино, попадающее под любимую формулу любого продюсера «знакомая история, рассказанная по-новому».
Отставной «Штирлиц», прикрываясь личиной Гарри Олдмана, докапывается до причин недавнего провала, вычисляя, кто бы из его бывших коллег — разведчиков продался противнику, уготовив его карьере столь печальный печальный итог.
Очерчивая круг, он одинаково с героем «Семнадцати мгновений» раскладывает перед собой лица, рассматривая роли различных фигур. Как и в советском сериале, аналитика рассуждений строится на информации, приходящей от свидетелей, действующих, или отошедших от дел. Не хватает только отбивок с дикторским чтением характеристик из личных дел.
Вместо этого, исходный материал нарастает из рассказов разных лишенцев и бумажных данных, которые добывает старшему молодой паренёк, на время погружающих Олдмана в глубины долгих раздумий, мысленно связывающих рапорты, отчёты, признания неудачников и личные воспоминания, выстраивая их в линию, связующую противника и врага.
А дьявол, как всегда, кроется в деталях, и, чтобы не выдать секрет, портреты даются точечные, а эпизоды выкладываются пунктирные, отслеживая подозреваемых, потихоньку сжимая их круг, сведённый в итоге к своеобразной личности, проявившей себя в многосторонних связях и хитроумных комбинациях, ах, если бы не «Штирлиц», то он был настоящий герой.
Но вместо других торжествует заторможенный Олдман, чьё подавляющее молчание измеряется золотом, на которое здесь обменяли множество слов, не лишних, но элементарно простых, лишь визуально прикрепляя фрагмент к характеру, мелькнувшей деталью выделяя спрятанную черту, свойство, дожидаясь, когда финал объединит факты, окончательно проясняя, что тут к чему.
Обнажая психологическую драму, улики и показания, раскроют тайное, делая явными маленькие трагедии большого дома, с большими секретами служивых людей, пребывающих в профессиональном двуличии и хитроумной лжи, соперничая с системой и предавая личных друзей, чья месть приходит возмездием товарища, которое, быть может, страшнее, чем поражение в профессиональной игре.
Посмотрев этот фильм, узнаёшь, что путешествовать можно не только по воле вод или волнам своей памяти, переместиться с места на место позволит пришедшая из прошлого, гулкая радиоволна, настроившись на которую, преодолевая временнЫе расстояния, несколько ребят проваливаются в средневековую даль к своим сумрачным предкам, открывших канал связи, проникающей через толщу лет.
Вот и всё чудо. Других нет, хотя могло оказаться занимательно. Имеется слабый налёт таинственности и сдавленного крика, угасшего в пугающей темноте. Короткие погони и детские страхи, побег и возвращение, чтобы вернуться и вернуть — обязательные свойства авантюрных похождений, не обременённых ни хитрой выдумкой, ни цветной красотой.
Слишком уж просто и совсем не увлекательно. Кино, имеющее в активе несколько бурных минут и одинокую идею, эксплуатирующее притягательность фантастики, не добавляя номинальному жанру волшебных секретов или хотя бы «химии» между юными персонажами, связанными в треугольник линий, без особого намёка на эмоциональный конфликт.
Есть два известных, про которых известно, что один из них, играючи, замочил в сортире ни в чём не повинного паренька. В шутку или ради бравады, но имеется жертва и преступник, ведь один виновен — вот в том то и беда, что один, а кто — не ясно: показания противоречивы, улики неочевидны и доказательства расплывчаты. Преступника надо предать суду. Кого из двух?
Не доверяя решению чужих дознавателей, корейский следователь пытается разобраться сам, переводя взгляд с недалёкого соотечественника на полукровку — американца, выданного ему начальством военной базы, не захотевшей скрывать своего. Беря на себя ответственность, прокурор оказывается на перепутье, гадая, где скрыта правда, и кто из двух лжёт.
Можно обвинить одновременно обоих. Но ведь один, точно, не убивал. Занимая позицию, следователь взвалил на себя бремя убедить остальных в том, что она верна, обрекая защитника отстоять обратное, показывая в ней за изъяном изъян, выводя из-под удара виновного или спасая убийцу, ведь правды и ему не найти.
Состоящее из следственных действий, кино обнажает чудовищную игру судебных процедур, отчаянное соревнование сторон, лишённых полной уверенности, но обязанных стоять на своём, борясь за успех и не оставляя колебаний между сомнениями в одном и недоверием другому: каждый опасен, а, может, хитёр.
Совершенно ровное течение картины не оставляет никаких намёков на истину, разрывая прокурорский мозг и дразня адвокатскую совесть, ставя перед каждым неразрешимую дилемму, имеющую для них фатальный исход. Соперничество сторон сеет взаимные сомнения, но никто не может сдаться, как и никто не может победить — вот он, венец правосудия, когда победа не лучше поражения, обрекая всех на муки, что ты сделал, что натворил, что не смог.
У фильма, пожалуй, идеальная сюжетная конструкция, точно отражающая достоверность реального случая, взятого отправной точкой, чтобы перейти к явлению, даже не к судебной ошибке, а к субъективности судебных процедур, к игре правил и норм, когда ничья становится попранием справедливости, оправданием безнаказанности, уложенной в регламент протокольных форм.
И, насколько оказался точен сценарий, настолько был слажен актёрский состав, в котором кошмарное смятение прокурора (оторопевший от напряжения Джин-Янг Жонг) уравновешивает потрясение защитника (обескураженный собственной прытью Гван-рок О), понимающих безвыходность положения и безысходность своей вины, которую не спишешь на предприимчивую жилку состоятельного папаши (лукавый Чан-сок Ко) и не сослаться на упорство наглых парней глядя на которых, не угадаешь, кто режет правду, а кто воду льёт.
Нет проколов в ответах, как нет света в глазах. Капризный барчук перед надменным раздолбаем, один показывает на другого, оба знают, знают только они, оставляя своих спасителей с благодарностью за избавление, отворачиваясь в сторону с непроницаемым взглядом невероятно харизматичного молодого актёра Чжан Гын Сок, сыгравшего того самого повесу с блуждающей улыбкой Джоконды, спокойной, тихой, загадочной, как и сам фильм.
После ухода с «Ходячих мертвецов» Фрэнк Дарабонт начал пристраивать свой новый проект — L.A. Noir, в основе которого лежит книга Джона Бантина «L.A. Noir: The Struggle For The Soul Of America’s Most Seductive City». Сериал расскажет о противостоянии шефа полиции Лос-Анджелеса Уильяма Паркера и криминального босса Микки Коэна. Дарабонт написал сценарий пилота под названием «A Guy Walks into a Bar…». Проект подобрал канал TNT. Фрэнк сам поставит пилотную серию, а также выступит продюсером вместе с Майклом Де Лукой.
1922 год.
Девятилетний шкед с бейсбольной битой медленно бредет по улице вместе с двумя корешами. Подходит к кассе кинотеатра и в настоятельной манере требует все деньги. Кассирша в легком шоке. Это шутка? Нет, не шутка. Не получив денег, пацан начинает разбивать будку. Стекло летит в вопящую от ужаса девушку. Приятели паренька, увидев полицейских, срываются, но пацан продолжает стоять на своем. Наконец, он получает желаемое, но не успевает обернуться, как его хватают двое полицейских. Девятилетний пацан, только что ограбивший кинотеатр, — Мейер Харрис Коэн, но все зовут его Микки. К 1947 году он станет боссом организованной преступности Лос-Анджелеса.
Невольным свидетелем ограбления становится семнадцатилетний Билл, свято верующий в торжество справедливости и неподкупность полиции.
1924 год.
Отморозок с изрядным боекомплектом засел в доме с четырьмя заложниками. Ведет непрерывный огонь по приехавшим полицейским. Просто так к дому не подойти: он либо положит половину стражей порядка, либо убьет всех заложников. Сержант решает послать переговорщика, его взгляд останавливается на девятнадцатилетнем Билле, зеленый новичок, уже успевший всех достать верой в чистое-светлое-вечное и нежеланием играть по внутренним правилам. Его не жалко подставить под пули. Однако Билл оказывается изобретательным малым: ему удается не только уболтать преступника, но и обезоружить его. Этот новичок не получит медаль за провяленную храбрость в спасении жизни четырех заложников. Потому что он никому не нравится. Когда Микки возьмет под контроль преступный мир, Билл станет главой полиции Лос-Анджелеса. Сейчас все его зовут шеф полиции Уильям Паркер, или сэр.
