Вы можете удалить не более пяти своих рецензий.После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более .После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну.После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий.Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.
Пятисерийный сериал, от которого в жилах стынет кровь
США. 30-е годы. Милдред Пирс (Уинслет) — идеальная жена: хозяйственная, умная, привлекательная. Старенький радиоприемник радостно поет «ля-ля-ля», в доме вьётся прозрачный дымок счастья, звучит детский смех, на кухне вкусно пахнет свежеиспеченными пирогами. Как бывает в таких случаях — на первый взгляд все прекрасно, но идиллия обманчива. Неверный муж, облысевший безработный сластолюбец с мордой кокер-спаниеля, погорел на продаже земельных участков и ушел к любовнице. Оказавшись на грани нищеты с двумя малолетними дочерьми на руках, Милдред тщетно пытается найти работу, выслушивая обидные заявления в духе «годитесь только в домработницы». Великая Депрессия ожесточает и без того не очень нежные городские нравы. Совсем отчаявшись, она идет официанткой, где для нее открывается новая поразительная истина «даже в тяжелые времена люди хотят кушать» — и вскоре стремительно богатеет.
Основное действие этого неплохого сериала, сделанного талантливым американцем Тоддом Хейнсом специально для взрослого канала HBO, развернется несколькими годами позже, когда главная героиня откроет успешную сеть закусочных, будет ездить на дорогом авто, дарить деньги обнаглевшему любовнику-альфонсу (Гай Пирс с усами в роли похотливого плейбоя) и налаживать сложные отношения со взрослой дочерью (красивый выход рыжеволосой бестии Иван Рэйчел Вуд в заключительной серии).
Интересные настают времена: ТВ-проекты становятся все популярнее, иногда даже получаются качественнее, чем многие полнометражные картины. Серьезные постановщики всегда обходили стороной формат телефильма и считали ниже своего достоинства работать в нем, актрисы в свою очередь мечтали сбежать в большое кино. И вот теперь Кейт Уинслет на пике актерской карьеры играет свою третью лучшую роль — причем в не какой-нибудь оскаровской глам-драме, а в мини-сериале. Режиссер Хейнс проделывает всевозможные хитроумные манипуляции.
Mildred Pierce — настоящий перевертыш. Неспешное повествование, практически буквальное следование визуальной манере голливудского кино 50-х годов. Сначала тебе кажется, что смотришь духоподъемную драму, потом ленту о социальной борьбе среднего класса с аристократией, потом трагичный спектакль о горькой женской доли. На самом деле все эти представления — ложный путь и обман. Четыре часа здесь тратят на то, чтобы мы вникали в проблемы отдельно взятой женщины, трудяги-матери в исполнении Кейт Уинслет, которую в конце, за десять минут до финальных титров, любимая дочь виртуозно разорвет на части. Предательство близких людей — это самый страшный, немыслимый поступок, который только возможен в человеческой жизни. Финал «Милдред Пирс» методично, нестерпимо закатывает зрителя в асфальт. Зло не просто тут побеждает за очевидным преимуществом, оно торжествует, непринужденно вырезая все живое. Все, что остается добру — заплакать, заглушив боль алкоголем. Наверное, поэтому сериал заканчивается столь замечательной фразой: «Ну так, давай, нажремся?»
Считаю, что все девочки-подростки в возрасте 14—18 лет должны немедленно разлюбить свои проклятые Twilight и начать уже по-крупному фанатеть от испанской ленты «3 метра над уровнем неба».
Это, в целом, проверенная кондовыми методами, собранная из всевозможных клише, совершенно бесстыжая мелодрама про любовь уличного хулигана к отличнице — но сделанная с фантастической импульсивностью, энтузиазмом и особой художественной предприимчивостью. Какие там сочные цвета, а какие сентиментальные песенки играют на фоне — ох-ох! Конечно, для циников, киноманов, просто для людей с хорошим вкусом — это стопроцентный wrong number. Но если вы считаете, что нет ничего сексуальнее, чем целомудренная девушка на мотобайке, иногда с особой нежностью вспоминаете свой пубертатный возраст, обожаете молодежное кино и вас не бесят слезливые статусы в фэйсбуке — добро пожаловать.
