Для Стивена Кинга роман «Ловец снов» был особенным. Он стал для писателя своеобразным «возвращением к жизни» — лекарством, которое отвлекало его от боли и страданий во время долгого и мучительного восстановления сил и здоровья после страшной аварии 1999 года, в которой автор «Сияния» и «Мизери» едва не погиб и получил очень серьезные травмы. В отличие от других своих книг, эту Кинг писал от руки, лежа в постели чуть ли не пластом, отходя от одного болеутоляющего укола и ожидая другого, скрипя зубами от боли. В нем было много личных переживаний и воспоминаний — начиная от возвращения в детство, в штат Мэн, где маленький Стиви трясся от ночных кошмаров, еще не перенося их на бумагу, до той самой аварии, которая разделила его жизнь на две части и заставила много переосмыслить и серьезно поменять.

Может быть именно поэтому, когда после выхода книги в 2001, ему позвонили из «Кастл Рок Интертеймент» и попросили продать права на экранизацию нового бестселлера, маэстро согласился, не раздумывая, и заключил сделку, попросив в качестве вознаграждения 1 доллар. Он действительно хотел, чтобы этот фильм увидел свет. Все складывалось отлично. За адаптацию романа отвечал оскароносный сценарист Уильям Голдмен, дважды превращавший романы Кинга в сценарии и оба раза — выше всяких похвал — «Мизери» и «Сердца в Атлантиде». За постановку взялся Лоуренс Каздан — один из лучших режиссеров Голливуда, страстно хотевший сделать фильм именно по Кингу, взявшийся поэтому за частичное финансирование проекта и адаптацию романа в помощь Голдману. Были приглашены далеко не последние актеры, выделялся очень солидный бюджет, позволяющий сделать хорошие спецэффекты.

Но у зрителя фильм не пошел. Квело и неохотно прополз по американским кинотеатрам, едва достигнув планки номинальной самоокупаемости лишь в мировом прокате и как-то быстро забылся. Хотя на мой взгляд фильм более чем достоин внимания, ибо Каздан, хоть и является основным виновником провала фильма, тем не менее, сработал качественно и достойно.

Лоуренс Каздан никогда раньше ужасы не снимал. Он был ответственен за разные жанры и достиг впечатляющих успехов в душевных трагикомедиях и философских притчах, но как снимать ужасы, он явно был не в курсе. По фильму заметно, что режиссеру очень понравилась рассказанная история, и начинает Каздан фильм просто блестяще — в своем стиле — как интригующую несколько иррациональную драму о четырех друзьях, сражающихся одновременно в прошлом и будущем с неким злом. Яркие и четкие вырисовываются характеры, строится система отношений, проходит проверку временем и страхом дружба, зрителя захватывают воспоминания и переживания героев.

В этот момент Каздану начинает видимо казаться, что он теряет зрителя. Он, сценарист «Индианы Джонса» и «Звездных войн», решает добавить экшена, начиная линию с полковником Кертисом и его охотой за пришельцами. Игра в «Секретные материалы» длится до поры до времени, и тут режиссер вспоминает, что он тут вообще-то еще и пугать кого-то должен. И начинает, отчаянно пытаясь соединить трудносоеденимое, «добавлять трэша», переключаясь фактически на традиционный «фауно-ужастик» из серии «страшный зверь… (вставить любого) убивает и мучает, горстка спасителей мира гонится за ним, теряя соратников одного за другим».

И собрать все это под знамя Стивена Кинга у режиссера не получилось. Должно быть с непривычки, ступив на незнакомую территорию, Каздан растратил много сил впустую и кино получилось несколько хаотичным. Но недостатки картины компенсируются явными достоинствами, среди которых хорошо сыгранные и умело переплетенные характеры героев, шагнувших из любимой темы Кинга — странных детей, связанных таинством общих воспоминаний, клятв, переплетением неких пугающих событий. И некое «оно», абстрактное мировое зло, обретшее в этот раз вместо клоунского грима черты залетного инопланетянина, пугает и завораживает, правда, ровно до того момента, как получает развитие в виде зубастых глистов. А с каким вдохновением воспроизведен крошечный внутренний мир одного из героев, в котором он спрятался от ненавистного зла! А как искусно переплетаются наивные детские представления и воспоминания со взрослыми комплексами и страхами. А сколько искренности, взаимовыручки, самопожертвования в настоящей мужской дружбе, показанной на экране. А сколько пугающей зачарованности в бесконечных заснеженных лесах, и одиноком домике на отшибе, где можно надеяться только на друзей и бога.

Безусловно, Каздан верил в то, что снимал. Верил и искренне хотел драматизировать сюжет, спеть еще один гимн потерянному детству и вечной дружбе, которую не разрушат даже инопланетяне, но пошел на уступки, споткнулся, и, вместо того, чтоб выпрямиться и продолжать движение вперед, начал ходить кругами, и не то, чтобы совсем потерялся, но вышел точно не в том месте, где планировал. Как всегда, отдал предпочтение более «голливудской концовке» (хотя есть и альтернативная), переборщил с демоническим полковником Кертисом (как всегда — адекватное исполнение роли Морганом Фримэном), не удержался от нескольких дешевеньких приемчиков, не соответствующих режиссеру его класса. Ну и сама метафора «ловца снов» здесь оказалась не объясненной.

Однако снято все на высшем уровне, сработано не как дешевый трэшак в стиле «Слизняка», а как высококлассный триллер с должной долей саспенса и щепоткой Хичкока в некоторых моментах. Несмотря на неровности и шероховатости, фильм, тем не менее, увлекателен и в который уже раз лично мной смотрится с неослабевающим интересом. Мог бы получиться шедевр, а получилась крепкая, с явной экономией сил, не жанровая работа. Но в ней есть то самое главное, что отличает настоящее жанровое кино от халтуры — во-первых, атмосфера, а во-вторых, своя у каждого персонажа, абсолютно убедительная психологически и ситуационно оправданная истина.

8 из 10

Объект для насмешек, бывший всеобщий любимчик и будущий Барак Обама неподалеку от школьной вечеринки находят дыру в земле, где скрывается таинственно-сверкающий пурпурный криптонит. Облучившись, пацаны открывают в себе способности Хэнкока и начинают применять их не по прямому назначению супергероев из комиксов.

Максу Лэндису, сыну Джона Лэндиса, всего двадцать шесть. Легенда гласит, что он уже написал 59 сценариев. Учитывая его активность на сценарном рынке в последнее время, будет совсем неудивительно, если это правда. В «Хронике», с одной стороны, нет ничего необычного. Но авторы подсовывают нам мокументари (вернее его подвид — found footage), что заметно выделяет фильм из толпы картин о людях с суперспособностями.

Главные герои — обычные ребята, которые, переступив через несколько ступенек эволюции, не применяют новые знания на всякую хрень, типа помоги ближнему или защити народ от плохих парней. Зачем? Куда веселее покидать мячик на высоте пары километров, пообедать на крыше небоскреба или стать популярным на местном шоу талантов. Пока пацаны валяют дурака, смотреть весело. Но как только авторы пытаются включить драму, начинаются проблемы. Все элементы и предпосылки для трагического поворота присутствуют, но по ощущениям переход главного героя на темную сторону происходит очень быстро. С другой стороны, несомненный плюс истории — главный персонаж оказывается плохим парнем.

Съемку ведут несколько «операторов», за счет чего сложно причислить картину к жанру «найденной записи». Это больше кино, собранное из множества найденных записей. Но с таким подходом режиссеру удается не только поиграть с разным качеством изображения (из-за различных камер), но и заметно расширить историю по сравнению со стандартным «всё снимаем на одну камеру». Можно, конечно, побурчать, что съёмки уж больно «гладкие» и красивые. Но это ж хорошо: стиль эпилептика изрядно надоел. Еще можно придраться к мультяшному CGI. Но когда бюджет равен чаевым от Кэмерона или Эммериха, рассчитывать на масштабные спецэффекты не приходится. Либо дешево, но сердито, либо дорого и скучно.

«Хроника» — хороший пример, как за небольшие деньги можно снять крепкое развлекательное кино, попадающее под любимую формулу любого продюсера «знакомая история, рассказанная по-новому».

Эх, прошло то славное время, когда вот так просто можно было зайти в салун и набить морду неприятному типу. Правда, через пару дней этим типом мог оказаться и ты, но это уже, как говорится, издержки романтики. Прошло то время, когда можно было быть крутым… овцеводом. Никаких тебе суперагентов в смокингах и с кучей шпионских прибамбасов, навороченных тачек, никаких похитителей атомных бомб и маньяков-захватчиков мира с манией величия и адским смехом. Никаких качков, разбрасывающих врагов во все стороны, китайцев, владеющих кунг-фу, и никаких девиц в бикини. Впрочем, последнего иногда не хватает, когда смотришь классические вестерны.

Зато есть парень с кольтом, благородный герой, который может быть овцеводом или гробовщиком. Есть овцы, коровы, верный конь, негодяй, красивая девушка, которой даже в голову не приходит курить, сексуально улыбаться или танцевать стриптиз. И китайцы — только владельцы грязненьких закусочных, и война идет не за мир и атомные бомбы, а за ранчо в каком-нибудь Жопо-дрищенске, где все население — 300 человек, из которых половина — пьяницы и бандиты, а другая половина — пьяницы и бандиты. Все ок, шериф! Мы снова на Диком Западе! Снова дышим пылью из под деревянных колес хлипких дилижансов, снова распахиваем привычные створки дверей привычных грязных салунов, где мрачные прокуренные плебеи, не снимая шляп, хлещут дешевое виски.