1947 год.
Вы думаете главными героями будут Микки и Уильям, и речь пойдет о их противостоянии? Я тоже так думал, но смущал голос за кадром Джо Тига. Речь действительно пойдет о борьбе с организованной преступностью в Лос-Анджелесе, но главный герой пилота — Джо.
Кто такой Джо?
Джо — полицейский, которого мы встречаем в баре. К нему подходит Хэкки Нэш и предлагает подзаработать на стороне. Всего пара часов, и тысяча в кармане. Нужно лишь проследить, чтобы Хэкки не грохнули во время обмена ценной информации на увесистый пресс бабла. Нэш — никто в криминальном мире, у него слишком много долгов. Но его не трогают, потому что он вырос вместе с Микки (Хэш был одним из подельников Микки, когда тот грабил кинотеатр). По словам Нэша, у него есть материал, способный похоронить большого человека в ОПГ, если информацией завладеет полиция. Нэш не просто так выбрал Джо: ему его рекомендовали проверенные люди, да и несколько лет назад Джо арестовывал Нэша по мелкому делу. Можно даже сказать, что они знакомы.
Джо обещает подумать, но долго ему размышлять не приходится: Нэша пасут ребята из специального отдела по борьбе с преступностью, созданного Уильямом Паркером. Джо ничего не остается, как честно рассказать, что от него хотел Нэш. Такой шанс Паркер упустить не может. Неизвестно, кого именно шантажирует Нэш, но материал может привести к самому Микки. Успешное проведение операции также выгодно и для Джо: если все получится, он на постоянной основе войдет в особый отдел и станет другом Уильяма, а Билл никогда не забывает о своих друзьях.
Похоже, сороковые годы прошлого века быстро входят в моду: пару лет назад Джон Логан и Майкл Манн разрабатывали проект о частном детективе, «подчищающим мусор» на студии MGM на стыке 30-х и 40-х; этой осенью грядет Gangster Squad с мега-звездным кастингом. Конечно, в полицейском жанре сложно сказать что-то новое, но все дело в том, как рассказать историю.
Во-первых, поначалу можно подумать, что Микки и Билл — главные герои. Представьте мое удивление, когда через семь первых страниц выясняется, что они мягко говоря второстепенные персонажи (Микки больше не появится, а Уильям присутствует в парочке мелких сцен).
Во-вторых, у Дарабонта, как всегда, очень яркие образы и оригинальный подход к рассказу о привычных вещах: например, шикарная сцена, где мы идем по улице, видя только ноги прохожих, а Джо голосом за кадром рассказывает нам, как по обуви в толпе людей опознать плохих парней.
В-третьих, Джо — очень неоднозначный персонаж. Он далеко не так прост. Намного умнее и хитрее, чем может показаться на первый взгляд. Разумеется, встреча Нэша с плохими парнями пойдет совсем не так, как задумывалось. Но трудно представить, что события будут развиваться таким образом. Кто такой Джо? И самое главное, на кого он работает?
События сериала будут охватывать десятилетний промежуток. И очень интересно будет посмотреть, как авторы построят повествование. Уже ясно, что здесь будет сквозной сюжет. Но из-за массы персонажей, представленных в пилоте, его можно развить самыми разнообразными способами.
Сценарий мне очень понравился. И особенно радует заявление Дарабонта сделать умную, неприкрашенную, аутентичную нуар-драму. Надеюсь, что на TNT у Дарабонта судьба сложится удачнее, чем на AMC.
Разлетаясь испуганными голубями, уносят ноги лотошные торговцы, поднятые появлением полицейских чинов. Уворачиваясь от приставучей камеры, они утекают по сторонам, продираясь сквозь озабоченные фигуры приценивавшихся к товару гуляк, брошенных без покупок, спасая дешёвый товар.
Поморщившись от сумбурного начала, продолжаем смотреть за тем, как удачливые офицеры потрошат невезучих дельцов, высматривая в дешёвых дисках неразрешённые сексуальные игры и прочую запретную страсть, оставляя их у себя конфискованными вещдоками, отправляя хозяев в тюремную клеть. Тут бы уже и выключить, но на поиски погоревшего распространителя контрафакта отправляется заскучавший клиент. Отсюда и начинается цепь приключений, связывающих мир высокого искусства с приземленной прозой несчастных дней, представляя кривое преломление художеств в поворотах частной жизни и злоключениях личных дел.
Собирая фильм из миниатюр, режиссёр мастерски соединяет художественный вымысел и жестокий реализм, дублируя экранный пафос жесточайшей пародией с трагикомическим концом, заменяя возвышенный романтизм целлулоидной драмы суетливой торопливостью домашнего секса, переводя пиратское видео в деяния несчастных людей, продолжая своеобразное развитие темы о просветительском назначении и образовательной силе кино, превращающегося в руководство к действию, глянет его юный школьник или посмотрит нищий болван. Над всем этим — саркастическая усмешка настоящего, достающего героев краем боли, за которым притаилась беда.
Опираясь на голливудские параллели, кино становится сатирическим памфлетом, обличающим не сложившийся быт и неудачные связи, жонглируя именами великих (режиссёров) и оставляя намёки на главных (действующих лиц), очевидно, заимствуя эпатажный тарантиновский стиль в смеси цинизма и откровенности, обнажающих печальный социальный подтекст, возвращающий героев к пиратской копии, чтоб подменить ей мрачный оригинал.
Однажды в заброшенном торговом центре Пол становится свидетелем того, что не может увидеть обычный человек — Нил пытается убить призрака. С этого момента жизнь Пола резко изменится: ему начинают сниться апокалипсические сны, он обнаруживает силы исцелять людей, контролировать предметы и предвидеть будущее, не говоря уже о более серьезных вещах. Нил, возглавляющий отряд по борьбе с призраками и за последние несколько дней потерявший своих лучших людей, уверен — новые способности Пола помогут ему в давней войне.
Наш мир населен призраками. Смерть страшна: никакого рая, никакого яркого света и туннеля, никаких встреч с умершими родственниками. После смерти возможно лишь вознесение. Что дальше — никто не знает. Во время Второй мировой войны было слишком много смертей, некоторые порталы, где происходит вознесение, перестали функционировать. Много умерших осталось в нашем мире. Они живут среди нас, стареют, их тела продолжают разлагаться. Они не способны взаимодействовать с предметами или проходить сквозь стены, поэтому могут застрять в помещениях на годы. Один из них нашел способ вернуться в мир живых. Но метод требует больших человеческих жертв и обладает непредвиденным побочным эффектом.
Сериал посвящает чуть ли не половину времени (три серии из шести), чтобы познакомить нас с персонажами и во всех подробностях рассказать о немалой мифологии созданного мира. Поэтому в первых сериях теряешься в догадках, что же в итоге получится на выходе, и зачем столько сюжетных линий никак не пересекающихся между собой.
The Fades — это история о борьбе добра со злом, но с другой стороны — история о школьниках, выживающих в жестоком мире старших классов. Пол — обыкновенный тинейджер, пытающийся хотя бы немного выделиться из толпы. А сделать это не так уж просто. Особенно когда твой лучший друг, Мак, — главный школьный гик, любящий поговорить со зрителем в начале каждой серии. Вместе они способны найти выход из любой ситуации, обильно цитируя известные фильмы (к примеру, обсуждают мир призраков, вспоминая сюжетные перипетии «Шестого чувства», что забавно, учитывая похожесть проектов). Можете себе представить удивление Пола, когда ему удается заполучить дивную няшу Джей и порадовать нас хорошей романтической линией.
По ходу действия авторы не жалели сюрпризов и джокеров в рукаве. Они любят шокировать неожиданными поворотами сюжета. Никто не застрахован от смерти: к финалу 90% персонажей окажутся на том свете. Однако смерть героя — понятие относительное. Многие из них, перейдя по ту сторону, начинают играть в сюжете более важную роль, чем при жизни.
Первый сезон закончился отличным клифхэнгером. Будет ли второй — неизвестно. Но очень бы хотелось.