Броская и сочная трагикомедия; роман Woody c Европой продолжается
Это будет, право, странно, если в ближайшее время признанный классик американского кино Вуди Аллен не получит денежный гранд из личных рук министра культуры Франции Фредерика Миттерана, в благодарность за содействие туризму в его стране. Потому как новый фильм мэтра, снятый на волне успеха испанской «Вики Кристины Барселона», «Полночь в Париже» — трогательный воздушный кинопоцелуй; чистосердечное признание в любви к милому городу, самое искреннее из всех, что я повидал. После него в инфернальном порыве хочется бросить дела, занять кучу денег у друзей, улететь в спонтанное приключение. Фильм сразу подминает под себя: начальные пять минут — сменяющиеся под тихий блюз открытки популярных городских пейзажей. Главный фасад Нотр-Дам, площадь Вандом, река Сена, Базилика, стеклянная пирамида Лувра, триумфальная Арка, уютные бульварчики, Люксембургские сады. Камера не злоупотребляет только видами вульгарной башни — Аллен оставит ее напоследок и снимет в самом банальном раздражающем ракурсе, под проливным дождем. Потому что так надо будет.
Итак, молодая супружеская пара приезжает из США во Францию. Великовозрастный дурак Гилберт (популярный комик Оуэн Уилсон), переживающий кризис среднего возраста, ищет вдохновение для написания первой книги. Пока крайне приземленная невеста (МакАдамс), интересующаяся шопингом и кафешками, тусуется по ночным клубам с пустобрехом-интеллектуалом (Майкл Шин, прикрывающийся идиотской бородой), Гилберг гуляет часами по кружевам узких улиц, где однажды в полночь проваливается в богемный Париж двадцатых годов. Там — шансонье играющие на аккордеонах, шумные компании, шампанское льется рекой, а участливые кухонные беседы не стихают до утра. Главный герой сходится с именитыми персонажами прошлого: Скоттом и Зельдой Фицджеральдами, Эрнестом Хемингуэем, Гертрудой Стайн, Матиссом, Дали, влюбляясь в музу Пикассо — француженку Адриану (Котийяр).
Аллен, конечно, молоток: так беззастенчиво смыть человека во времени мог только он. Герой просто идет по улице, садится в машину — хлоп! — и он уже в иной эпохе. Можно конечно в этой связи напредъявлять кучу претензий, но, будучи по факту изящной туристической открыткой, фильм «Полночь в Париже» слишком красив, чтобы быть правдой. Он прост даже не как притча, а как анекдот. Короткий, смешной, с некоторой выдумкой и моралью. Аллен только по одному ему известному рецепту знает, как превратить банальную, навязшую в зубах, до тошноты надоевшую американизированную романтическую комедию в струящуюся россыпь кадров-конфетти. Да так, что будешь подпитываться красотой с экрана, ловить кайф каждую минуту — от абсурдных сцен (самая смешная, когда герой ворует ожерелье из гостиничного номера), остроумных словесных пикировок и точечных ударов легкого интеллектуального юмора.
Марион Котийяр очаровательна в облике начитанной парижанки — она распространяет вокруг себя такой мягкий утонченный эротизм, что невозможно устоять; Эдриан Броуди чудесен в двухминутной роли Сальвадора Дали; вездесущий Оуэн Уилсон впервые не раздражает. Так уж вышло, что его перекошенное чудаковатое лицо добродушного парня — это и есть наиболее точный портрет самого Аллена. Как он важно ходит по Парижу в своих чуть-чуть великоватых брюках, как трусливо и немного по-мальчишески сбегает от жены, как перед ответственным свиданием долго обрызгивает духами не глаженую рубашку — такому увальню невозможно не симпатизировать. А мораль сей, как заметил киновед Сэм Клебанов, «интеллигентной сказочки» достаточно проста: цените время и близких людей, которые вас понимают. И никогда, слышите, никогда не говорите своим мечтам Оревуар.