Есть в этих фильмах что-то особенное. Вроде во всех одно и тоже, но смотреть их все равно хочется, чтоб каждый раз окунаться в этот наивный, простой, одномерный мир, в котором предпочитали не рассуждать, а действовать, зло не было изощренным, а добро — плаксивым, где не влюблялись в женоподобных мальчиков-красавчиков с накаченными прессами, не стремились целоваться и раздеваться в каждой сцене, где не было секса, мистики, друзей-геев, где все было… по-настоящему.

Ироничный вестерн «Овцевод» (the sheepman — это именно «овцевод», а не «пастух» — the shepherd) вышел в 1958 году и был номинирован на Оскар за лучший оригинальный сценарий. Странная номинация. Он не был первым и не был последним в длинной череде таких же вестернов, где герой-мститель приезжал в очередной пыльный полузабытый городишко и расправлялся там оригинальными методами с очередной бандой, пользующейся городом, как своей свиньей-копилкой. До него были канонический «Ровно в полдень» и куча его подражаний, а после — «За пригоршню долларов», «На несколько долларов больше» и 8 сезонов блестящей «Сыромятной плети», в которой овцеводы в исполнении Эрика Флеминга и Клинта Иствуда вместе овцами протопали по всему юго-западу США, вляпываясь в в самые разнообразные переделки.

От всего вышеназванного «Овцевод» отличается разве что несерьезным отношением к материалу, да героем несколько иной формации. Главный герой — овцевод поневоле, а в душе — благородный мститель — мало похож на Иствуда или Уэйна. Он словоохотлив, падок на женщин, хвастлив и быстро наживает себе врагов своей непомерной иронией. Да и свой план мести он приводит в действие несерьезно, как будто и нет никакого плана, а так — как бог на душу положит.

Режиссер Джордж Маршалл снимал совершенно бескровный вестерн с мягким юмором и иронией к тем самым славным «непокоренным» героям и первопроходцам Дикого Запада, большинство из которых смело «покорив» никому не нужные земли, быстро осели на них, начав разводить коров и мечтая только о том, чтоб им никто не мешал глушить виски, а шерифу — спокойно ходить на рыбалку. А чужак, наводящий шороху, становится парией вовсе не потому, что крут, а потому, что собирается разводить овец, которые, надо думать, пожрут всю траву в округе и ничего не оставят для прекрасных буренок. И смотрится поэтому фильм очень не напряжно, весело, легко и приятно.

Возможно, это и привлекло киноакадемиков к сценарию Бауэрса, Гранта и Робертса, хотя Оскар им все равно не дали. Он тогда по вполне понятным причинам ушел к «Не склонившим головы» великого Крамера. Но номинация за столь легкий фильм сама по себе многое говорит. Скорее всего, академики были не столько удивлены, сколько — как и я — очарованы этим фильмом.

Для Гленна Форда — голливудской звезды 40—50-х — главного героя фильма — это еще одна ипостась привычного образа обаятельного жизнелюбивого янки, с похожими образами мы сталкиваемся частенько, смотря американскую классику — от «Воздушных приключений» до «Мэверика». Типичный веселый авантюрист, мошенник по призванию, но вполне порядочный человек, удивительно органичный на фоне так подходящих ему американских прерий.

Формально в титрах вторым по важности действующим лицом стоит Ширли Маклейн, симпатичная блондинка, сыгравшая приличествующую каждому герою боевитую девицу, которая «сперва как все его не любит, а потом вдруг — на тебе! — ощущает с ним духовное родство». Но на самом дела второй главной звездой фильма был Лесли Нильсен. Да, будущий демонический Фрэнк Дребин здесь строен, как Аполлон, красив, как Кларк Гейбл, шатенист, нагл, циничен, двуличен, подл, и, наконец, просто великолепен!

Лесли Нильсен после оглушительного успеха «Запретной планеты» заключил долговременный контракт с МГМ, и совершил, по его собственному признанию, крупную ошибку, ибо, согласно контракту, должен был принимать участие, хочет того или нет, в любых фильмах компании, в любых ролях. «Запретная планета» доказала, что Нильсен удивительно ограничен в героических образах и вполне достоин перенять эстафету Гейбла, Гранта и Трэйси. Но в МГМ почему-то посчитали иначе, и из фильма в фильм ставили актера на роли негодяев. Он, в общем-то, отыгрывал их блестяще, да и сборы картин с его участием всегда были отличными, но хотел явно большего, а на другие студии его отпускать не спешили. Нильсен постоянно ссорился с руководителями компании, называя «МГМ» — «салоном Тиффани, в котором забыли, для чего им серебро», естественно, эти конфликты улучшению так круто поначалу задавшейся карьеры не способствовали. В итоге в 1959 актер в одностороннем порядке разорвал контракт с МГМ, и надолго ушел на ТВ, где играл главные роли в героических сериалах и стал кумиром таких мальчишек, как Брюс Уиллис и Джо Пеши.

И его дуэт с Фордом — одна из самых лучших черт этой картины. Противостояние, где каждый вынужден отшучиваться, сохранять хладнокровие, избегать до самого конца прямого столкновения и фатальных выстрелов, которые, конечно же последуют, иначе это был бы не вестерн.

Очень гармоничное кино — яркое, красивое, полное дикозападной романтики, светлое, наивное, патриархальное, но удивительно цельное и легкое. Отличные актеры, хороший юмор, едва заметный нафталиновый душок — в 1958 не появлялось, возможно, другого фильма, к которому так подходило бы определение «настоящее американское кино». Для истинных гурманов вестерна — отличное приобретение!

10 из 10

Стивен Кинг и телеформат, как я считаю, совместимы плохо. Ладно еще, когда экранизируются небольшие рассказики, которым как раз самая дорога на телеэкраны, но когда в телеформат с жуткой экономией средств пытаются впихнуть такие шедевры писателя, как «Оно» или «Безнадега», получается нечто совершенно неудобоваримое. К счастью, «Иногда они возвращаются» ни масштабностью, ни эпичностью, ни какой-либо значимостью, ни особой писательской щепетильностью, ни традиционной кинговской многоплановостью не грешит. Это небольшой рассказ — местечковая история без особых амбиций и претензий, написанная быстро, скупо и не броско, и самое место ей на телеэкранах. Эдакий сверхсокращенный вариант «Оно» на любимую тему Кинга — воскрешение детских страхов. Режиссер Том Маклафлин не ударил перед писателем в грязь лицом и приложил все силы, чтобы скромная телевизионная постановка получилась увлекательной, атмосферной и местами даже пугающей.

Рассказ увидел свет в 1974 и в нем, как и почти во всех произведениях Кинга, есть много от личных переживаний и воспоминаний писателя. Во-первых, действие, как всегда, происходит в глубокой провинции, где, по мнению писателя, зло видно наиболее отчетливо. Во-вторых, Кинга, видимо, не хило чмырили в детстве «старшаки» и сверстники, ведь во множестве его рассказов и романов герои получают незаживающие душевные раны именно в детстве от неких порождений «темной половины», как правило, предстающих вовсе не в виде монстров, а в виде самых обычных праздношатающихся дебилов, всем портящим жизнь. В-третьих, во многих произведениях Кинга героями становятся учителя, как и в этом. Ведь учителю, в силу профессии, не только приходится сталкиваться с самым разными поколениями, но и служить проводником к некоей истине. Кроме того, сам Кинг когда-то работал учителем. В-четвертых, в детстве, четырехлетним, он увидел смерть своего сверстника под колесами поезда, но пережил глубокий шок, забыл об этом происшествии и неожиданно вспомнил в уже зрелом возрасте. И тут мы подходим к пятому пункту «основного кинговского сюжета» — а именно воскрешенным кошмарам, заставляющим взрослых людей как бы отматывать пленку времени назад и там, в детстве, заново вступать в битву со своими страхами.

Довольно типичная для Кинга история и экранизация ее вполне стоят друг друга. И то и другое сделано на скорую руку, без изысков, но, благодаря серьезному опыту своих создателей — вполне качественно. Маклафлин, снимая фильм, не располагал большими средствами, от того и упор был сделан на мотивации героев и психологию, нежели на мистику или действие. Фильм визуально довольно беден, да и событий в нем немного, но все же постановщику удается создать гнетущую атмосферу маленького городка, в котором происходят странные вещи, на которые все стараются не обращать внимания, и, хотя мистика не выходит здесь на первый план, ощущение близости чего-то потустороннего, опасного, таинственного зрителю почувствовать удается.

Не сильно истязающие себя вживаемостью в роли актеры, тем не менее, с задачей вполне справляются. Правда, Тим Мэтисон не сильно похож на человека, недавно пережившего нервный срыв, а Брук Эдамс — на жену такого человека, прошедшую с ним огонь и воду. Местами вылезает откровенная «мыльная опера», но в общем и целом — довольно сносно. Кроме того, не стоит забывать и о всегда сглаживаемых в кино углах кинговских произведений. Естественно, экранизация гораздо мягче, легче, снисходительнее к героям — в том числе и отрицательным — и к зрителю, которого стараются напугать больше неожиданно эффектными сценами перевоплощений злодеев, нежели более детальным исследованием психотравмы, полученной ребенком, сделавшей из него на всю жизнь морального инвалида, и ее последствий. На мой взгляд, из современных режиссеров с этим блестяще справляется Кроненберг. Но Маклафлин, увы, не Кроненберг.

Режиссер и сценаристы очень старались, чтобы адаптировать Кинга к телеформату без трагических потерь. Как минимум, метафоры, говорящие о том, что наши забытые страхи и проблемы склонны возвращаться через много лет и нести горе и страдания уже не только нам, но и нашим близким, оказались вполне понятны, а нарастающая учительская паранойя в первой половине фильма кажется вполне убедительной.