«Петля времени» — третий полнометражный проект Райана Джонсона после восторженно принятого в узких кругах школьного нуара, «Кирпич», и милой сказки про мошенников, «Братья Блум». Сценарий финишировал в середине «Черного списка 2010» и рассказывает о Джо, ремастеринговая версии Брюса Уиллиса в лице Джозефа Гордона-Левитта, пытающегося убить взрослого самого себя, собственно сам Брюс Уиллис, после того как последний прорвался в прошлое.
Деньги на фильм пожертвовали китайцы, потребовавшие перенести действие, разумеется, в Китай, что повлекло за собой серьезные изменения в скрипте. Персонажи остались прежними, но насколько сильно изменился сюжет и сюжетные линии, узнаем в сентябре. Ниже речь пойдет о первоначальной версии сценария.
2045. Никаких апокалипсисов за тридцать пять лет не произошло. С нашей планетой более или менее всё нормально. Ну как нормально… Миром правят криминальные группировки, банды, мафия, контролирующие всё и вся. Правительство утратило свою силу. Города и их жители подчинены крутым парням, пришедшим к успеху.
В 2070 путешествие во времени станет реальностью. Еще через пять лет технология будет запрещена (из-за возможных разрушительных последствий) и уйдет в подполье, оказавшись в руках криминальных группировок. В 2075 невозможно убить человека и незаметно избавиться от тела. Об убийстве становится моментально известно. Поэтому, если нужно устранить конкурента, нужного человека ловят и отправляют в 2045 год, где его уже поджидает лупер (looper), незамедлительно всаживающий бедолаге пулю в голову и избавляющийся от тела. Все довольны, баланс времени не нарушен. У работы луперов есть одна особенность — возможный ранний выход на пенсию. Если в будущем криминального босса заметут, то он как можно быстрее постарается избавиться от своих луперов: версию лупера 2075 засылают в 2045, где его должен убить тот же самый лупер, только на тридцать лет моложе. Это называется «закрыть петлю». Луперу выплачивают внушительный бонус и освобождают от работы. Джо как раз должен был убить Старого Джо, но замешкался, и последний пустился в бега. Не стоит говорить, к чему могут привести действия человека в прошлом, знающего будущее на тридцать лет вперед. Поэтому братки разыскивают не только Старого Джо, но и облажавшегося Джо…
Сценарий разбит на четыре главы: Джо (1—28 страницы), Старый Джо (29—50), Сара (51—99), Сид (100—113).
Что интересно, первые две главы — первый акт, в котором Райан Джонсон знакомит нас с миром будущего, и как он устроен. Истории про путешествия во времени всегда требуют больше объяснений и экспозиции, но 50 страниц — не слишком ли? Вдобавок, понять логику автора весьма непросто. Сначала нам сообщают, что будущее невозможно изменить. Небольшие колебания вероятны, но основные события нельзя подправить. Но спустя тридцать страниц выясняется: будущее не только поддается корректировкам, но еще и предполагает альтернативные временные линии, которые, как ни в чем не бывало, пересекаются друг с другом. После первых двух глав я уже даже не пытался понять логику временных перемещений.
К миру будущего также есть определенные вопросы. Если и в 2045, и в 2075 миром правят криминальные группировки, зачем им заморачиваться с путешествиями во времени для уничтожения нежелательных элементов? Зачем посылать Старого лупера к тому же луперу в 2045? Лупер — это чуть ли не самая престижная профессия, и желающих выполнить заказ более чем достаточно. В 2045 население в курсе об изобретении машин времени, и чем занимаются луперы, но это никак не отражается на поведении людей. Подобных вопросов накапливается предостаточно. О технологиях и внешнем виде 2045 года Джонсон толком ничего не рассказывает. Но здесь надо учитывать, что сценарий он писал под себя, и прописывать, как всё будет выглядеть, ему было необязательно.
Первые две главы насыщены и событиями, и экшн-сценами, однако в третьей и четвертой действие переезжает на ферму, где Джо вместе с Сарой и шестилетним Сидом поджидают Старого Джо. Динамика повествования заметно тормозится. Но именно в третьей главе Райан Джонсон предлагает поразмышлять, кто же в этой истории положительный персонаж (самая интересная деталь сценария). С самого начала истории мы следим за Джо, он меняется на наших глазах: закрывает петлю, получает кучу денег, переезжает в Париж. Деньги быстро закончились, но талант к криминальным делам остался. Джо поднялся в преступном мире, стал влиятельным боссом и… в какой-то момент встретил женщину, которую полюбил. У них все было по-настоящему: Джо завязал, женился, был счастлив. Но его жену убили, а его отправили на смерть в прошлое.
Казалось бы, Старый Джо — это и есть наш герой. Но не все так просто. В 2075 в криминальном мире появился новый влиятельный игрок — Благодетель (Rainmaker). Никто не знает его настоящего имени, но все его боятся. Он возник из ниоткуда и быстро избавился от конкурентов. Он также уничтожал преступников, отошедших от дел, одним из которых был Старый Джо. Для Благодетеля убийство криминальных боссов — это, скорее всего, своя личная вендетта. Попав в прошлое, Старый Джо решает убить Благодетеля, когда тот был ребенком. Он не знает его имя, но у него четыре кандидата (точно кто-то из них). И Джо начинает убивать детей. По идеи, мы должны переживать за Старого Джо, но как ему можно простить убийство детей? Разумеется, одним из приговоренных в списке Старого Джо окажется Сид.
Сценарий Джонсона интересен общей идеей (луперы, путешествия во времени, мир будущего) и сюрпризами по ходу повествования (история Старого Джо, кто такой Благодетель и в чем его особенность), но исполнение здесь далеко не так прекрасно. Слишком много вопросов к логике повествования и временным парадоксам. Огромный первый акт. После бодрого начала в середине скрипта действие практически останавливается. Но даже при недостатках проект ожидаем. Очень интересно посмотреть, что Райан починил и изменил.
В спешке, мать бесцеремонно врывается в ванну, где под душем размечтался её уже половозрелый сын, обрывая эротические фантазии подростка, мысленно обустроившего свою личную жизнь с товарищем, который не ждёт от него предложения — вот в том и беда.
Попытка Джереми наладить отношения в реале превращается в жестокое испытание, цинично разрушающее его романтичный настрой, безжалостно отбрасывая к одиночеству, которое может понять только мать, мать — одиночка, привыкшая прятать горькую боль, разделяя теперь огорчения сына, без оглядки на то, какой он такой.
Три органичных актёра, точность в мелких деталях — короткие слова, композиционно выверенные кадры, остановленный в мгновение взгляд: Тамер Руггли для начала снял очень симпатичную миниатюру, увязав тематическое своеобразие проблемы с жизненной ёмкостью явления, роднящего обычных и не совсем обычных людей, совмещая осторожную откровенность с беспардонным проникновением в интимное, где разбитое сердце лечит оптимистичная усмешка свежей мечты.
Здесь сюжет состоит из нитей, которые никак не связываются в одно. Куда ехали попутчики, с какими намерениями и от кого? Всё это прячется в недомолвках, умело подстроенных режиссёрской рукой, переводящей речь в беззвучные движения губ, в сбивчивые объяснения одного и пугающие признания другого.
Что означает гневный взгляд младшего и отчего негодует другой: звук прячется за стеклом или гасится большим расстоянием, вводя в смятение тех, кто ищет ответ — бдительного паренька и напуганной девицы, случайно вклинившейся в компанию блуждающих парней.
Кино без начала и без конца, интригующий расклад, требующий обязательного продолжения, но, предлагая варианты, кино оставляет последнее слово за зрителем, который может увидеть то, чего, может, и нет — ложь ревнивого подростка или изворотливость изощренного хитреца.
Пришедшие из ниоткуда, странники отправляются в никуда, оставляя сплошные догадки, лишающие возможности чистого вывода, кто, что думал и к чему вёл, руководствуясь детским эгоизмом или жестоким характером, чистой любовью или опасной игрой.