Великолепная картина «Желтое море» — двухчасовая с лишнем криминальная корейская драма от режиссера х/ф «Преследователь», большой кассовый хит у себя на Родине (2 млн зрителей), показывали на каннском кинофестивале в «Особом взгляде». Это, без лишней скромности, идеальный фильм об идентификации человека, который долгое время не может вписать себя в нормальный образ жизни, а когда попадает в неприятности, впервые по-настоящему обретает самого себя.
Главный герой — никто, обремененный долгами таксист из китайской провинции, еле сводящий концы с концами, страдающей зависимостью от игры в маджонг. По утрам к нему приходят неприятные люди, таскают за волосы, говорят «гони деньги, браток!», а ему все время сниться голая жена, которую он полгода назад отправил на заработки и больше не получал от нее ни весточки. Вскоре таксисту предлагаю в качестве погашения основного долга зарезать человека: он соглашается, нелегально добирается в Южную Корею, долго выслеживает жертву, а когда собирается на дело, как обычно, все идет наперекосяк. Изрядно хромающий (подвернул ногу при неудачном прыжке) герой бежит, за ним начинается охота — копы, непонятные бандиты, даже собственный работодатель, решивший избавить от ненужного свидетеля.
В узком кругу ценителей корейского кино по негласному правилу принято ругать «Желтое море», называя его проголливудским невнятным винегретом или длиннющей штамповкой. Понятно почему: люди привыкли ждать от корейцев азиатского экстрима, запредельной жестокости, каких-то остросюжетных философских трактатов. Здесь же отличный сценарист и режиссер Хонг-джин На почти три часа дает натуральный блокбастер — с экшен-эпизодами, автомобильными погонями, громоздящимися друг на друге мясницкими разборками. При этом стыкует совершенно разные жанры: мощный криминальный триллер из категории «человек против системы» скрывает под собой острое социальное высказывание на тему национальных проблем, а запутанный сюжет с несколькими параллельными интригами трогательно перекликается с любовной линией и внутренними исканиями главного героя.
Сними что-то подобное в США с известными голливудскими артистами — сорвешь моментально кассу, выйдет абсолютный хит в духе Джейсона Борна. Но, если честно, хочется надеяться, что жадные продюсерские лапы с модой на ремейки не доберутся до «Желтого моря». Потому что в этом размашистом триллере чувствуется какое-то совсем не по-здешнему ровное дыхание. Особенно в финале, когда израненный герой, совершенно осатаневший от всей кровавой бойни, в идиотской свалявшейся меховой шапке, с трогательным сверточком в руке, подходит к лодке, взводит курок, говорит: «Заводи, старик, мотор, мы едем домой» — и вскоре засыпает под убаюкивающий шелест волн. Именно в такие моменты понимаешь, за что любишь корейцев с их бесконечной жестокостью. Словом, маст си энд стронгли рекоменд-с.
Три брата, изгнанные с родной алжирской земли, оседают по велению судьбы где-то на дне Парижа. Старший, одноглазый и в суровых порезах, недавно приехал с войны; другой, очкарик из категории вечно молодых людей, лишенных склонности к определенному роду занятий — покинул тюремные нары, где ему напрочь переклинила мозги революционная идеология; третий, самый младший и кучерявый, долго мыкался с престарелой матерью по трущобам, но вскоре нашел себя в профессии сутенера. Поняв, что уважение в обществе не выписывается по талонам, братья решают организовывать собственный вооруженный отряд-партизан. Некое национально-освободительное движение за независимость Алжира, крепко стоящее на принципах «Дайте нам свободу», «Французы нам мешают!».