Естественно, они изменили концовку, поскольку финал от мистера Кинга оказался, как у него часто бывает — досадно антиголливудским и пугающим. Сценаристы, не долго думая, перекроили прочитанное в традиционный хэппи-энд, изрядно подпортив (но не убив) впечатление. В результате фильм не достигает накала самых известных экранизаций Кинга о «борьбе с прошлыми страхами», вроде «Долорес Клейборн», «Ловца снов» или «1408», но вполне вписывается в ряд неплохих киногравюр с намеренно сентиментальной концовкой, вроде «Куджо», «Оно» или «Детей кукурузы», и, как ни странно, надолго остается в памяти. Я смотрел еще в детстве, и сразу все вспомнил, едва начал фильм пересматривать. Так что «иногда у них все-таки получается», правда, далеко не всегда и не во всем.

7 из 10

Однажды в заброшенном торговом центре Пол становится свидетелем того, что не может увидеть обычный человек — Нил пытается убить призрака. С этого момента жизнь Пола резко изменится: ему начинают сниться апокалипсические сны, он обнаруживает силы исцелять людей, контролировать предметы и предвидеть будущее, не говоря уже о более серьезных вещах. Нил, возглавляющий отряд по борьбе с призраками и за последние несколько дней потерявший своих лучших людей, уверен — новые способности Пола помогут ему в давней войне.

Наш мир населен призраками. Смерть страшна: никакого рая, никакого яркого света и туннеля, никаких встреч с умершими родственниками. После смерти возможно лишь вознесение. Что дальше — никто не знает. Во время Второй мировой войны было слишком много смертей, некоторые порталы, где происходит вознесение, перестали функционировать. Много умерших осталось в нашем мире. Они живут среди нас, стареют, их тела продолжают разлагаться. Они не способны взаимодействовать с предметами или проходить сквозь стены, поэтому могут застрять в помещениях на годы. Один из них нашел способ вернуться в мир живых. Но метод требует больших человеческих жертв и обладает непредвиденным побочным эффектом.

Сериал посвящает чуть ли не половину времени (три серии из шести), чтобы познакомить нас с персонажами и во всех подробностях рассказать о немалой мифологии созданного мира. Поэтому в первых сериях теряешься в догадках, что же в итоге получится на выходе, и зачем столько сюжетных линий никак не пересекающихся между собой.

The Fades — это история о борьбе добра со злом, но с другой стороны — история о школьниках, выживающих в жестоком мире старших классов. Пол — обыкновенный тинейджер, пытающийся хотя бы немного выделиться из толпы. А сделать это не так уж просто. Особенно когда твой лучший друг, Мак, — главный школьный гик, любящий поговорить со зрителем в начале каждой серии. Вместе они способны найти выход из любой ситуации, обильно цитируя известные фильмы (к примеру, обсуждают мир призраков, вспоминая сюжетные перипетии «Шестого чувства», что забавно, учитывая похожесть проектов). Можете себе представить удивление Пола, когда ему удается заполучить дивную няшу Джей и порадовать нас хорошей романтической линией.

По ходу действия авторы не жалели сюрпризов и джокеров в рукаве. Они любят шокировать неожиданными поворотами сюжета. Никто не застрахован от смерти: к финалу 90% персонажей окажутся на том свете. Однако смерть героя — понятие относительное. Многие из них, перейдя по ту сторону, начинают играть в сюжете более важную роль, чем при жизни.

Первый сезон закончился отличным клифхэнгером. Будет ли второй — неизвестно. Но очень бы хотелось.

При переводе названия фильма на русский, как часто бывает, произошло искажение смысла, и фильм, который называется «Проводя время на Мэйпл Драйв», стал называться «Жизнь на Мэйпл Драйв». Как говорится — почувствуйте разницу!

Обычная семья: родители, трое детей, невеста одного из сыновей и муж дочери. Все собрались в родительском доме на уйк-энд. Благодарственная молитва за столом, уютный дом, мудрые отцовские наставления, материнская ласка, улыбки и тепло… И все бы хорошо, да… что-то не хорошо. Во всей этой семейной идиллии чувствуется червоточина. Ни на секунду не покидает мысль, что все это игра, плохо скрываемая ложь. В жестах, взглядах и словах чувствуется недосказанность, скованность, с трудом скрываемое раздражение. Идиллия оказывается лишь веселым гримом, нанесенным на лицо печального клоуна.

Люди здесь больше не живут. Это трудно назвать жизнью. Существование, заключение, пребывание… или просто проведение времени. Времени, которое хочется поскорее забыть. По привычке ли, по долгу ли, по нужде ли — они приезжают в дом на Мэйпл Драйв, чтобы провести время. Выполнить некие обряды, как давно потерявший веру священник, и ринуться отсюда куда подальше.

В этом кино без лишнего пафоса, без наигрыша и взрывов эмоций, тактично, спокойно, душевно, тонко проводится беседа со зрителем на тему душевных ран, полученных от самых близких людей и поэтому — самых болезненных. В этом тихом грустном фильме действуют совершенно осязаемые люди. Я знаю каждого из них. И каждый из нас, наверное, может припомнить любого из героев в своей жизни, а может, увидеть в ком-то себя.

Один — белая ворона в семье, не оправдавший надежд родителей, бросивший учебу, работающий в ресторане собственного папаши и все чаще прикладывающийся к бутылке, презираемый родителями и оттого старающийся мстить им по поводу и без повода. Другой — главная надежда семьи — на которого возложены все неоправданные надежды первенца — женится через силу, чтоб не подвести родителей даже в этом. Дочь, которая боится заводить ребенка, потому что «папа не велел» и стыдится своего не состоятельного мужа, над которым ее отец постоянно издевается. И сами родители — правильный до хруста в костях, несгибаемый солдафон-отец, равняющий всех своих детей по одной линии, пресекающий любую попытку инакомыслия. Мать — серый кардинал, еще более, чем отец, преданная каким-то нелепым традициям, «правильным устоям» и «общественному мнению», поборница ханжеской морали и «христианской добродетели».

Искалеченные судьбы их детей — их вина. Ведь ни для кого не секрет, что все идет из семьи.

Режиссер, скромно встав в сторонке, наблюдает картину на глазах рушащейся семьи, которую уже не могут склеить приказы отца и мольбы матери. В этой семье никто никогда никого не слушал, никто никому не верил и не пытался понять.

В этом доме висят семейные фотографии и шкварчит на кухне обеденная индейка, но все здесь насквозь подчинено эгоизму и непониманию. Свободные ручейки давно заковали в каменное русло, создав у детей комплексы, которых могло и не быть. Любые искренние порывы, попытки поговорить или решить проблему, пресекаются холодным властным взглядом отца или постоянно матери, не желающей замечать очевидное. И у всех только два выбора — сломить себя и подчиниться, остаться «обычной семьей» и продолжать фальшивую идиллию или попытаться наконец отказаться от своего махрового эгоизма, послушать и услышать, поговорить, понять, войти в положение, вспомнить, где и когда ошиблись, что-то изменить, пока еще не поздно.

Кен Олин наблюдает за больным семейным организмом, и, как опытный врач, утверждает, что никогда не может быть слишком поздно. Если пациент жив, всегда есть шанс, если в семье есть любовь, пусть и покрытая слоем лжи, ханжества, эгоизма, глупой принципиальности, то все можно исправить. Или хотя бы попытаться. Да, первые шаги будут болезненными, тяжело даются запоздалое понимание и раскаяние. Да, через многое придется пройти. Но все еще есть шанс, что в дом на Мэйпл-Драйв снова вернется жизнь.

Очень хорошие актеры достоверно прожили трудные моменты жизни своих персонажей. Уильям МакНамара был хорош в роли младшего брата, на которого свалилась тяжесть не только семейных надежд, но и очень сложного решения в жизни. Быть может, самого сложного.

И, конечно, Джим Керри. Я давно устал восхищаться этим актером. Великий комик и удивительный драматический актер, он уже вписал свое имя в историю кино. Но вот что: считается, что основной перелом в карьере актера наступил после шедевра Питера Уира «Шоу Трумэна», где Джим сыграл заточенного в клетку и не знающего о ней человека. «Жизнь на Мэйпл-Драйв» вышел за 6 лет до него. Жаль, это был телеформат и не многие увидели эту роль. Кто знает, может, она могла бы дать толчок совсем другой карьере.

Джим здесь сыграл такого же запертого в клетке человека, с той только разницей, что Трумэн находит в себе силы бороться, а Тим — нет. Он слаб психически и физически, чтоб противостоять своей заточенности. И поэтому пьет, продолжая — уже назло — не оправдывать надежды своих предков. И мы отчетливо видим в тех немногих эпизодах с Керри всю горечь, что носит в себе его персонаж, всю его невостребованность, нереализованность, бардак, что творится в его голове, стыд от того, что не оправдал и злость от того, что не собирался оправдывать, тяжелую обиду на родителей, раннее разочарование в жизни и покорность обстоятельствам. Джим был очень искренен. Может быть, он отчасти играл самого себя. В 1992 году он еще крепко страдал от безуспешных попыток прорваться на голливудский Олимп, да и в его собственной семье тоже не все было гладко.

Как ни странно, но именно наиболее цельный персонаж Керри режиссер в итоге оставил без внимания и не придумал ему судьбы. Хотя, может, это и правильно — ведь ему, в отличие от его брата и сестры, идти некуда — и спасать его некому. Он так и останется «проводить время на Мэйпл Драйв», если не уедет в ближайшее время.

Хороший, честный фильм о том, как семья может влиять на людей, о значении семьи в нашей жизни, о необходимости покидать отцовское гнездо, о человеческом непонимании, о том, что мы говорим родителям, и что не говорим, что при этом чувствуем и как и почему лжем самым близким людям. А еще о том, что никогда не поздно начать хоть что-то менять, как бы тяжело это ни было. Олин снял идеальное семейное кино — без голливудской слащавости, одновременно мудрую, честную и духовную. У каждого из нас есть свой дом на Мэйпл-Драйв. Дай бог, чтоб нам хотелось туда возвращаться.