1898 год. Великобритания. Джимми Картер — из той редкой породы людей, правда для которых куда важней личной безопасности, и о чьей бесшабашной смелости можно слагать легенды. Именно поэтому он, едва достигнув работоспособного возраста, организовал свою маленькую сыскную фирму. В определенных кругах Картер слыл не иначе как новым Холмсом, хотя, если честно, дела свои Джимми вел куда как менее изящно. Холодный расчет и пытливый ум, которые все же имелись в арсенале сыщика, всегда сбрасывались со счетов, если шла речь о какой-то вопиющей несправедливости. Человек действия, Джимми Картер и в этот раз кабинетному анализу предпочел работу под прикрытием.
Загородный пансионат доктора Ирвинга скрывал за своей высокой оградой много страшных тайн. Поиски разгадки одной из них и привели Картера на эту запретную, охраняемую дюжиной военных в штатском территорию. Сумев выдать себя за другого, он приступил к изучению местных владений, пытаясь завести знакомства с некоторыми из отдыхающих. Случай, которым он сейчас занимался, был чрезвычайно запутанным и серьезным. На кону были жизни многих людей, а улики вели к личности Джеймса Уотерби, который мог быть замешан в интернациональном скандале, чьей целью была провокация на рубеже веков, призванная пошатнуть устои современной цивилизации. Картер приблизился к раскрытию дела всей жизни почти вплотную, но даже он, со своим воображением и огромным опытом не мог предположить, какой секрет ему предстоит узнать на садовых дорожках пансионата Роундхэй…
Режиссер фильма Луи Лепренс был чрезвычайно загадочной личностью. Во многих киноэнциклопедиях на его имя записано «изобретение кинематографа» и авторство самых первых, длящихся всего по несколько секунд фильмов в истории человечества. Все это правда. Почти. Не хватает парочки «деталей» в его биографии, остались там «небольшие» пробелы. Документ, неофициально называемый «Книгой тайн», доступ к которому был недавно предоставлен общественности, позволяет наконец-то рассказать обо всех секретах Лепренса.
На самом деле складывается ощущение, что этот человек был либо инопланетянином, либо путешественником во времени. Трудами секретных служб правительств разных стран и с течением времени от нас утаился поистине шокирующий факт. Лепренс уже тогда владел технологиями, о которых станет известно лишь десятилетия спустя, и он мог снять полнометражный кинофильм на уровне, доступном только в середине следующего века. Более того — он сделал это. Считающийся самым первым фильмом, двухсекундный «Сцена в саду Роундхэй» — на самом деле чудом уцелевший, претерпевший механическое воздействие фрагмент детективно-шпионского триллера «Заповедные тропы истории», чья сюжетная завязка расположилась двумя абзацами выше.
Волею судеб, изучая материал для съемок своего фильма, Лепренс, как и главный герой — Джимми Картер, действительно узнал то, о чем лучше не знать. Последовали определенные санкции со стороны «высших сил»: фильм запретили к показу, факт его существования был скрыт, а сам Лепринс стал персоной нон грата. Но, как и многие режиссеры, Луи Лепренс наделял героев своих фильмов собственными чертами, и как раз в Картере было много от его «родителя». Лепренс, несмотря на многочисленные предупреждения и угрозы, отказался завершить свой «крестовый поход», что и привело к череде трагедий, случившихся позже. Сначала, якобы от естественных причин, умирает мать его супруги. Она, кстати, запечатлена на том фрагменте из фильма, который мы могли видеть до сих пор. Пожилая женщина была посвящена в тайну, которая действовала на нее гнетуще, и, не выдержав давления извне и нависшей угрозы чести их семьи, Сара Уитли покончила собой, приняв чрезмерную дозу снотворного. Следующим гибнет сам Лепренс. Сев в поезд, он не сошел с него по прибытию, а был похищен и умерщвлен ради сохранения ужасной тайны, чья тень продолжала оказывать влияние на судьбы людей, случайно в нее посвященных. Перед смертью Лепренс оставил инструкции и передал секретные документы своему сыну, который лишь через двенадцать лет решил предпринять какие-либо действия. Но и его настигла роковая участь. Кроме того, и сведения об этом также можно найти в СМИ тех лет, не совсем обычной смертью умерли еще трое участников съемочной группы злополучного фильма.
И вот, в конце концов, «Заповедные тропы истории», фильм, о котором уже посмотревшие его киноакадемики отзываются чрезвычайно лестно и который величают не иначе как «Гениальным шедевром из далекого прошлого», доступен для публичной демонстрации. Отреставрированная специально для формата 7WX версия самой первой ленты в истории кинематографа на больших стереоэкранах уже со следующей недели, с 29 апреля 2052 года.
Чему учит нас кино во всех его многожанровых проявлениях со стодвадцатичетырехлетней историей, так это привычке предаваться фантазиям и следовать велению наших сердец, к каким бы безрассудствам они нас не толкали.
Страх может пугать жуткой фантазией или сжимать сердце угрозой татуированного пацана. Монстр может таиться под толщей вод или наводить ужас голосом распущенного безобразника. Кошмар случается в мыслях, а, бывает, и наяву. Но боязнь же всегда живёт внутри и, осмелившись раз, ты навсегда избавишься от испуга.
Доходчивая простота в сочетании с гиперболизированной контрастностью персонажей клеят историю агитационной листовкой для несгибаемых слабаков.
Том Кейн (Келси Грэммер), смотрит в камеру безжизненно-уставшими глазами и выслушивает печальную новость: ему осталось жить не более 3—5 лет. Смерть будет подкрадываться медленно и мучительно. Том — действующий мэр Чикаго. Он правит городом, как Тони Сопрано: заключает сделки, выгодные исключительно для него; уничтожает карьеры и жизни людей, отважившихся перейти ему дорогу. Если о болезни станет известно, с должностью можно будет распрощаться. Для Тома даже обнародованная дата смерти не так страшна, как проявление слабости по отношению к его врагам.
Несмотря на диагноз, Том не намерен отказываться от далеко идущих планов в политической жизни города и штата. На грядущих губернаторских выборах он к удивлению многих поддерживает не действующего губернатора, а молодого и малоизвестного кандидата, которым после его избрания Кейн сможет «рулить» по своему усмотрению.
В любом другом сериале можно было бы ожидать, что Том попытается загладить грехи прошлого и найти примирение в жизни, постарается сделать хоть что-то хорошее. Увы, а может быть к счастью, этому не суждено сбыться. Кейн похож на Тони Сопрано. Но если последний старался убедить и себя и нас, что он не плохой парень, а просто делает свою работу; то Том не питает иллюзий: он знает, что он — монстр.
Да и с кем Тому мириться? С женой, формально существующей для светских мероприятий, а на деле они давно предпочитают держаться подальше друг от друга? Для нее власть — такой же наркотик, как и для мужа. Потеряв его, она в ту же минуту расстанется со своими амбициями.
Или Тому следует найти общий язык с дочерью, бывшей наркоманкой, которая несколько лет не общается со своими родителями? Дочь — единственный человек, которому Том рассказывает о своей болезни. В их отношениях еще есть лучик надежды. Тем сложнее поверить в один из жестких твистов «Босса».
В реальной жизни мы презираем таких людей как Том Кейн, но на киноэкранах они известны как антигерои. За такими персонажами интересно наблюдать, не потому что они воплощение самого зла, и мы ждем, когда их постигнет справедливое наказание, а потому что они делают выбор, на который мы никогда бы не отважились. А герою Келси, заслуженно заработавшему «Золотой глобус», не раз предстоит выбираться из патовых ситуаций. «Босс» во многом хорош именно непредсказуемым поведением персонажей: когда ты загнан в угол, все средства хороши, что с лихвой используют герои.
Главная тема сериала «Политика — жутко грязное дело» не может поразить новизной, но всегда актуальна (особенно для нас, жителей на постсоветском пространстве). Создатели даже не пытаются отмыть своих героев: коррупция, фальсификации, правильные сделки, черный пиар, манипуляции с фактами… Псевдо-документальная манера съемки, крупные и сверхкрупные планы, необычные ракурсы ручных камер, естественное или слабое освещение только усиливают эффект присутствия внутри политических интриг Чикаго.
Starz неожиданно для всех сделал очень крепкую городскую драму, где нет положительных персонажей в общепринятом понимании, а их действия всегда окрашены в серые тона.
Два года в тюрьме лишили её доверия. Надзирающий офицер с сомнением относится к будущему Анжель, не верят в неё и опекуны сына, родители мужа, смерть которого, как видно, лежит на совести жены. Жены, которая опять ищет мужа, чтобы вернуть ребёнка. Да кто поверит ей на слово, когда не смотрит в глаза? Ответив на объявление мужчины, она лишь набрала сомнительности, не говоря правды и пряча следы.