Основное действие начнется несколькими годами позже, когда герои будут ездить на дорогих машинах, стрелять в жандармов и красиво наезжать на зажиточных поселян, отказавшихся финансировать грядущую революцию. Это невообразимо длинное, тяжеловесное, размашистое полотно, в котором, как говорится, чувствуется дыхание эпоса. Режиссер Рашид Бушареб слишком сильно хочет быть Копполой, иногда он забывается и начинает буквально по эпизодам воспроизводить «Крестного отца». Здесь алжирские террористы, словно гангстеры эпохи «сухого закона», ходят в пиджаках, длиннополых пальто, носят шляпы, при этом один похож на Лука Брази, а другой треплет всех кого не попадя по щеке и с нотками молодого Вито Корлеоне произносит прочувственные речи. В картине присутствуют также и другие «метки», отсылающие к небезызвестной классике: таковыми являются, например, драматические сцены убийств через удушение бельевой веревкой. Удивительно даже, что за два с половиной часа никто не обнаруживает у себя в постели подброшенную голову племенного жеребца.
Камера спонтанно отслеживает хронологию: вот один из братьев женился, вот через минуту супруга рожает, а вот и в следующей сцене повзрослевший сын играет во дворе. То ли в попытках охватить огромный временной промежуток между 1945 и 1962 годами, то ли не будучи просто талантливым рассказчиком, Бушареб беспрерывно путается в истории, не концентрирует внимание на конкретных вещах — в итоге, беспощадно шпарит мимо нот. Гражданский пафос довлеет над сюжетом, придавливает и героев, делает их схематичными. Актерам придумали типажи, но забыли прописать характеры. Общее впечатление круто развёртывающегося гангстерского эпоса быстро сменяется какой-то вязкой сериальщиной планки телеканала РТР. Поэтому вполне закономерно, что изначально скандальный фильм Бушареба «Вне закона» со свистом пролетел как мимо 63-ого Каннского фестиваля, так и мимо всего остального.
Достаточно поздно, около половины двенадцатого. Убиваясь наркотой и сантиментами, трое незнакомых в туалете престижного пентхауса будут трещать о любви, женщинах, сексе, выпивке. Свобода для них как бесконечное сексуальное приключение, жизненный путь — как белый порошок, пущенный в носоглотку, а любовь — как вредоносный вирус, отравляющий ум и сердце человека. Убитый в дрова главный герой с именем ленивца из Ice Age глушит виски неспешными глотками, копошит в памяти обрывки непростительно счастливого прошлого, а также мечтает выйти из душного сортира к любимой девушке. Зовут девушку Лондон.
Хантер Ричардсон — не болтун Тарантино, но забирает не хуже. Он способен развлекать разговорами ни о чем, и не скучно практически ни секунды. Джейсон Стэтхем с полубезумными глазами (здесь вопреки мнению скептиков играет живого человека и почти не машет кулаками) вещает про то, как он ходил в подпольное заведение, где женщины пристегивали его на поводок, заставляли облизывать сапоги, унижали, били ногами, плетками. А его собеседник Крис Эванс не сочувствовал ему, не пытался понять, а именно с любопытством вопрошал: «Каково оно?». Фильм наполнен убийственной грязью диалогов, слова «sex» «drugs» «love» рифмуются с легкостью детской считалки, а действующие личности невольно напоминают персонажей романов Брета Истона Эллиса (сравнение усиливается еще и тем, что одного из них зовут Бэйтман).
Чувственный, трогательный и правдивый фильм о любви. Мог бы стать. Но — не вышло, режиссер не вытянул ноту. По большому счету в картине нет смысловой нагрузки: герои что-то делают, куда-то идут, но никак не развиваются. Поэтому, когда смотришь — вроде бы захватывает, да, местами продирает, но после просмотра остается ощущение поверхностного трепа. И эта странная девушка Лондон, растворившаяся в послеполуденном солнце — я так и не понял, если честно, за что ее любить? Короче, цинично-сентиментальная зарисовка, не больше.