10 из 10

Том Кейн (Келси Грэммер), смотрит в камеру безжизненно-уставшими глазами и выслушивает печальную новость: ему осталось жить не более 3—5 лет. Смерть будет подкрадываться медленно и мучительно. Том — действующий мэр Чикаго. Он правит городом, как Тони Сопрано: заключает сделки, выгодные исключительно для него; уничтожает карьеры и жизни людей, отважившихся перейти ему дорогу. Если о болезни станет известно, с должностью можно будет распрощаться. Для Тома даже обнародованная дата смерти не так страшна, как проявление слабости по отношению к его врагам.

Несмотря на диагноз, Том не намерен отказываться от далеко идущих планов в политической жизни города и штата. На грядущих губернаторских выборах он к удивлению многих поддерживает не действующего губернатора, а молодого и малоизвестного кандидата, которым после его избрания Кейн сможет «рулить» по своему усмотрению.

В любом другом сериале можно было бы ожидать, что Том попытается загладить грехи прошлого и найти примирение в жизни, постарается сделать хоть что-то хорошее. Увы, а может быть к счастью, этому не суждено сбыться. Кейн похож на Тони Сопрано. Но если последний старался убедить и себя и нас, что он не плохой парень, а просто делает свою работу; то Том не питает иллюзий: он знает, что он — монстр.

Да и с кем Тому мириться? С женой, формально существующей для светских мероприятий, а на деле они давно предпочитают держаться подальше друг от друга? Для нее власть — такой же наркотик, как и для мужа. Потеряв его, она в ту же минуту расстанется со своими амбициями.

Или Тому следует найти общий язык с дочерью, бывшей наркоманкой, которая несколько лет не общается со своими родителями? Дочь — единственный человек, которому Том рассказывает о своей болезни. В их отношениях еще есть лучик надежды. Тем сложнее поверить в один из жестких твистов «Босса».

В реальной жизни мы презираем таких людей как Том Кейн, но на киноэкранах они известны как антигерои. За такими персонажами интересно наблюдать, не потому что они воплощение самого зла, и мы ждем, когда их постигнет справедливое наказание, а потому что они делают выбор, на который мы никогда бы не отважились. А герою Келси, заслуженно заработавшему «Золотой глобус», не раз предстоит выбираться из патовых ситуаций. «Босс» во многом хорош именно непредсказуемым поведением персонажей: когда ты загнан в угол, все средства хороши, что с лихвой используют герои.

Главная тема сериала «Политика — жутко грязное дело» не может поразить новизной, но всегда актуальна (особенно для нас, жителей на постсоветском пространстве). Создатели даже не пытаются отмыть своих героев: коррупция, фальсификации, правильные сделки, черный пиар, манипуляции с фактами… Псевдо-документальная манера съемки, крупные и сверхкрупные планы, необычные ракурсы ручных камер, естественное или слабое освещение только усиливают эффект присутствия внутри политических интриг Чикаго.

Starz неожиданно для всех сделал очень крепкую городскую драму, где нет положительных персонажей в общепринятом понимании, а их действия всегда окрашены в серые тона.

Жаль, Азимов не дожил до премьеры фильма. Его мнение об экранизации его рассказа/романа хотелось бы услышать. Я читал и рассказ Азимова, и его расширенную версию, созданную совместно с Сильвербергом, но, в отличие от некоторых критиков, нашел экранизацию поразительно удачной. Может, не фактически, но по духу, качеству и работоспособности вложенных идей, морально-нравственному посылу, духовности, философии, разговору со зрителем — эта экранизация — лучшая у замечательного фантаста. Несмотря на кажущуюся легкость и наивность.

Этот фильм опоздал во времени, вышел слишком поздно, чтоб стать хитом. Опоздал в развитии. Сейчас эпоха техногенного кино, и вышедший спустя пару лет зрелищный «Я-робот», значительно уступающий «Двухсотлетнему человеку» интеллектуально и морально — бесцеремонно столкнул с первого места тактичный и тихий шедевр, улыбающийся миру беззащитной улыбкой Форреста Гампа.

«Двухсотлетний человек» родом немножко из канонической фантастики 50-х, когда знания заменялись мечтами, но больше — из начала 80-х. В нем есть что-то от «Его звали Роберт», «Короткого замыкания» и «Робокопа», он похож на детище раннего Спилберга. На «Инопланетянина», например. Он в чем-то и есть про инопланетянина — чужака, постигающего человеческий мир, учащегося отделять в человеке плохое от хорошего, понимать и любить человека, измерять мир его категориями. И в 1999 году, накануне миллениума оказался «инопланетянином» проката — нежданным, не нужным, не амбициозным, совершенно забитым более агрессивными сородичами.

Почему этот фильм снимал Коламбус, режиссер семейных комедий? Почему там играл Уильямс, актер огромного таланта и обаяния, но мало, на первый взгляд, подходящий на роль андроида — фактически — идеального человека?

Все просто: зритель совершенно неправильно воспринял фильм. Или реклама была неправильной. Ее рекламировали то как философскую притчу от Азимова, то как комедию от Коламбуса. И то и другое в корне не верно, потому что обернутая в азимовскую социально-техническую фантастику, лента по сути представляет собой рождественскую сказку — грустную и поэтичную. Так она и задумывалась, так она была реализована. Идеи Азимова были вовсе не для избранных — он писал для всех сколько-нибудь думающих и чувствующих людей, не предостерегал, а создавал альтернативную реальность, подсказывая, как лучше поступить в будущем и как поступать не надо. Он писал, прежде всего, о людях, и Коламбус, умеющий достучаться до сердца ребенка и до сердца ребенка в каждом из нас, оказался неплохим кандидатом на должность проведения такого вот разговора по душам с самым широким кругом зрителей.

Несмотря на совершенно идиллическое повествование, на всю сказочность и сглаженность углов, поставленные Азимовым вопросы Коламбус сохранил. Вопросы разные. Что такое человек? Чем он отличается от любого другого существа? Мыслями, чувствами, ощущением собственного Я, умением любить? А что если все это может и робот — искусственно созданное существо? Он все еще машина? Или уже человек? Создан искусственно — значит- машина? Живет больше человека — машина? А если машина, тогда в чем человек? Ведь робот получается лучше человека! Он может любить искреннее, чувствовать сильнее, умеет, но не хочет лгать, способен творить, не способен предать, сильнее физически, свободен от стереотипов и предрассудков. Быть может — робот — это восход нового человечества? Ребенок, не знающий зла и не учащийся ему. Или больше — Христос? Ведь Христос тоже фактически бессмертен, и тоже был запрограммирован богом — и на безгрешность, и на добрые дела, и на смерть на кресте. Не хилая аналогия, а? Потерпело бы общество Христа сейчас? Да ни единой секунды! Люди слишком жестоки и глупы, чтоб в их обществе выжил кто-то выше их самих. Даже те, кто чуть чуть поднимаются над серой массой — немедленно уничтожаются, что же было бы с теми, кто может над этой массой парить?

Железный дровосек из «Волшебника страны Оз» мечтал о сердце, которое сделает его настоящим человеком. В этой сказке робот отправляется в сложную и долгую одиссею поиска человека в себе, и оказывается человеком уже в том, что отправился в этот путь. Потому что лишь человеку свойственно задаваться вопросами о себе и смысле жизни.

Уже в «Бегущем по лезвию» андроиду хватило благородства вытащить из пропасти своего соперника-человека. А смог ли бы так поступить человек? В мире, где чувства постепенно становятся аномалией, все переворачивается, и человечнее становится не тот, кто рожден живой матерью, а тот, кто может сохранить в себе человеческие качества, что сложно. Увы, в несовершенном мире совершенным может остаться только робот. Не двухсотлетним человеком, а, пожалуй, единственным. Задумайтесь на минуту — ведь все, к чему Эндрю стремился 200 лет, к чему шел и о чем грезил, дается нам само по себе, по праву рождения!!! А мы с этим ничего не делаем, мы живем и умираем как одуванчики! Что оставляем после себя? Чем заполняем жизнь?

На многочисленные вопросы, поставленные в этом фильме, каждый волен отвечать по своему. Исходя из показанного в фильме или — нет. Одно можно сказать точно — что бы вы ни делали, делайте это с любовью. Коламбус снимал фильм с любовью и Уильямс искренне любил своего Эндрю, в образе которого он смог в который уже раз воплотить романтику, чистоту, мечтательность, мудрость своего основного героя — человека не от мира сего, не способного соответствовать необходимым стандартам реальности.

В этом фильме столько любви, что, несмотря на то, что это утопия, он смотрится и чувствуется так, что его хочется пересматривать бесконечно. Он очищает, облагораживает, заставляет пересматривать некоторые вещи в жизни. Фильм с совершенно фантастической энергетикой: светлый, мечтательный, гуманистичный, трогательный, смешной и мудрый. Пусть немного инфантильный и не слишком серьезный. Ведь с детства хорошему нас учат именно сказки. И эта чистая незамутненная правда, идущая из лучших сказок, остается на всю жизнь, пусть и прячась под слоем наносного, сиюминутного, бытового, типичного для нашего циничного, меркантильного, пошлого мира. Эта чистая правда есть в «Двухсотлетнем человеке». «Будьте человеком!» — взывает фильм.

Люди оказались не готовы к этой задушевной беседе, в которой с ним беседовали бы люди мудрые и знающие жизнь: великий писатель, умеющий видеть будущее, режиссер с душой ребенка, актер, проживший на экране десятки жизней. Люди все еще предпочитают опускать всех до своего уровня, нежели попробовать подняться на другой. Через пару лет Спилберг попробовал заговорить о том же самом, о чем говорили Азимов и Коламбус, но и его никто не услышал. И вспомните — в свое время гениальный «Бегущий по лезвию» тоже был воспринят в штыки. Как это… по-людски. А «Двухсотлетний человек» — это другая сторона фантастики, призванная примирить реальность и сказку. Думаю, о нем еще вспомнят.