Издёрганная героиня Клотильды Эсме нервно мечется, не зная как подступиться к замкнувшемуся мальчишке, готовая пуститься во все тяжкие, лишь бы найти к нему подход, теряя терпение и отчаиваясь, что может справиться, страшно боясь.
Бесстрашным быть может только рыбак, натерпевшийся в море, забывший о спешке и привыкший к ожиданию, отставив в сторону пустую печаль. Тони ценит время, зная его способности, дожидаясь правды, которую не унести. Медлительный мужчина медлит с решением, продлевая сроки, зная, что всё раскроется само собой.
Основательный персонаж Грегори Гадебуа противоположен оторвавшейся от жизни Анжель, обезоруживая женщину откровенной историей семейной утраты, расстроившей жизнь его родных, присуждая искать случайной помощи, чтобы поддержать мать, пока младший брат тратит время на поиски пропавшего рыбака.
Для Анжель временное жильё — уловка, а трудовой контракт — прикрытие, под которым мать хочет воссоединиться с сыном, полагая, что ей поможет обман, а Тони не знает, что будет дальше, считая, что если она ему не поможет, то он хотя бы поможет ей.
Поможет найти себя среди людей, ощутив необходимость и пользу своих рук, почувствовать близость духа и ответственность за решения, увидев силу рассудка и профессиональной солидарности, которую демонстрируют жители прибрежного городка.
И, знаете, это работает, абсолютно чистая работа актёров порождает совершенное доверие к сюжету, к ситуации и ходу мыслей людей, передавая дрожь женского беспокойства и непоколебимость мужского молчания, сочетая пикантный юмор и тяжесть ноши, склоняющие сочувствовать обоим в их тревожном движении навстречу и куда-то вперёд.
Так, наваливаясь эмоциональной силой, Аликс Делапорте прибывает со всеми вместе к душещипательному финалу, указывающему прямой путь к доверию, возвращающемуся с пониманием, что жить надо не по лжи — так что лучше не обманывать.
Так вот скажите, о чём он раньше думал, ответите, как он смотрел в глаза своей подруги, деля вместе с нею ночную постель? Думал про плыть по общему руслу, обходясь без лишних проблем? Не хотел замечать или рассчитывал всё замылить? Если бы не отклик, который возник с другой стороны. Отклик, который поверг в смятение, открывая возможность и заставляя всё это переживать: влечение и невозможность дружбы, страх отторжения, чтоб признать себя не таким.
Растерянный юноша решается открыться, и, оказывается, что он не один. Он не один, но их не двое — кино продолжает ставить вопросы, чтобы парень искал на них ответ, определяя направление, признать в себе другого или спрятаться, как товарищ, за гетеросексуальной семьёй.
Молодому человеку приходится выходить из сложных обстоятельств, совершая ответственный выбор, показывающий дорогу для таких же, как и он, представляя кино инструкцией по безопасности преодоления трудностей самоопределения и связанным с ним опасных шагов навстречу (обману) или в сторону одиночества, пусть даже приносящего горькую боль.
Совершенно рационально, без нервных закидонов и громкой истерики, сквозь взволнованные взгляды, проступает глубина психологического напряжения, переживаемого шестнадцатилетним Карстеном (Аллан Хайд), не ускользающим от закономерной тревоги, сохраняя присутствие духа, позволяющего ему следовать здравому смыслу, делающему героя сильнее и мужественней, твёрдо зная теперь, что он — гей.
Главным раздражителем в этом фильме является эффект «скрытой камеры» возникающий от особого обращения с объективом, который становится случайным свидетелем встреч и разговоров действующих лиц, словно подсматривая за ними, не то нарочно, не то невзначай, останавливая минуты гнева и спокойных бесед, собирая воедино наблюдения за классом, соседями по комнате и друзьями по первой любви.
Старшеклассник Роберт с трудом осваивается на новом месте, неуверенно поглядывая по сторонам, настораживаясь от неожиданных открытий, подстёгивающих нарастающее напряжение взгляда, с которым Эзра Миллер принимается выполнять задание учителя, отправившего его с подругой сделать видеозарисовку о школьных делах, которые кажутся ему тёмными, а на деле окажутся ещё темней.
Разрывая тишину ожидания, в камеру врывается крик агонии умирающих тел, парализуя ужасом бессилия, оставшегося записью последних минут дыхания, которое залил кровью кокаиновый передоз, и теперь уже новое задание ведёт новичка по цепочке, чтоб составить школьницам некролог.
Продолжая видеонаблюдение, Антонио Кампос открывает герою своего фильма мелкие секреты, которые не скрывали великих тайн, рассованных по углам учебных покоев, сберегая репутацию заведения в ущерб здоровью его подопечных, участь которых, во многом, обречена.
Выбрав специфическую манеру письма (съёмки), Антонио Кампос не придумал внятного текста: не вышло у него контрастных решений, не нашлось для рассказа весомых слов — вся надежда на снисходительность, которой просит рассеянный взгляд Эзры Миллера, недоумевающего от того, что происходит и удивляющегося тому, что это вот так, обозначая собой слабость характера, бессильного преодолеть свой изъян.
Сюжет, как и все гениальное, несложен. В американском Серпухове двадцатых годов двадцатого же столетия живет чудовищно рассеянный мужчинка. Как он, при его-то везучести, умудрился дотянуть до своих лет — вопрос отдельный. На любовном фронте у него все чин чинарем: есть девушка, которая закрывает глаза на причуды избранника. В прологе киноленты мы видим героя, он за решеткой, а на заднем плане — виселица. Чуть позже выясняется, что смешить начинают с первых кадров. Итак, казнь от повешения была обманкой, но, возможно, и аллегорией на трудности, которые предстоит пережить героям. Рассеянный мужчинка отправляется в американскую Москву на заработки. Устраивается в универмаг, где продает взбалмошным теткам ткань футами. Карьеру, что ни удивительно, ему сделать не удается, но даме сердца он посредством почты и подарков на последние средства до поры до времени вешает лапшу тотального успеха и грядущей роскошной свадьбы… Ну а на здание, аки предтеча Кинг-Конга, он полез и на часах повис не просто так, а в рамках реализации проекта «разбогатей или умри, пытаясь».
Гарри Ллойд — один из членов триумвирата комиков-трюкачей эпохи немого кино. Не самый известный нашему брату, но в чем-то даже более преуспевший, чем его «конкуренты» Чаплин и Китон. Много креативил, частично выполнял трюки сам, впечатал свое имя в историю кинематографического искусства крупным шрифтом с болдом. У всех троих есть фильмы, которыми можно украсить макушку ели их творчества. «Огни большого города» у Чаплина, «Паравоз Генерал» у Китона и, наконец, «Наконец в безопасности!» у Ллойда. И вот по цитируемости и культовости, пожалуй, именно последний фильм можно считать самым-самым. Даже если человек не интересуется кино дальше просмотра передач и фильмов по ящику в выходные, когда-нибудь он наверняка натыкался на знаменитую сцену с часами. Если же предполагаемый индивид считает себя незашоренным киноманом, то факт непросмотра фильма, где мужик в шляпе и очках карабкается по карнизу и весит на стрелке уличных часов, должен гнести его тонкую натуру столь яростно, что тут два варианта: либо сдавай мандат киномана, либо, елки-палки, найди кино и воскликни потом с легкой душой: «Наконец посмотрел!».
Кадры с Ллойдом-«часовщиком» в контексте мирового кинематографа вездесущи. Киноцитаты повсюду. Как правило, с часами размером покрупнее. Но и просто хроникальные вставки — от «Здравствуйте, я ваша тетя!» до недавнего «Хранителя времени» — имеют место быть. Отрадно, что та сцена — лишь часть фильма. Конечно, его апогей, и минут через пять там уже финал. Но перед ней также много всякого замечательного. Смотришь фильм, смеешься неожиданным смехом и озираешься по сторонам в поисках хоть какого-нибудь тапёра. Магия немого кино да и только.