Скажу банальность, но все же: кино бывает разным. Как серьезное, так и совсем не серьезное. Есть авторское, фестивальное, арт-хаус, а есть мейнстрим, который снимают с прицелом на определенную целевую аудиторию. Есть любимые фильмы, которые пересматриваешь при любом удобном случае («Крепкий орешек», «Армагеддон»). Или есть, допустим, общепризнанные шедевры, на которых засыпаешь на десятой минуте (for me — «Список Шиндлера», Blade Runner). Но бывают также и другие фильмы, особые. Про них ты восторженно рассказываешь близким, советуешь всем-всем друзьям, но при этом обычно честно оговариваешь в конце, что кино хоть и понравилось, но по сути оно плохое. Дебютный фильм Dark Country актера Томаса Джейна как раз из таких.
Фильм, несмотря на 3D, вышел в США сразу на DVD. Получил отрицательные отзывы критиков, унизительные оценки от киноманов и пропал, кажется, на дешевых дециметровых телеканалах кабельного ТВ. Не знаю как сейчас, а раньше бездействие, приведшее к чьей либо смерти, было уголовным преступлением. Поэтому, извиняйте, буду яростно пиарить данную мистическую кинокартину. «Территория тьмы» — это такая жутковатая смесь «Попутчика» с Рутгером Хауэром, англо-французского ужастика «Тупик» и разумеется линчевского «Шоссе в никуда».
Двое молодоженов, мужчина средних лет Ричард (Томас Джейн) с ручищами, как у грузчика, и симпатичная девушка Джина (Лорен Джерман), едут из Вегаса через пустыню на стареньком «мустанге» цвета ясного неба. Он крутит баранку автомобиля, долго не может понять, по какой дороге ему лучше двигаться (по шоссе 95 или 92?), проговаривает закадрово историю, как в юности повстречал девушку с платиновыми волосами и не смог с ней познакомиться. Она — то ли бескрылый ангел чистой красоты, то ли проститутка из придорожного мотеля — молчалива и загадочна. Во время ночного путешествия на безлюдной трассе (герои замечают, что уже давно, около часа, не видели фар проезжающих навстречу машин) в тишине холодной ночи они подбирают ободранного кровавого парня. Далее романтический характер поездки меняется, а медовый месяц превращается в настоящий ночной кошмар.
Цепляет, как светят фонари через запотевшие стекла гоночного «мустанга», как желтая линия разметки блуждает в бесконечных асфальтированных дорогах, как медленно, словно по виткам, нарастает напряжение в ленте — ссора, незнакомец, кровавая разборка, труп в багажнике, подозрительный коп, погоня, развязка. Да, возможно, фильм выглядит дешево, ему не хватает динамики и с монтажом очевидные проблемы, зато тут есть стилистика нуара, романтизм дороги, постоянное ощущение проселочного ужаса, а также незабываемая сцена женской мастурбации на скорости 140 км/ч (горячий воздух из-под капота! холодной лед! Oh baby…). Оторвать взгляд от экрана не представляется никакой возможности. В финале — сюжетный твист, который переворачивает всё с ног на голову, заставляя полностью переосмыслить увиденное. Почему незнакомец с кровавым рылом так много знает о героях? Почему Ричард вспоминает о девушке из детства и не может выбрать шоссе? И вообще — почему весь этот абсурд происходит именно с ним? Не хочется спойлерить, поэтому скажу так: это не просто дорожный ужастик в стивенкинговском стиле, это история отдельно взятого психопата, у которого от любви заиграла совесть. Понимайте, как хотите, а еще лучше — найдите, посмотрите это великолепное кино. Хотя по сути оно — да, да! — плохое.
Среди величаво стоящих небоскребов, забытых звезд, горящих неоновых логотипов шумит, гудит до полуночи человеческий улей; над пятничной суетой скользит нью-йоркское метро. В кадре — два главных героя, новоиспеченная шебутная парочка, которая стоит на крыше высотного здания, задумчиво следя сверху за переливами светящегося мегаполиса. Он — ухоженный, опрятный директор глянцевого журнала (Тимберлэйк); она — взбалмошная фифа из кадрового агентства (Мила Кунис). Оба немного циники, оба унизительно брошены своими гёрл и бойфрендами. Познакомившись в аэропорту, проведя целый день вместе, вскоре они решат переспать друг с другом — «забив» на серьезные отношения, в отсутствие чувств, что называется, без обязательств. Первый раз получится легко и играючи, дальше — намного сложнее.