10 из 10

В 2006 году режиссёр Джо Карнахан выпускает в свет свой третий фильм под названием «Козырные тузы», в котором сочетаются сразу несколько жанров, а именно: криминальный боевик с элементами комедии и полицейская драма. Такое сочетание, несомненно, пошло фильму на пользу. «Козырные тузы» смотрятся на одном дыхании, благодаря пальбе из всего, что под руку попадёт, и бешенному ритму, с которым развиваются события. Всё в этом фильме отработанно до мелочей.

Сюжет повествует нам о карточном шуллере Бадди Израэле, по прозвищу «Тузы», который сильно насолил мафиози по имени Примо Спарацца, после чего на него открывается охота. Спарацца назначил за голову Бадди солидную награду в один миллион долларов, что, несомненно, привлекло внимание весьма опасных международных преступников. Чтобы получить защиту, Израэл решил сотрудничать с ФБР, рассказав им о всех грязных делишках мафиозного клана. Засев с кучей охраны в отеле на озере Тахо в Неваде, Бадди ждёт от ФБР выдвинутых условий по его защите, после чего он сдастся в руки правосудия. Итак, начинается гонка на выживание с участием киллеров и ФБР, в которой главным призом должен стать Бадди Израэл. По ходу просмотра фильма зрителя ждут довольно неожиданные повороты сюжета и потрясающая концовка.

Джо Карнахан подобрал очень хороший, но и что, самое главное, подходящий актёрский состав. В роли агентов ФБР просто шикарно смотрятся такие замечательные актёры как Райан Рейнольдс и Рэй Лиотта. Бадди Израэла вертуозно воплотил на экране Джереми Пивен. Энди Гарсии была отведена роль заместителя директора ФБР, с которой он отлично справился. В фильме было приятно увидеть Бена Аффлека, роль у него хоть и короткая, но и запоминающаяся. Можно считать, что успех фильма во многом — заслуга актёров.

Для фильмов с подобным жанром саундтрек играет немаловажную роль. В «Козырных тузах» с этим всё в порядке, все до последней композиции поддерживают атмосферу происходящего на экране и приятны слуху. В фильме можно услышать очень известную песню «Ace Of Spades» в исполнении группы «Motorhead». В общем, саундтрек у фильма получился динамичный.

Если вы хотите расслабиться и получить солидную порцию адреналина, то, безусловно, «Козырные тузы» тот фильм, который вам нужен.

P.S. Джо Карнахан — очень талантливый режиссёр. Желаю ему больших творческих успехов в будущем.

9 из 10

Несмотря на любовь американцев к своему футболу, больше похожему на побоище огородников за последнюю дыню, спортивным фильмам, драмам про искушения и наличие трех суперзвезд американского экрана, популярных у очень разных аудиторий, «Деньги на двоих» не смог даже в мировом прокате выйти на уровень хотя бы условной окупаемости. Впрочем, для мирового проката он и не был предназначен. В мире не шибко увлекаются американскими спортивными лентами. Плюс невнятная раскрутка фильма и непонимание прокатчиками прокатываемого материала добавили свои пять копеек в копилку зрительского невнимания.

Его заявляли то какой-то мистической драмой про искушения, типа «Адвоката Дьявола», то спортивной драмой про старого прохвоста, обучающего молодого всяким штучкам, то чуть ли не комедией. На самом деле здесь есть расплывчатые элементы всех вышеописанных поджанров, но больше всего фильм походит на вольный и облегченный римейк стоуновского «Уолл-стрита», в котором биржевая акула Гордон Гекко, прощупавшая все мели и пороги своего бизнеса, выбирает себе в ученики молодого и на все готового ради денег парня, и проводит его через все эти пороги, больно ударяя об каждый, заставляя сделать свой выбор.

Великий Аль Пачино по-прежнему умеет выбирать роли под стать своему таланту, а вот на режиссеров ему в последнее время не везет. Ну, пожалуйста: кто такой Д. Дж. Карузо? Что он сделал? Пара сериалов да не слишком успешных ужастиков, в основном — для телевидения. И вдруг — снимать самого Пачино по сценарию, предполагающему мощную социальную драму об изменениях, постигающих человека на пути к большим деньгам в большой игре. Естественно, Карузо не выдерживает напряжения, и где-то до середины, пока идет знакомство с героями и их характерами, и актерам не дают шанса нормально разыграться, фильм здорово пробуксовывает.

Фильм поднимает вполне реальные и ощутимые проблемы. Все чаще встречаются люди, готовые ради наживы пересечь любую моральную черту. Да и игромания — тоже серьезная проблема, из-за которой рушатся семьи, умирают люди, пропадают целые капиталы. Игра стала символом фильма. Каждый шаг героев — своеобразная ставка, они рискуют всем ради последней эффектной ставки, которая принесет наивысшее удовлетворение или заберет абсолютно все. Кто-то готов вступить в такую игру, кто-то нет. И от этой готовности зависит, насколько человек способен далеко зайти в этой взрослой игре, называемой «жизнь в обмен на азарт». Мы оказываемся в мире людей, для которых нет ничего, кроме игры. Она — смысл жизни, ее цель, религия, любовь и единственный стимул. Аль Пачино это понимает, а Карузо нет. У Карузо получается что-то, действительно близкое к трагикомедии, к истории старого прожженного мошенника, опустившегося на дно и цепляющегося за последнюю соломинку, связывающую его с миром больших денег — не слишком требовательного талантливого пацана.

Уже в который раз Аль Пачино идет вразрез с режиссером, разыгрывая на экране шекспировские страсти, превращаясь в человека потерянного, отчаявшегося и играющего всегда и на все с исступлением «тяжелого» наркомана, готового продать за дозу родную мать. А режиссер мельчит и местами уходит в бытовуху. Пачино играет неординарный персонаж, очень естественный в разнообразии в проявлении человеческих качеств. Он и самозабвенный игрок, человек с болезненной манией, уже давно заложивший свою душу в обмен на игру, играющий даже со смертью. И чем выше ставка, тем сильнее азарт, тем страшнее Пачино, его герой, с радостью поддающийся свой зависимости и быстро сходящий с ума. А Карузо рассказывает, как трудно пробиваться милому парню в мире акул и как важно сохранить себя настоящего в мире, где торгуют воздухом. Пачино мучительно борется со своей болезнью, пытается компенсировать ее любовью к дочке и жене, но мертвой хваткой вцепляется в новичка, способного продлить его жалкое, но яркое игорное существование. Пачино — измотанный, старый, больной, живущий на вулкане и готовый в любой момент поставить счастье своей семьи ради удовлетворения ненасытной страсти к игре. Страшный человек, жалкий человек. В нем есть что-то от Гордона Гекко, что-то от Сатаны, умеющего красиво и искренне врать, что-то от Гарпагона и, конечно, что-то от «Игрока» Достоевского. То есть за всем показанным явственно проступает трагический герой, вступающий в последнюю схватку с самим собой. Такое ощущение, что режиссер и актер не договорились, что каждый из них хочет показать.

Неожиданно неплохо показал себя и Мэттью МакКонахи. Почему неожиданно? Да потому что этот смазливый красавчик редко преподносит стоящий перфоманс. Возможно, в том вина режиссеров и продюсеров, успешно продающих женской аудитории внешние данные актера, нимало не заботясь при этом о характерах, им сыгранных. Здесь МакКонахи, скажем так, не блистает, но выглядит вполне достойно. Это весьма высокая оценка для актера, выступающего в паре с Пачино, быть достойным соперником или парой которому почти невозможно. Хорош он в тех моментах, где ему не нужно было изображать своего хлыщеватого альтер-эго. Когда Макконахи играл простого парня без особых амбиций, он держал себя очень естественно, когда начались изменения его личности, начался некоторый наигрыш, но в общем и целом, сыграл он хорошо. Хотя, на мой взгляд, на эту роль идеально подошел бы Джуд Ло, который и красотой не обделен, и харизмы в нем куда больше, и любую роль может сыграть блестяще. МакКонахи все-таки привык работать на женскую публику, поэтому, видимо, больше старается эффектно выглядеть, чем углубляться в роль.

Рене Руссо здесь странная. Ленивая. Играет словно в пол силы, экономя энергию будто для решающей финальной партии. Но как только начинаешь думать: вот сейчас эта тетка кааак развернется, кааак задаст жару и Макконахи, и Пачино, фильм кончается и оставляет ощущение незаконченности, непонятости актрисой своего персонажа, его важной роли в контексте, как связующего звена между иллюзорным миром наркомана и реальным миром освободившегося от зависимости человека, как единственным отрезвляющим фактором для законченного наркомана.

В основном фильм держится на крепком сценарии, который где-то с середины не слабо захватывает и пробуждает в зрителе самый настоящий игорный азарт, и блестящей игре Пачино. Этот фильм не открывает никаких новых горизонтов, в чем-то он сентиментален и немножко прилизан, ему не всегда хватает сил удержаться от «голливудскости», он похож на сильно разбавленный водой «Уолл-стрит», в слишком разных весовых категориях находятся участники актерского поединка, но в этой ленте, несомненно, есть правда. А великий художник Аль Пачино по-прежнему создает свое филигранное полотно из мельчайших деталей, поднимая фильмы на уровень искусства. Те, кто не относятся к поклонникам его таланта, а также не слишком любят неторопливые драмы про больных людей, переживающих не лучшие времена, скорее всего будут разочарованы, остальным — смотреть очередной мастер-класс от Пачино обязательно!