Forty (Сорок) должен стать следующим проектом Дага Эллина после Entourage, завершившего свое шествие по малым экранам в прошлом году. Сместив акцент с голливудских звезд на представителей среднего и высшего класса Нью-Йорка, Даг остался верен себе в построении общей концепции. Как и в Entourage, четыре главных героя:
- Кенни Дэвис, женат, двое детей. Три года назад зарабатывал в IB более $2 миллионов в год. Но финансовый кризис внес коррективы в успешную карьеру. Кенни умел не только зарабатывать кучу денег, но и думал о будущем: благодаря сбережениям дом в престижном районе пока что в безопасности, но надолго ли?
- Барри Корт, метросексуал, неприлично богат. Больше всего обожает шумные тусовки и роскошнейших женщин, о которых люди читающие эти строки даже не мечтают. Любит потратить деньги на дорогие и никому не нужные игрушки.
- Майк Бёрнс, персональный тренер, пиарится где только можно.
- Пит Райли, женат, невротик, среднестатистический семьянин, у которого слишком мало денег, чтобы обеспечить себя и семью.
Они знают друг друга с двенадцати лет и по-прежнему лучшие друзья. Судя по сценарию первой серии, Кенни будет главным героем: его персонажу уделено наибольшее внимание и его герой наиболее интересен. Год назад расставшись с престижной работой, он легко мог найти такую же в другом инвестиционном банке, но не знает, что он хочет от своей жизни. По его словам, в IB он не вернется, но чем заниматься дальше? Деньги в определенный момент закончатся, а перспектив пока что никаких.
Эллин придумал Entourage, когда он был немногим старше своих персонажей и простился с ними, когда их возраст вплотную приблизился к 35. В Forty четверке главных героев по 38. Даг снова пишет про людей, возраст которых близок к его собственному, что, на мой взгляд, в подобных историях идет на пользу в построении сюжета. Он не изобретает новых путей: четыре героя, друзья с детства, максимально не похожи друг на друга, любят потусить вчетвером.
Жанр Forty сложно определить. Это далеко не комедия (чем по умолчанию являются все получасовые сериалы на кабельных каналах). Это скорее драмеди, которое очень легко повернуть как в комедию, так и в драму. Есть серьезные вещи — сюжетные линия Кенни. Есть чисто комедийные элементы — сюжетная линия Барри, любящего заявиться с super hot babe на день рождение семилетнего ребенка и подарить Rolex за семь штукарей.
HBO заказал съёмки пилотной серии. Эд Бернс сыграет Кенни, Адриан Пасдар — богатого Барри, Майкл Империоли — Майка, а Майкл Рапапорт — Пита, Сьюзэн Миснер исполнит роль жены Кенни. Кастинг интересен. Вырастить ли Forty в полноценный сериал, надо полагать, узнаем ближе к лету, но хочется верить в его светлое будущее.
Newsroom (ранее известный как More As Story Develops) ознаменует возвращение Аарона Соркина на телевидение. Сериал расскажет о закулисной жизни новостного шоу на кабельном канале. HBO уже заказал полный сезон, секундные кадры из которого можно заметить в новогоднем промо-ролике канала. Джефф Дэниэлс играет главную роль. Грег Моттола поставил пилотную серию. Предположительно, в первом сезоне будет десять серий.
Уилл МакКаллистер, диктор десятичасовых вечерних новостей и главная звезда канала United Broadcasting Systems (UBS), возвращается на работу после двухнедельного отпуска и узнает принеприятнейшую новость: его «подвинули» на восьмичасовой таймслот (куда менее престижное время). Его команда и продюсер ушли вместе с новым диктором. У Уилла от прежней команды осталось всего лишь три человека. Но что еще хуже, студия подписала трехлетний контракт с Маккензи Макхэйл, которая станет исполнительным продюсером новостного блока Уилла. Что совсем не выносимо: Маккензи — бывшая подруга Уилла, и они расстались далеко не друзьями.
Читая сценарии Аарона Соркина, невольно чувствуешь себя немного недоразвитым (уж больно изыскано и красиво общаются персонажи) и каждый раз удивляешься, как ему удается написать экшн, где вместо стрельбы и погонь диалоги, а действие не выходит за пределы одного здания. Конечно, если начать дробить сценарии Соркина на составляющие, в них не окажется ничего сверхестественного, всё довольно просто. Вот только, чтобы добиться такой простоты, требуются годы кропотливой работы… и талант, естественно.
Сценарий открывается сценой, в которой Лонни, телохранитель Уилла, зачитывает множество угроз в сторону босса, написанных либо первоклассником, либо дебилом. Однако бодигарда больше заботит не сам факт наличия угроз, а как безграмотно они составлены. Одно из посланий предполагает, что Уилл — еврей. Так ли это, интересуется Лонни. На что Уилл отвечает: «Конечно, Уильям Данкан МакКаллистер. Я еврей». Перед студией, раздавая автографы, Уилл подвергается нападению, которое предотвращает Лонни, однако Уиллу, похоже, вообще пох, что творится вокруг него. Проходя мимо остатков своей команды, он не может правильно назвать ни одного человека по имени, потому что он начинает запоминать имена своих коллег только тогда, когда они дорастут до продюсерской должности. Уилл — отличный пример человека, с которым невозможно работать; ему, мягко говоря, на всех глубоко наплевать.
Уилл узнает, что ему предстоит сотрудничать с бывшей. Можно предположить, что главный конфликт будет крутиться вокруг Уилла и Маккензи, но Соркин не ищет легких путей и заметно утяжеляет положение для остальных персонажей. Дело в том, что предыдущую программу Маккензи на CNN закрыли. На UBS она приводит свою команду, в которой выделяется Джим Харпер. Но тут выясняется, что контракт с UBS был заключен без согласия Уилла. Наш главный герой далеко не промах и очень быстро заставляет канал изменить контракт Маккензи с трехлетнего на 150недельный с правом Уилла уволить продюсера в конце каждой недели. Как? Уилл согласился урезать свою годичную зарплату на $1 миллион (сколько он получает?!). При таком повороте Джим Харпер не уверен, что ему следовало следовать за Маккензи (в отличие от нее у него было много предложений от других компаний).
Когда Уилл и Маккензи переходят к открытой конфронтации и начинают орать друг на друга, а команды Уилла и Маккензи не уверены в своем завтрашнем положении на студии, Соркин делает занимательную вещь. Мы понимаем, что в какой-то момент главным героям нужно будет объединиться вместе. До этого момента нигде не было сказано, когда происходит действие. Выясняется, что на дворе 20 апреля 2010 года. Ничем не примечательная дата за исключением аварии на буровой станции BP в Мексиканском заливе. Старый как мир прием — заставить зрителей переживать за героев, когда мы знаем важнейшую информацию, о которой не подозревают персонажи. Уилл и Маккензи могут не только первыми сообщить о начале крупнейшей экологической катастрофы в истории Штатов, но также посветить этой теме целый выпуск, на что точно не отважатся конкуренты. Но удастся ли им отодвинуть на второй план личные проблемы для достижения профессиональной цели?
Премьера сериала состоится, надо полагать, этой осенью. Джефф Дэниэлс играет Уилла; Эмили Мортимер, обошедшая Морису Томей, — Маккензи; Джон Галлахер мл. — Джима.
***
Большой постскриптум, посвященный нескольким примечательным деталям в сценарии, которые никогда не будут видны на экране.
Часто авторы либо опускают описание внешнего вида персонажей, (ограничиваясь стандартным — имя, возраст и несколько прилагательных), либо расписывают каждого героя во всех подробностях. Соркин используют простой способ, который почему-то мало кто применяет: количество слов в описании персонажа напрямую зависит от его важности и участия в сюжете. Героев, которые появляются в одной сцене, Аарон удостаивает чести быть названными, но даже не указывает их возраст. Персонажи, которые появляются в двух-трех сценах, получают чуть более пристальное внимание. Например, такая характеристика у Слоан, знакомой Джима, работающей экономическим обозревателем на канале: «Новая порода сексуальных финансовых аналитиков».
Наконец, о главных героях Соркин говорит много, но никаких конкретных характеристик.
Джим Харпер: «Около 30. Джим не знает, что он невероятно привлекательный парень, потому что он посмотрел «Вся президентская рать» в семь лет, и никогда не был прежним. У него естественное чувство юмора, он уверен в себе, но не высокомерен».