Первое, что хочется сказать: фильм «Секс по дружбе» заслуживает самых лестных слов. Второе, снять увлекательный ромком, при этом удержать напряжение, интерес зрителя до конца — это огромное достижение в наше время. Поскольку жанр комедии про отношения полов по большому счету мертв, все возможные сексуальные революции отгремели, даже гей-парады, кажется, не вызывают былого ажиотажа у людей. На извечный вопрос «можно ли сначала переспать с девушкой, а потом уже решать: знакомиться с ней или нет?» общество давно придумало ответ, как метко подметила героиня Патришии Кларксон — делайте, что угодно, только не забывайте предохраняться. Третье, режиссер Глюк не совершает переворотов в жанре, просто со знанием дела разыгрывает два своих козыря. Актеров и «химию» между ними.
На Тимберлэйка, как ни странно, приятно смотреть. Впрочем, поп-идол со всепокоряющей силой выковывает свою необычайную актерскую судьбу через роли неудачников и слюнтяев (см недавнюю «Очень плохую училку», где сыграл очкарика-задрота — желание зацеловать кумира у девочек пубертатного возраста, уверен, пропадет моментально). Уроженка украинских Черновцов Мила Кунис — настоящая и красивая, словно ангел с лучистыми глазами. Плюс, она божественно куксится. Между героями пробегают искорки, противоположности притягиваются. Она грубовата, а он мягкотелый. Из ее чашки всегда пахнет крепким кофе, у него стынет айс-ти. Она с регбийной резвостью обнажается в такси, а он во время секса даже не снимает носки. Практически единственное, что можно и, наверное, нужно предъявить картине — это финальные десять минут, независимости и наплевательского тона создателям не хватило, завернули всё красивым бантом в хэппи-энд. Если бы режиссер Глюк осмелился зайти дальше в цинизме, то в конце он обязательно озвучил мысль, высказанную одним очень умным человеком: «Люди любят трахаться и заводить детей. Им кажется, что это страхует их от самоубийства».
Парадокс картины «Социальная сеть» — как, в общем-то, и предыдущего фильма Финчера про стареющего задом наперед Брэда Питта — в противоречии, когда сценарист любит героя слишком сильно, а режиссер слишком мало. Аарон Соркин, очевидно, выстраивал кино исключительно вокруг яркой фигуры Марка Цукерберга, писал большую массивную, на 2 часа 10 минут, биографию о противоречивом основателе Facebook, пытаясь докопаться до сути. Что внутри у юного миллиардера, который все свои крупные состояния заработал по большей части нечестным путем? Он правда крал идеи, кидал друзей, писал гадости в сети? Что им двигало? Деньги, идея или желание кому-то что-то доказать? А есть ли вообще у него совесть (нужна ли она)? А душа есть?
Финчер же по ходу даже не ставил себе таких целей. Мутную личность Цукерберга он намеренно оставляет в сторонке, выносит за скобки. Вон он тщеславный полувменяемый чудик-гений в сланцах, сидящий на судебном заседании с непроницаемым лицом — что хотите, то и думайте о нем. Мне по барабану. Что по-настоящему волнует Финчера, так это то, как двадцатилетние парни в трусах, не выходя из комнат общежития, захватывают мир с помощью идеи, да программного кода. Как вирус под названием «соцсеть» проникает сперва в компьютер пользователя, потом в его сознание, потом в образ жизни — и каждый становится одержим. В 60-х один маньяк держал всю Америку в страхе своими письмами: «Я люблю убивать людей, потому что это очень весело». В начале нулевых у него появился достойный приемник, который со словами «Фейсбук это круто» нажал Enter и с нечеловеческим изяществом перезапустил реальность.
