No matter how much I want all those things that I need money to buy, there is some devilish current pushing me off in another direction - towards anarchy and poverty and craziness.
И это сердце бедное, влюбленное, дрожащее... оно тоже твое...
19 апреля 2009 | 21:50
You`ll see him in your nightmares,
you`ll see him in your dreams.
He`ll appear out of nowhere but
he ain`t what he seems.
(Nick Cave and the Bad Seeds)
Есть только одна стихия, с которой человек не совладает никогда, — это любовь. Настоящая любовь, когда стоит ждать всю жизнь, а потом вспыхнуть и сгореть в одно мгновение длиною в бесконечность. Ты бледнеешь, худеешь, стареешь, пьешь, мерзнешь в грязных съемных квартирах, пугаешься преследующих тебя снов и теней, а потом вдруг серая асфальтовая тропинка твоей жизни упирается в огромное цветущее маковое поле, где то ли спит, то ли грезит свою жизнь твой Принц, и нет сил уже уйти, и хочется лечь рядом, и в опиумном дыму хотя бы раз почувствовать, как твое холодное маленькое сердце растет, ширится внутри тебя, наконец вырывается из твоей слабой груди и падает к ногам твоего принца, и он смотрит на тебя, и улыбается, то ли тебе, то ли своим грезам, а твоя яркая красная кровь, такая же ярко-красная, как эти ядовитые цветы кругом, течет медленно и вязко, и ты засыпаешь, ни о чем не жалея…
Обертки из серых кабинетов и забегаловок, серых людей, серых преступников и преступлений одна за другой разворачиваются перед зрителем, и другая, фантастическая, безумная реальность, откуда родом Фаина, проступает все отчетливее, пока все кругом не наполняется ее свинцовым блеском, и героиня не уходит обратно в свое Зазеркалье, гулять по сумрачному ельнику в ярком розовом платье, шепча слова своей странной любви своему странному герою…
Этот фильм — не поток сознания, это стихия творческого подсознательного, с сочными, предметными образами, задевающими какие-то потаенные струны души, это фильм, от которого хочется плакать, пить, скрываться, бродить в одиночестве — хочется странного. Странного, но прекрасного. Фильм, от которого хочется чувствовать. Узнать, глубока ли кроличья нора.
«За мной, зритель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! За мной, зритель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!»
Еще один фильм о простых истинах, еще один глас вопиющего в пустыне. Еще один фильм без предрассудков. Трогательный и откровенный, меланхоличный, как блюзовая баллада, и отчего-то уютный. Сказочное исцеление, а потом снова возвращение даже не во тьму, а однообразную серость бессмысленного существования. Пронзительная притча о любви к жизни, о человеческой любви и доброте, о силе, о вере. Обо всем, во что нельзя не верить, когда ведешь борьбу против врага, которого нельзя увидеть и потрогать, но чей злой оскал застыл в чужих, остановившихся, устремленных внутрь глазах. Глазах, в которых ты всегда будешь видеть только немой укор и просьбу о помощи. И отступать некуда.
… переосмысление понятия чуда. Чудо — это не только сила сказать: «Встань и иди!» и вернуть человека миру, чудо — это пережить вместе с ним первые шаги по земле живых, первые радости, первую боль и — рано или поздно — новый неизбежный уход. И еще это сила обернуться после этого к другим лазарям, чьи живые души заключены в почти что мертвые тела, и призвать и их тоже, и дать им вздохнуть еще хотя бы раз перед новым погружением в пустоту. Не требуйте многого от чудотворца, он просто напоминает нам, что нужно любить жизнь такой, какая она есть, ибо дается она только один раз, а отнимается каждый день.
Фильм о поиске, внутреннем и внешнем, о чудесах, о возвращении и уходе. Фильм о том, о чем не хватает времени думать, когда бежишь, как белка, в колесе Кармы — вот только навстречу чему? Впрочем, не нужно думать.
Казалось бы, чего мы еще в космосе не видели? Ну, планеты, ну, звездолеты, ну хищники-чужие да еще эти, как-их-там со световыми мечами. Последний человек из космоса, который нас по-настоящему удивил, был Гагарин. Он махнул рукой и сказал:«Поехали!» — и американцы поехали снимать про другие миры. Столько наснимали, что почти излечили человеческую ксенофобию. И стало почти неинтересно. Почти.
Почти, потому что время от времени вдруг возникают откуда-то фильмы, в которых мы все уже, кажется, видели — но что-то в них цепляет. В «Черной дыре» начинается все как в «Чужих»: летели, упали, а там кости человеческие и мертвые с косами стоят. И девушка а-ля Сигурни Уивер, только без огнемета. И вдруг появляется какой-то незапланированный элемент — с чувством юмора и харизмой одесского вора. И вроде бы никого ему не жаль: кто не быстрый, тот мертвый. Но рано списывать со счетов ту самую «почти-что-сигурни-уивер»…
А если серьезно, то съемочной команде удалось создать неожиданно мистическую атмосферу в фильме с пришельцами — саспенса в нем побольше, чем во многих хоррорах. А еще избежать избитого падения в любовь главных героев и патриотично-маршевой концовки, за что отдельное спасибо.
hausgeistin
20:12
Гарри Поттер и орден Феникса
Гарри Поттер и философский камень
Укрощение строптивого
Лабиринт
Золотая молодежь