9 из 10

Со «Зловещими мертвецами» все очень просто. Это кино нужно смотреть, никого не слушая ни до, ни после просмотра. Оно было снято не для критиков, не для истории и даже не совсем для зрителей. Это кино снималось с воодушевлением, граничащим с помешательством, безумно увлеченными людьми, не владеющими толком ни законами жанра, ни законами кинопроизводства, без контроля студий и рейтингов. Снималось потому, что не сниматься не могло. Потому что ужжжасно хотелось Сэму Рэйми, Роберту Тейперту и Брюсу Кэмпбеллу, потому что идей было навалом, а ждать, пока для их реализации кто-нибудь из парней вдруг разбогатеет, было невмоготу. Поэтому они пошли и сделали, как смогли, не уверенные ни в чем. Если это ваш фильм, вы будете смотреть его снова и снова. Если нет — что ж? — он и не рассчитывал ни на чью любовь.

«Зловещие мертвецы» — разумеется, трэш. Сделанный халтурно, дешево и без каких либо попыток угодить зрителю, на грани хорошего вкуса, без намека на академичность, но хитро и с необходимой долей безумия. Это именно культовый фильм — кажущийся сомнительным на выходе, но с течением времени обрастающий верной группой почитателей, которые готовы любить его даже за недостатки.

Сначала был сценарий, сочиненный самим Рэйми, не обладающим большим литературным талантом. Потом — короткометражка «В лесах», вкратце рассказавшая эту историю для привлечения к проекту инвесторов. Потом 4 года поисков денег и разочарований от невозможности их найти. Друзья, которые согласились поддержать проект и творчески, и материально, понимая, что иметь много с этого не будут. Потом были съемки — «по нашему» — в настоящей хижине, собственном гараже, в лесах и болотах, с собственной машиной, одеждой и спецэффектами, на которые использовались все подручные средства: от папье-маше — до еды.

Потом — довольно скромный старт в ограниченном прокате, травля в прессе, запреты во многих странах. Мол, дешево, безвкусно, и, самое главное — страшно и жестоко. Но, нашлись и те, кому фильм понравился. Их было достаточно, чтоб он окупился. А что было потом — уже история. Шумный выход на видео, спровоцировавший перезапуск в прокате, победа на фестивалях «Сатурн» и в Ситгее, сенсация в Каннах 1983 года, еще перезапуск, два продолжения, бродвейский мюзикл по мотивам, признание профессионалов и даже критиков, нехотя заговоривших о «фильме, вполне имеющем право на звание классики категории «Б», а деньги, которых катастрофически не хватало на производство фильма, он собирает по сей день.

Вопрос, который мне часто задают: ну, страшный фильм-то или нет? Если вы видите в рисунке удава, проглотившего слона, шляпу, для вас он будет не страшным. Ведь «Зловещие мертвецы» изначально делались в гротесковом ключе, преувеличивая, педалируя практически на всем — от чрезмерной отвратительности и явной ненатуральности спецэффектов до реакций актеров. Кроме того, Рэйми, сам большой фанат кино, безбожно эпигонствовал, приплетая специально и спонтанно жанровых мастеров — от Хичкока до Крэйвена.

В итоге фильм похож на нелепое и забавное чучело, торчащее посреди огорода. Это чучело безумно радовало его создателей в процессе создания — делали его любовно и весело. И прохожие, идущие мимо, оборачиваются на это чучело, кто с детской непосредственностью: «Вау! Вот так чучело! Красота, а не чучело!», кто — слишком взрослый — глянул, плюнул, мол «Занимаются всякой ерундой» и пошел дальше. Но если на огород прийти ночью и не знать, что оно там стоит, можно и обделаться с испугу.

Здесь играет большую роль степень готовности. Я знал, что это за фильм, поскольку натаскал себя заранее, и смотрел далеко не ребенком. Если бы я его увидел в детстве, наверное, не спал бы ночь! Первая же сцена окунает нас в напряженную атмосферу гнетущего одиночества в странном зловещем лесу. Элементарными, но действенными приемами эта атмосфера сохраняется на протяжении всего фильма — как говорили герои фильма — «оно вас не отпустит». И действительно не отпускает — захватывает, увлекает, завораживает. Страшно на том самом уровне, на каком мы в детстве боимся спустить ногу с кровати — потому что кто-то может схватить вас и утянуть под кровать! Или вы никогда не сидели в темноте с друзьями вокруг огня или фонарика, придающего лицам демоническое выражение, рассказывая страшные истории, из-за которых потом никто не хотел в одиночку идти в туалет? Нет? Поздравляю. У вас не было детства.

Этот фильм не для искушенных и снят не искушенными. Уже многие говорили о многочисленных ляпах и огрехах, бросающихся в глаза. Я не из тех, кто придирчиво смотрит кино для того, чтобы сосчитать ляпы, но и я увидел их предостаточно. Почему же я ругаю за подобные неточности другие фильмы и не ругаю этот? Когда я вижу грубые ляпы и проколы в фильме матерого профессионала, снятом за «стопицот» миллионов денег с должным высокомерием и пафосом, причитающимся мастеру, я говорю — мастер-то облажался. А когда я вижу пацанов, которые из любви к искусству, на голом энтузиазме, ничего толком не умея и не имея снимают культовый фильм, сделанный с такой великолепной выдумкой, умением выкручиваться и выдавать желаемое за действительное, с такой мальчишеской самоуверенностью и талантом, который пока заменяет все остальное, я аплодирую этим пацанам, и не обращаю внимания на ляпы и натяжки их самопального, но такого «своего» кино.

Этим фильм подкупает, радует, этим несказанно веселит и заставляет смотреть снова и снова. И я уважаю таких фантазеров-единомышленников, я чувствую себя с ними заодно, я верю им и глубоко симпатизирую. И если спросят — какой фильм тебе более близок, более симпатичен, более приятен — грандиозный «Аватар», на котором ты сидел, не моргая, или аляповатый, забавный, глупый, трэшевый «Зловещие мертвецы», я выберу второй. Потому что «Аватар» мне не хочется пересматривать.

Здесь нет блеска коммерции и лоска глянцевого Голливуда, в нем есть люди, делавшие обожаемую работу с огоньком, рвением и самоотдачей. Он не испорчен маркетинговыми исследованиями, рекламой и студийными расчетами.

«Зловещие мертвецы» — кино совсем другого порядка. Дорогое сердцу чучело, наивное и инфантильное, сделанное без необходимого мастерства, но с большой теплотой, людьми, влюбленными в свое дело. Рэйми переварил традиции и сделал нечто свое, незаемное, неординарное. И, как ни странно, его чучело сейчас красуется в музее жанровой славы и на многих конкурентов поглядывает свысока, как бы говоря: «Видите, как нужно снимать трэш?» И поверьте, у этого чучела учеников не намного меньше, чем у другого великого эпигона-киномана-оригинала Тарантино.

8 из 10

Американская идиома «The Talk of the Town» — это что-то вроде нашей «притчи во языцех» — означает событие, получившее широкую огласку, ставшее, собственно, тем, о чем «весь город говорит», «городской байкой». Это я просто к тому, что наши прокатчики, как это с ними часто бывает, вне зависимости от того, хотят ли они привлечь дополнительную аудиторию к фильму или просто переводят, как бог на душу положит, облажались, потеряв значительную часть смысла, скрытого в оригинальном названии (еще один пример — фильм с Эдди Мерфи, получивший пошленькое и двусмысленное название «Святоша», тогда так «The Holy Man» — скорее «блаженный», «юродивый», что определяет суть фильма). Впрочем, «трудности перевода» часто портят не только название, но даже и целые фильмы.

Слава богу, фильм «Притча во языцех» испортить довольно трудно. Это искрящаяся великолепными актерскими работами, разнообразными характерами, теплым юмором, моральными спаррингами, ироничная, романтичная, социальная трагикомедия давно прошла испытание временем и вошла в ту стадию, когда фильму вряд ли что-то вообще может повредить. Классика, не без основания считающаяся шедевром.

Один из фаворитов оскаровской гонки 1943 года, фильм маститого режиссера Джорджа Стивенса остался совсем без наград — несмотря на обильные всходы в виде 7 номинаций, собирать урожай довелось совсем другим картинам. Главную статуэтку у ленты Стивенса отбил фильм другого гиганта — Уильяма Уайлера — «Миссис Миннивер», и дело тут совсем не в неконкурентоспособности «Притчи во языцех», снятая так, как снимались лучшие салонные социальные трагикомедии 30-х, вроде «Мистер Смит едет в Вашингтон», эта картина в середине 30-х могла бы собрать все причитающиеся награды. Но в 1943 все внимание публики, критиков и киноакадемиков было приковано к великой войне, бушевавшей в Европе и ее героям. Вполне понятно, что события локального масштаба, несмотря на тонкость и изящество, с какими они были показаны, не нашли необходимого отклика в сердцах и головах оскаровских «избирателей».

А Стивенс рассказывал о маленьких войнах за права человека, которые велись и ведутся во все времена, и не привлекают зачастую большого внимания, хотя и должны бы. Рассказывал легко, с теплой иронией, с типично староголливудской верой в «эту замечательную жизнь» и «этот замечательный закон», где, конечно, есть свои «издержки производства», но при определенном подходе — истинно демократичном и гуманистичном — можно достичь той самой справедливости, которую закон, к сожалению, в силу своего несовершенства, часто предпочитает игнорировать.

Человек — человеку — кто? Можно ли игнорировать человеческий фактор в беспристрастном суде? Нужно ли принимать на веру факты, исходящие пусть и от представителей закона? Стоит ли вступать в борьбу с системой? Насколько теория юриспруденции отличается от практики? Мешают ли эмоции справедливому суду или помогают ему? И что, в конце концов, сильнее, закон или любовь? На все эти вопросы фильм пытается отвечать в свойственной Стивенсу манере неспешной, внимательной к деталям, рассказанной без единого лишнего слова и жеста побасенки, серьезной настолько же, насколько серьезны наша кухонные обсуждения газетных новостей.