10 лет эпопеи, 7 частей, 8 фильмов, общий бюджет саги свыше 1 млрд долларов, кассовые сборы во всем мире по самым скромным подсчетам достигают 8 млрд. Маркетологи-аналитики еще рассмотрят Гарри Поттера как «особый культурно-экономический феномен», но именно теперь окончательно становится понятен нечеловеческий размах всей затеи. Даже страшно представить, сколько времени прошло; люди, читавшие книги о приключениях юного волшебника в средних классах общеобразовательной школы, сейчас, видимо, учатся в институтах и в конце рабочей недели пойдут в кино. Поттеромания спустя десятилетие официально заканчивается: финальный эпизод ролинговского семикнижия в постановке Дэвида Йэтса выходит в прокат.
Сказать, что «Дары смерти ч2» стоит смотреть, было бы изрядным преувеличением. Конец истории известен, принципиально нового экранизация ничего не добавляет, ставшие знаменитостями чуть ли не с пеленок юные актеры, очевидно, переросли и отклонились от судеб своих выдуманных персонажей, а неуемное желание продюсеров «Уорнер Бразерс» нажиться напоследок кажется совершенным свинством. С другой стороны это как пропустить встречу старых друзей — вроде бы ситуация из категории «все те же на манеже», но смотришь на знакомые лица в сотый раз, как они что-то бормочут, шурудя ногами, и честно этому обстоятельству просто рад. Сюжет: в тщательно скрытом от человеческих глаз мире магии по-прежнему не спокойно; над школой волшебства Хогвартс оседает черное облако. Злой колдун Тот Чье Имя Нельзя Называть обретает могущество, а значит всему кирдык в ближайшем будущем. Министерство Магии пасует в беспомощности, штаб Ордена Феникса разгромлен в сражениях с Пожирателями смерти. Лишь Гарри Поттер отчаянно сражается за мечты тех, кто давно сокрушённо сдался силам Зла, по последнему наставлению погибшего директора Дамблдора он ищет крестражи, осколки души Темного Лорда — уничтожив их, в теории можно победить.
Разумеется, те, кто не знаком с франшизой, в «Дарах смерти» мало что поймут. Ответственный за последние экранизации телевизионщик Дэвид Йэтс совершенно не париться с аудиторией, он, как известно, пошел по наихудшему пути — свел кино к подробному пересказу литературного источника. Фильм идет часа два, полтора из которых камера наблюдает за тем, как актеры на фоне красивых панорам зачитывают ничего не значащие кусочки из книги, по пять-шесть строчек, а потом происходит смена декораций… В перерывах между этими кусочками иногда громыхают спецэффекты, яркими искрами сверкают волшебные палочки — надо же как-то отрабатывать 250 млн бюджета. Однако вселенная оригинала сама по себе настолько хороша, что ее невозможно испортить даже занудой-режиссером. Причем, как ни странно, успех Гарри Поттера — не в искусном рассказе, детективной интриге или в этом не существующем реально магическом мире, где есть квиддич, маглы, бар «Дырявый котел», etc, а главным образом в том, что извечная борьба добра со злом здесь разворачивается в унисон с драмой взросления ребенка.
Все менялось, когда подходил к концу очередной учебный год в Хогвартсе. Из жанра детской сказочки книги писательницы Дж. К. Ролинг переросли в мрачное фэнтези. Из безобидных семейных фильмов Коламбуса через подростковое видение Куарона кино про Гарри Поттера трансформировалось в готический триллер Дэвида Йэтса со смещенными акцентами. Как выяснится позже, Дамблдор не такой уж и хороший и милый старикашка, а у противного преподавателя зельеварения Северуса Снегга были свои причины для вероломного предательства, свои оправдания. Если вдуматься, так оно и есть: в детстве легко разделять на белое и черное, в тошном болоте взрослой жизни — намного сложнее, поэтому остается разве что извлекать уроки. Ну а мораль саги довольно проста: «кем тебе быть — решать только тебе одному». Распределяющая шляпа лишь учтет твое желание.