Маккензи Макхэйл: « Нестареющая и красивая. Лучше всего в мире она умеет продюсировать новости, а все остальное на последнем месте. Несмотря на то, что она женщина в мужском мире, она не пытается выглядеть крутой — она слишком уверена в себе для этого. Она может быть смешной, глупенькой, даже застенчивой, ровно до того момента, когда она врежет тебе по коленным чашечкам».
Ничего толком не сказано, но какие яркие образы!
Соркин интересным образом использует музыку в сценарии. Очень рискованный прием. Нет, он не указывает конкретные музыкальные произведения. Но в определенный, сюжетно-важный момент «начинает играть музыка, возможно впервые за всю серию. И она будет с нами до самой концовки. Она будет модулировать от напряжения к волнению к торжеству». После чего в сценах автор указывает, как меняется тональность музыки. Опять-таки ничего конкретно не сказано, но создает необходимую атмосферу и подчеркивает действия героев.
И последнее. Если девяноста процентов сценария — диалоги, за редким исключением они состоят из одного-двух предложений, а на при описании действия слова приравнены к золоту (мало, но эффектно), то 85страничный скрипт читается максимум как 60страничный, что несомненный плюс.
Адаму ещё нет тридцати, он ведёт правильный образ жизни: бегает трусцой от инфаркта, избегает вождения машин, дорогу переходит только на зелёный, сторонится вредных привычек, снисходителен к подруге, прилежен в работе и терпелив к выходкам коллег. Нормальный такой середняк с перспективами и возможностями, что ставит под сомнение внезапно открывшийся у него рак.
Как же так? Куда бежать и что делать? Малоопытный больничный психолог пытается оказать помощь и давний приятель, тоже, похоже, готов. Однако ему не нужны утешения: в интернете написано, что шансы у него «туда-сюда», фифти-фифти, то есть, можно выжить, но также можно уйти.
Так вот, как остаться, как быть с собою и с другими людьми, когда жизнь остаётся жизнью, в которой есть место измене и преданной дружбе, поддержка других и помощь родни, ведь, пока она не окончена, есть продолжение, туда и сюда.
Глядя на соседей по лечебнице, парень справляется с паникой, поддаваясь спокойствию насмешливых стариков, беззлобно прощается с подругой, пытаясь нигде не выходить из себя. Вместо гримасы боли его сопровождает усмешка, составляющая ту половину выбора, который он сделал сам.
Одно дело — печалиться и прощаться, другое — не останавливаться и не переставать, не переставать дружить и терпеть бесцеремонное нахальство своего друга, поддерживать немолодых родителей и не жалеть о потере, что зрела давно. Есть вариант с гнетущими мыслями, но остаётся возможность вынести тяжесть дымной травой, не выдавая ложного хладнокровия, борющегося с отчаянием, наполовину, туда-сюда.
В этой половинности пребывают надежда и безнадёга, обман и доверие, дружба и ложь. Так было до, так осталось и после диагноза, лишь оглушившего нежданной бедой, изменившей настроение, но не поменявшей сути, где всё фифти-фифти, финти — не финти.
Это же хорошо и для самой картины, не перелитой оптимизмом и не переполненной грузом, раскладывая их по равным весам, соединив вместе терпение Джозефа Гордон Левитта и неугомонность Сета Рогена, не оставляющего друга в покое, убеждая, что на место ушедшим приходят другие, любовь есть альтернатива измене, слабость граничит с силой, а поражения — это результаты побед, части целого, отделяющего от пустоты.
Однажды, открыв дверь, хозяйка обнаружит у порога мальчишку, заявляющего ей о своём родстве. Отрицать бессмысленно — у парня есть доказательства, возвращающие женщине память о том, с кем она распрощалась десять лет назад, отдав на усыновление в чужие руки, так и не создав после своей семьи.
Нырнув под руку, ребёнок носится по дому, требуя, чтобы мама отвезла его в другой городок, говоря, что там с людьми творится неладное и надо что-то делать, но он не знает что, бормоча о колдовстве и превращениях, лукавым взглядом побеждая сомнения, идти или не идти.
Со слов мальца, захудалый посёлок населён персонажами сказок, повязанными, кто кровью, а кто давней враждой. Балом правит злая королева — мэр города, приёмная мать сынишки, не знающая, как с ним совладать. А вокруг ничего не подозревающие люди, что в глазах ребёнка имеют совсем иное лицо и другую жизнь, чем та, что у всех на виду.
Кажется, что мальчик блажит, но проверочная игра приносит веские аргументы в пользу опасений малого, открывая путь к исследованию разных историй, текущих под прикрытием обманчивых лиц: прекрасный Принц, спящий в беспробудной коме и скромная Белоснежка, расстроенная его бедой, коварный волшебник, выдающий себя за простого и обычный доктор, притихший, как чудесный сверчок.
Интерпретируя реальность в сказочные версии, сюжет выкладывает все «про» и «контра», обращая суровую действительность в бурлящее страстями небытиё, накладывая книжный текст на решения живых героев, прикладывая к ним страдания вымышленных, доказывая, что поступки одни и решения общие — тот самый урок добрым молодцам, познав который, ребёнок стремится довести до взрослых умов.
Не смотря на старания улыбчивого мальца, получается это с заметной натяжкой. Да и сам Генри, ухмыляясь, даёт повод для многих сомнений, открывая дорогу для противоречивых мнений, представляя его фантазии бредом сумасшедшего, навязавшего своё видение тем, кто потерял здравый смысл, развивая игру разума и безумия, приобретающую неожиданно рациональный смысл.
Беда, что параллели получилось неравнозначными: нарочито отстранённая сказочная часть на стыке диссонирует с половиной реальности, разбивая одни и те же характеры, и лишь Роберт Карлайл выдерживает давление времён, равноценно перехода из одного в другое, из злого гения в добропорядочного старика.
Сдобренная выдумкой, реальная жизнь предстаёт в больших упрощениях, подчинённая следовать порядку заданных схем. Впрочем, в этом можно увидеть и силу, позволяющую, немудряще вывести житейскую мысль и простую мораль, меняя местами больного и доктора, мнимую самонадеянность взрослых на убедительную навязчивость детской фантазии, по сказкам определяющей кто есть кто.
Noir — киноадаптация одноименного аниме, которой для канала Starz занимаются Сэм Рэйми и Роберт Тейперт, сделавшие «Спартак: Кровь и песок». Стивен Лайтфут, написавший сценарий пилотной серии под названием Two Maidens who Govern Death (Две девушки, которые управляют смертью) и выступавший шоураннером, покинул проект и был заменен Шоном Яблонски (продюсер/шоураннер сериала Suits). Рэйми, Тейперт, Джошуа Донен, Билл Хэмм станут продюсерами сериала. О кастинговых решениях пока что не сообщалось. Количество серий в первом сезоне должно составить стандартные для Starz — восемь-десять.
1961 год. Париж. Джон Ланкастер делает предложение Мирей (29, красивая, элегантная, стильная, Бордо и Денев в одном лице). Они отмечают помолвку в клубе «Libertine» (известном месте, где можно воплотить в реальность свои самые смелые сексуальные фантазии) вместе со знакомыми, Лоуренсом и Смитом, даже не пытающимися скрыть от окружающих, что они — агенты ЦРУ.
В то же самое время в одном из парижских борделей происходит встреча между Сергеем и Тайлером. Сергей быстро понимает, что Тайлер — это не тот человек, которого он ждал. Но не успевают мужчины наставить друг на друга пистолеты, Кирика (девятнадцатилетняя роскошная японка), изображавшая гейшу, за одну секунду убивает Сергея и обезоруживает Тайлера. Кирика работает вместе с Лансом. Они оба из древнего клана наемных убийц. У нахлынувших русских агентов нет ни малейшего шанса выжить в смертельном бою.
Сергей работал на Виктора, русского шпиона, вышедшего на одного из агентов ЦРУ под псевдонимом Пандора, готового продать список всех американских агентов в Восточной Европе. Однако на встречу Пандора не явился, послав Тайлера. Сергей был не просто подчиненным Виктора, а его другом. Виктор предполагает, что его людей убил некто Нуар, самый известный киллер в мире, личность которого еще никому не удавалась установить.