Но хорошо в этом фильме не только и не столько это. Несправедливо обвиненный герой преподносит урок жизни обросшему как бородой мертвой и бездейственной теорией юриспруденции профессору. Профессор во имя справедливости и дружбы меняет взгляды и поступается принципами, которыми страшно гордился. Милая девушка заставит обоих серьезно изменить отношение к жизни, а жаждущая кровавых зрелищ толпа будет пристыжена и успокоена. Люди в этом фильме учатся разговаривать друг с другом, как впервые в жизни, понимать друг друга, идти на компромиссы, слушать и слышать. И приходят к пониманию, что любая система, придуманная человеком, должна оставаться человечной, слушающей, принимающей во внимание, думающей не общими, а частными категориями, служащей не идеалам, а людям и, конечно, нуждается в хорошей чистке кадров.

Стивенс, который считался «женским» режиссером, ибо всегда отдавал ведущие роли в своих фильмах женщинам, не изменил себе и здесь. Естественно, дуэт Кэри Гранта и Рональда Колмана нельзя назвать посредственным, но катализатором действия здесь служит бесконечно обаятельная, милая, симпатичная, солнечная Джин Артур, разрывающаяся между двумя шикарными мужчинами и делающая этот отнюдь не лишенный серьезных мыслей фильм почти воздушным и очень оптимистичным.

Безусловно, хорош харизматичный Грант, строящий свою роль «вечного оппозиционера» как будто из своих личных качеств, импонирующих зрителю. Есть в нем что-то от мальчишки, отчаянно старающегося после болезненного удара показать, что у него нигде и ничего не болит, а что-то от истинных лидеров, которые легко могут повести за собой народ. Поэтому он слегка обходит Колмана, играющего более мягко, тактично, с большой долей иронии к своему герою, слишком, пожалуй, хорошему, чтоб быть юристом. Не случайно Стивенс снял две концовки: в одной из них героиня Артур оставалась с Грантом, в другой — с Колманом и представил обе версии на тест-просмотр. И зрители выбрали первый вариант, и в правильности их выбора (как и выбора героини) почему-то не остается сомнений. Ведь персонаж Колмана идиллический, романтический, книжный. Тогда как у Гранта — совершенно земной и жизненный, да еще и удивительно обаятельный.

Для меня было интересным также появление замечательного Ллойда Бриджеса — родоначальника актерской династии -в небольшой, но забавной роли приставучего репортера.

Это был последний фильм Стивенса, которой он снял в подобном высокопарном стиле «американской мечты». В 1943 он уехал в Европу в составе группы кинохроники, участвовал в съемках освобождения пленных концлагерей Дахау и Дубен, готовил материалы к Нюрнбергскому процессу, а вернулся совсем другим человеком. От идеалиста с верой в высшую справедливость и «голливудский финал» не осталось следа. Его кино стало другим. Но шедевры, которые он создал позже, нисколько не вредят «Притче во языцех», которая по-прежнему прелестна настолько, что не любоваться ею просто нельзя.

10 из 10

Год назад Лос-Анджелес наводнили зомби, вампиры и оборотни. По борьбе с ними были созданы специальные полицейские подразделения, за работой одного из которых нам предлагают понаблюдать. Несколько съёмочных групп следуют за двумя патрульными экипажами: в первом — здоровенный ниггер с бейсбольной битой за спиной и красавица латиноамериканка; во втором — пухленький примерный семьянин и его безбашенный напарник, не упускающий случая покрасоваться перед камерой. В участке также присутствует милая девушка-новичок, способная в одиночку завалить взвод супостата; и капитан, отличающийся весьма странным чувством юмора.

Представьте «Ходящих мертвецов» и «Настоящую кровь» без надоевших любовных треугольников и никому не нужных моральных терзаний, снятых в стилистике Cops, и вы получите «Долину смерти». Здесь нет размаха и технических возможностей кабельных соседей, зато всё по-честному. Хотите мяса? Получите сполна, не сомневайтесь. Каждая серия начинается с непонятно-мотивационной речи капитана, завершающейся неизменным: «Езжайте и убейте кого-нибудь». Народ сначала полит во всех подряд, потом думает. Напарники, разумеется, наименее подходят друг друга. Ситуация одна идиотичнее другой. Но зато как весело!

Поругать сериал можно лишь за однообразие: мочат в основном зомби; вампиры — сначала представлены проститутками и их сутенерами, а позже — вампирской мафией; об оборотнях вскользь и между делом. Стоит, однако, подчеркнуть, что благодаря небольшой продолжительности каждой серии (20 минут), действие может похвастаться сумасшедшей динамикой, и о недостатках сразу забываешь.

Совершенно неожиданно MTV сделали главный guilty pleasure этого года.

В одной квартире проживают трое молодых людей: влюбленная парочка — Митч и Элис; и их друг Ричи, предпочитающий однополые отношения. Как любые нормальные молодые люди, ребята живут от вых до вых, беря на уикендах от жизни всё. На тридцатилетие Элис народ, изрядно перебрав алкоголя и амфетаминов, устраивает групповушку. Результат ожидаем — Элис беременна. Митч, как истинный джентльмен, предлагает девушке руку и сердце, она соглашается. Но тут выясняется, что Митч бесплоден…

Threesome далеко не первый и не последний ситком о людях, наименее подходящих к роли родителей. Все ситуации узнаваемые, и многократно использовались ранее. Но сериал выгодно выделяется из толпы. Во-первых, химия между главными героями бурлит и дымится. Моментально веришь, что троица знает друг друга много лет. Во-вторых, всё довольно мило, но без соплей, а лишь с нужной порцией романтики. В-третьих, во чтобы не ввязывались Митч, Элис и Ричи, начинается сущий ад и угар, в хорошем смысле.

На мой скромный взгляд, лучшая комедийная новинка этой осени.

Он всегда стремится достичь во всем наивысшего результата. Чтобы каждый удар был идеальным, каждое движение, каждая реакция. Пусть на это уйдут недели и месяцы, километры пленки и собственное здоровье. Если взялся делать, делай так, чтоб было идеально или никак! Этот фильм — маленькая исповедь одного из величайших перфекционистов кинематографа.

Король боевика? Этот титул могут примерить многие кинозвезды. Но есть в мире кино ключевая фигура, титул которой значительно выше «короля боевика». Ведь боевик — только составная часть понятия «экшн», «действия». Джеки Чан — король действия! Его работу можно рассматривать под разными углами — как сугубо трюковую, как жанровую (боевик, комедия, драма) как техническую (постановка трюков, монтаж, операторские приемы), как режиссерскую (органичное сочетание жанров, хорошая игра и т. д.) — все это находится вне рамок боевика и подчиняется лишь законам безостановочного действия, в котором Чану равных нет, не было, и, вероятно, уже не будет.

Джеки — это нечто большее, чем человек или звезда. Это брэнд. Стиль. Культ. Жанр. Эпоха. Чан был первым, кто в начале 80-х приподнял занавес, отделяющий зрителя от кинематографиста. До него зритель наслаждался лишь готовым результатом работы людей, снимающих кино. Там были годы упорного труда, травмы и бесконечные репетиции, а в кинотеатрах — легкий фильм, веселый смех и аплодисменты. Некоторые до сих пор не верят, что костоломные трюки Чана — настоящие. Мало кто догадывался, что кажущаяся легкость действия — тяжелый труд. Кино всегда оставалось чудом. Чан был первым, кто столкнул зрителя с реалиями своей работы. Изначально это вылилось в демонстрацию неудавшихся дублей и опасных моментов съемок в конце фильма, затем появился этот фильм, в котором Чан и якобы пускает зрителя на «кухню», где в муках труда готовится «легкий» жанр. Он подводит зрителя к столу, на котором разложены ингредиенты его фирменного компота: уникальные трюки, созданные при помощи самых простых средств, многочасовые тренировки перед каждой сценой и многотысячные дубли в погоне за совершенством, богатый арсенал, используемый в боях, причем оружием может стать абсолютно любой предмет, фантастическая самоотдача всех членов съемочной группы, знания многих боевых искусств, мастерская работа с камерой, оригинальный монтаж, маленькие хитрости, и, конечно, юмор, самоирония и доказательства сверхспособностей человека. Джеки открывает секреты СВОЕГО кино для тех, кто знает и любит этот человеко-жанр, для тех, кому не безразличны формула успеха и стиль одного из значительнейших киномастеров мира.

Здесь он не будет драться и почти не вспотеет. Сегодня он взялся поработать гидом по своим трюкам и известнейшим фишкам, а подерется за него группа каскадеров.

Этот фильм был снят для западного рынка — преимущественно для американцев. Сразу после оглушительного успеха «Часа пик», не желая упускать удачу, Джеки, поняв, каким его приняла Америка, сориентировался и на скорую руку выпустил этот фильм-пиар больше для того, чтобы пробудить интерес к своим ранним фильмам, нежели на самом деле рассказать, насколько трудно быть Джеки Чаном. Прием сработал. После фильма начались массовые переиздания гонконгской киноклассики — шедевров, по которым Джеки задолго до «Часа пик» знала и любила вся Азия.

Подобная легкая пробежка с незначительными комментариями пробудила нехилый интерес зрителей к его творчеству. Я уверен, что даже человеку, не знающему, кто такой Джеки Чан, после «Моих трюков» захочется посмотреть хотя бы один его фильм. Уж больно подкупающе просто Джеки рассказывает про то, как трудно ему было висеть, ухватившись за зонтик, на крыше мчащегося автобуса в «Полицейской истории» или о спуске по стальному шесту 30-метровой высоты, обмотанному электрическими проводами и усеянного лампочками, на который он сейчас бы не решился.

Но есть у фильма и другая сторона. Это сторона не «что», а «как?» Пытливому синефилу будет интересно посмотреть, как НА САМОМ ДЕЛЕ все ЭТО делается. Ведь когда мы смотрим фильм, мы в глубине души не верим, что деревянный стул, выдерживающий 200 кг веса, разлетается от удара по голове, что человек от удара ногой в грудь отлетит на 5 метров и недоумеваем, зачем герои в боевиках такие пыльные. Киноману интересно, что там, за кулисами экрана. И пусть настороженно, с истинно азиатской уклончивостью, показывая лишь то, о чем все и так догадываются, Чан удовлетворяет киноманскую потребность знать о секретах кино.

Это действительно интересно. Здесь, за исключением вырезок из кинолент, вы не увидите сложных трюков или идеальных боев, но увидите, сколько труда вкладывается в каждую сцену, продолжительность которой на экране составит, быть может, долю секунды. Увидите, как и почему возникают непредвиденные травмы, почему Джеки не сильно любит Голливуд и за что он уважает голливудских мастеров. Вы узнаете, что делает Чан для того, чтоб поддерживать свое реноме и отчего лишь немногие каскадеры и страховые компании отваживаются с ним работать, почему ни один американский боевик не сможет достичь и десятой доли той высоты, что покорилась когда-то Чану и почему мы говорим о «фильмах Джеки Чана» а не о фильмах С Джеки Чаном. Увидите и кое-что поймете о нем самом.

Легко и очень по-человечески Джеки расскажет о характере через действие, основном приеме актеров немого кино, прямым наследником которых Чан себя ощущает. О человеческом факторе, который, в отличии от Голливуда с его денежным подходом к кинопроцессу, является определяющим в китайском кино. А если каскадер или сам Джеки получил ботинком в нос, то — такова судьба трюкача. И зритель смотрит и шепчет — до чего же круто! Почему я так не могу? Чан знает, на что идет. Главное — сделать работу так, чтобы зритель искренне верил, что он сам сможет сделать это в любой момент. И тут вспоминаются слова Тарантино о том, что «смотря фильмы с Чаном, становишься им». Это, между прочим, высшая степень мастерства, при которой зритель делается участником события.

Нужен ли этот фильм? Безусловно. Как отличная самореклама. Как небольшой экскурс для тех, кто «не в теме». Как приоткрытое жалюзи в мир, с которым мало кто из зрителей соприкоснется. Как заметка для киномана: чем славен Джеки Чан. Как урок начинающим кинематографистам, которые могут понять и принять принципы успешного экшена. Как образцовое документальное кино — доступное для широких масс, простое, динамичное, увлекательное, познавательное для чайников и небезынтересное для профессионалов. Но если меня спросят, начать ли знакомство с творчеством Джеки с этого фильма, я отвечу — нет. Я скажу — посмотрите «Доспехи Бога» или любую из «Полицейских историй» и вам станет ясно без объяснений, почему Джеки Чан — король действия и главный перфекционист современного кино.

10 из 10

В 1960-х киностудия «Шоу Бразерс» была практически монополистом гонконгского кино и главным экспортером оного во всем мире. Самые известные режиссеры того времени — от Кинга Ху до Ло Вэя снимали на этой студии абсолютно все — от традиционных ушу-боевиков до костюмированных мелодрам, военных баталий и эротических комедий. Каждый год — в общей сложности — по 25—50 фильмов разных жанров и стилей, многие из которых сегодня не безосновательно считаются классикой.

Естественно, приоритетным был выпуск фильмов с боевыми искусствами, конвейер этой отрасли гонконгского кино был отлажен до идеала — сработанные в крайне сжатые сроки по двум-трем лекалам киноленты не все радовали качеством, но исправно собирали у экранов поклонников рукопашного боя, коих по всей Азии было предостаточно. Разобраться в огромном количестве достаточно однотипных лент, выпущенных в то время, бывает сложно, да, в общем-то, и не обязательно. Можно сказать, что вся кинопродукция «Шоу Бразерс» того периода смотрится как один долгоиграющий сериал о боевых искусствах, в которой каждая серия отличается от предыдущей разве что спецификой подхода к жанру и стилю того или иного режиссера, ну и разнообразием воспроизведенных на экране видов и стилей тех самых боевых искусств.

«Колокольчики смерти» никоим образом не нарушают закон «гонконгской сериальности», чем, в свою очередь, радуют поклонников гонконгской киноклассики. Это добротная, красивая и эффектная картина от профессионала с 40-летним стажем Фенга Юе, вышедшая в эпоху кинобума и сейчас приводимая в пример критиками как яркий памятник киноэпохи.

Это сейчас американские кинематографисты приглашают китайских мастеров в свои жанровые картины, чтоб те ставили трюки, драки и эффектные сцены, да и количество китайских звезд на американском небосклоне неуклонно растет, как и китайских фамилий на мировых кинофестивалях. Сейчас жанр американского боевика трудно представить без гонконгской классики, которой он старательно подражает. Но кино — цикличный процесс. В 60-е все было наоборот. Гонконгские режиссеры штудировали американские картины, чтоб привнести в свое кино новые сюжеты, новых героев, новые приемы в режиссерской, операторской, монтажной деятельности. Особенно полюбился гонконгским киношникам жанр вестерна — одна из священных коров американского масс-культа. Этот жанр вообще близок гонконгскому кино — духовно, сюжетно, стилистически, морально.

Жанр вестерна отвечал запросам нетребовательного зрителя, как восточного, так и западного. В фильмах этого жанра всегда была четко читаемая мораль, герои, живущие в одной определенной плоскости, слабо подверженные каким-либо изменениям характера и действующие в соответствии с определенными и не меняющимися законами чести, совести, мести и т. д. Духовное родство прослеживается в мотивах, толкающих героев к действию, в обобщениях, делаемых авторами, отважных героях-одиночках, каждый раз пускающихся в крестовый поход против сил зла, в чем бы они не заключались, некая высшая цель, ведущая упорного героя до самого конца, из-за чего он ни на что вокруг не обращает внимания. Ну и потом, не стоит забывать о небольших затратах, которые предполагал жанр вестерна, что приятно грело кошельки в разы менее состоятельных гонконгских продюсеров.

«Колокольчики смерти» — гонконгский вестерн высокого уровня. В нем действует характерный герой-одиночка, движимый местью к трем негодяям, убившим всю его семью и забравшим сестру. Долгие годы он тренируется, оттачивая свое мастерство, а затем отправляется в путь по бескрайним китайским степям и бамбуковым рощам. По пути он, естественно, попадает в маленький городок, где спасает от надругательства милую девушку, и, хотя женщинами мстящие герои не интересуются, девушка сама увязывается за ним, влюбляясь в хладнокровного и чуждого любым, на первый взгляд, чувствам спасителя.

Одного за другим он находит негодяев и расправляется с ними, а в финале, с легким сердцем, уже открывшимся новым чувствам, герои возвращаются в родные края (читай — на фамильное ранчо), где скорее всего, заживут на зависть всем негодяям Китая.

Типично вестерновская схема, наложившая свой отпечаток и на актеров, играющих свои роли и на режиссерский стиль, фильму никоим образом не вредит. Тем более, что Фенг Юе поработал на славу, добиваясь редкой чистоты и четкости каждого кадра, эффектности каждой сцены, уделяя много внимания натуре, антуражу, атмосфере. Одна из финальных битв проходит под раздираемым вспышками молний и потоками дождя небом, смотрится это захватывающе и пробирает аж до мурашек. Не менее прекрасны поединки в бамбуковой роще и в ̶с̶а̶л̶у̶н̶е борделе. Вообще фильм смотрится на редкость ярким и увлекательным, несмотря на избитость сюжета и традиционность характеров.

Кстати, о характерах. В главной роли — неустрашимого мстителя и бойца — Йи Чанг — отменный боец, неплохо справившийся с поставленными задачами — а именно — ходить с непроницаемым лицом и укладывать злодеев одного за другим. Ну Иствуд, не иначе! Необходимую брутальному герою женскую ласку на экране предоставила симпатичная Пинг Чин, которая привнесла в фильм удивительный внутренний свет, ажурность. Сцена, где влюбленная в своего спасителя кроткая сирота тащится за ним поодаль через степь, а он с невозмутимым видом шагает, не сбавляя шага, лишь украдкой поглядывая на нее, сыграна актрисой очень хорошо.

Стоит ли говорить о изобретательных поединках — в основном на мечах — и харизматичной троице злодеев. Вроде бы в эпизоде мелькает еще и Сэммо Хунг — в то время — частый гость в массовках, причем обязательно в стане злодеев. Единственное, что немного раздражало — это беспрестанный звон колокольчиков на шее главного героя. Парень звенит при каждом шаге, как овечка, и это, в конце концов, надоедает.

На этом можно заканчивать. Одна из лучших серий сериала под названием «традиционное гонконгское кино» — стильная, эффектная, добротная. Она занимает нишу «кунг-фу кино» легко и непринужденно, поскольку в ней была рождена. Все, что было хорошего в гонконгских боевиках той поры, есть и здесь. И все же слово «шедевр», которое так и хочется сказать, нельзя применить здесь без ограничивающего «почти». Во-первых, шедевр это лишь в самом узком понимании — учитывающем год производства, страну и спицифику жанра. Во-вторых, даже в лучшие минуты этого отличного фильма не покидает ощущение дежа-вю и где-то в глубине подсознания возникающих образов из американских вестернов. Но если вам это не мешает, этот фильм до какой-то степени будет интересен поклонникам восточных единоборств, до какой-то — любителям бесхитростных историй а-ля вестерн. Вперед! Тем более, что его, в отличие от многих других лент той эпохи, найти не трудно — и в прекрасном качестве.

10 из 10