Поимка убийц Сергея становится личной вендеттой Виктора, намеревающегося использовать Мирей в своих целях. Четыре года назад Джон сильно сидел на наркоте, и однажды в его номере нашли мертвую женщину. Отец Джона — владелец главных военных заводов США: если ему что-то нужно, то ЦРУ начинает работать только на него. За Джоном «прибрались», и дело замяли. Виктор угрожает Мирей опубликовать фотографии Джона и мертвой женщины, если она не согласится работать на него.
Тем временем, работодатель Кирики и Ланса сообщает им, что список агентов будет передан Мирей. Им необходимо завладеть списком и устранить девушку.
Как Виктор заполучил фотографии с Джоном, которые он использует для шантажа? Кто скрывается под псевдонимом Пандора? Кто же на самом деле Нуар? Кто такие Кирика и Ланс? Что в этой истории забыли двое агентов ЦРУ, Смит и Лоуренс, ночами просаживающие кучу денег на бухло, блэк-джек и шлюх? Выживет ли Мирей в схватке с двумя профессиональными киллерами?
И это лишь малая часть вопросов, на которые хочется получить ответы после первых 25 страниц пилотной серии.
Было бы странно, если бы Сэм Рэйми и Роб Тейперт, вдоволь поэксплуатировав насилие и обнаженную натуру в «Спартаке», не продолжили использовать отлаженную схему. Подавляющее количество времени персонажи проводят в клубе «Libertine» («Развратник»), где официантки разгуливают в нарядах из лучших коллекций секс-шопов; в многочисленных коридорах и приватных комнатах посетители реализуют свои сокровенные секс-фантазии, о которых мы боимся сказать вслух; на сцене устраиваются представления, перерастающие в оргии. И это еще не считая того, что сценарист постоянно раздевает главных героинь — Кирику и Мирей.
Экшном проект не обижен. Сцены действия пытаются максимально дистанцироваться от обычных боевиков и во многом напоминают ожившее аниме: яркие, сочные, с предполагаемыми жесткими монтажными склейками, концентрирующиеся на лицах и эмоциях героев, резко переходящие в слоу-мо и обратно, не стесняющие показывать насилие с максимально допустимым рейтингом…
Как в любой хорошей детективной истории, в «Нуаре» каждый персонаж — совсем не тот, за кого себя выдает. Герои ведут двойную игру, заключают сомнительные союзы, кидают друг друга, лишь для того чтобы через десять страниц сюжет снова развернулся на девяноста градусов и понесся в совершенно ином направлении.
Я не смотрел оригинальный аниме-сериал. Насколько можно судить по описанию с «Википедии», авторы нового проекта заметно перелопатили сюжет, изменили мотивацию персонажей и их прошлое, перенесли действие в модные шестидесятые. Уже понятно, что «Нуар» будет напирать на стиль, секс и эффектный видеоряд, заметно упрощая сюжет и оставляя на втором плане причинно-следственные связи. Но даже в таком виде мы вполне можем получить хорошее action-porn, которое будет просто-напросто весело смотреть.
Бессердечные люди. Только бессердечные люди могли лишить этот фильм имени, навесив вместо родного названия ширпотребный лейбл. Нашли приманку, чтобы заманить легковерных людей. Походя обокрав маленького. А детей обижать грешно. За что они так Баттерфилда? Ведь это его фильм, и то, что они сделали — бессовестно. Мало того, что юлят перед зрителями, так ещё и обделяют талант. Ох, не знаю, что сделает с этим талантом гормональный взрыв, но, надеюсь, на «Игру Эндера» его ещё хватит, а там, глядишь, не снесёт ветром голову, пойдёт дальше, карабкаясь в высь, назло выкрутасам наших прокатчиков, лишённых честности детских сердец. А фильм-то ведь о сердце.
Рукодельный мальчишка удивляется, что отцовскую игрушку нужно заводить «сердечным» (в виде сердечка) ключом. И это ключ: пожилой месье никак не может сладить с рассерженной собачкой, мешающей ему сблизиться с престарелой мадам; смущаясь инвалидности, станционный инспектор (непревзойдённый Саша Барон Коэн) не видит способа познакомиться с очаровательной продавщицей цветов, девочка Изабель (та самая Хлоя Моретц) мечтает разогнать своё сердце приключениями, а старичок (потрясающий Бен Кингсли) из сувенирной лавки мучается сердечной болью, вспоминая свой прежний успех.
Кругом — сердце. В лучащихся глазах антиквара, в усмешке матёрого знатока. Оно и в груди мальчика, занятого тем, что делал его погибший отец. Да, он бегает меж вокзальных часов, переводя стрелки и смазывая механизм. Но он не хранит время. Он бережёт память о любимом, пытаясь отремонтировать старый подарок, в надежде получить от него какой-то ответ. А вокзальную работу ему навесил спившийся опекун, отрезав его от мира лабиринтом потайных ходов.
Каждый ищет своё. И задача Скорсезе состояла в том, чтобы удовлетворить всех. Приключения? Будут. Ведь есть загадочная машина, которая оставит чужой автограф, открыв приятелям чей-то секрет. Этот секрет воскресит былое и вернёт угасшую славу, в нем родится дружба и вернётся мечта. Мечта человека, снимавшего фильмы, задолго до новомодного красивого «тридэ».
Оказалось, ниточка от металлического человечка тянется к истокам киношного дела, к тому, кто его начал, но не смог потом продолжать, оставив другим открывать для себя «фабрику грёз», неподдельно восхищаясь чудесами светотени и волшебством превращений, которые дарит большое кино.
Доверив прошлое истории со встроенными мгновениями «великого немого», Марти во всей красе показал его настоящее. Скорсезе по полной программе отжал эффектность новейшего формата изображения, дав ему простор панорамной съёмки и близость предметного мира, сияние света и свечение лиц. Он заставил бегать людей и носиться с камерой, он нашёл цвет и задал скорость.
Мужик знает технику и дружит с головой. И в том ему помог сценарий, перековавший роман Слезника в образец сюжетного совершенства, где чувственность и человечность неразделимы с оптимистичной верой в способность собственных сил, где сбалансированы авантюризм и эмоциональный подъём, глубокие переживания и простая игра, в которой комизм не умаляет драмы, сохраняя извечную правду, что дарит кино.
Нет, Марти реально превзошёл себя, делая этот фильм универсальным произведением искусства, демонстрирующим, как далеко шагнул кинематограф, обогатившийся интригующим сюжетом и хитроумными приёмами, которые и не снились Жоржу Мельесу, давшему потомкам неповторимый шанс сделать чудо, не плодом фантазии, а делом собственных рук, щекоча нервы пугающими виденьями и расталкивая сердце топотом беготни.
Скорсезе сплетает авантюрные приключения и межличностные связи, стремительные погони и ужасный кошмар, наводя психологические мосты и устанавливая контакты, не позволяя механике отодвинуть в сторону живые души, которые живут во взглядах актёров — людей, чьи сердца нашли ключ к характерам, представшим в выразительных минутах блистательных сцен, где лаконизм — кратчайший путь к ясности, хотелось бы думать — для всех.
Казалось бы — куда дальше. А Скорсезе пошёл. Он не потерялся в обычной сердечности, сглаживая юмором типологию житейских сцен, давая слово поступку, решающему для каждого и всё для всех: ключик в сердце машины, ладонь, прижатая к ладони, маленькая хитрость и отважный шаг — детали, преображающие вид героев, открывая их друг другу, иногда совсем с другой стороны.
Мартин сработал на славу. Это его картина. Но «сделал» её Баттерфилд, без живого участия которого потерялись бы все вокруг, ибо мальчик силён в партнёрстве, не уступая дороги старшим, но и не позволяя придавить себя, творя без притворства, по воле желаний, выражающих всё его богатое естество. По взгляду камеры видно, что Марти всё понимает и, в благодарность, готов носить паренька на руках.
Я же не могу скрыть своего удивления от на редкость успешного дублирования актёрских речей, заменившего их близким мне языком без потери образной материи, что ткали актёры оригинальной версии, с которой имеет смысл ознакомиться в натуре, но и с русским словом, прямо скажем, вышло очень даже прилично, и детский голос Никиты Сологалова был не ниже уровня, который задавал ему на экране эталонный Хьюго Кабре.
