Каждый из нас рано или поздно, забравшись с ногами в мягкое кресло, вспоминает те славные времена, когда слова «Брюс Уиллис», «боевик» и «пушки» значили так много, что любая несуразица вроде сцены, где два отряда солдат на максимально близком расстоянии поливают друг друга свинцом вот уже третью минуту без единого ранения с той и другой стороны, благополучно пролетала перед глазами через призму нашего тогдашнего восприятия. Теперь же все «поумнели», обзавелись очками на минус много диоптрий, написали пару десятков рецензий, превзойдя самих себя, но, не угнавшись за собственными мыслями, заполнили пустое место абстрактным и поставили точку. С запрятанным сожалением шагая от простого к сложному, мы многое приобрели, но потеряли еще больше. Мы смотрим драмы, желательно с рейтингом повыше, хвалим их, называем гениальными, мы смотрим комедии, ругаем их за примитивизм, мы смотрим боевики, ставим им двойки и тройки, мы смотрим драмы, называем их гениальными…

Нигерия. Повстанцы, изъяв с барахолки кучу пикапов и привинтив по парочке пулеметов, выступают с антинародническими настроениями и пускают фейерверки из тел мирных жителей. Герою Брюса Уиллиса достается нелегкая 120-минутная участь эвакуировать из горячей точки нескольких подданных его величества Клинтона. А знаете, что начинается дальше? Боевик? Неа. Только лишь его подобие. Дешевая диетическая каша. То ли от повышенной влажности в тропическом лесу, то ли от магнитной бури, но «Слезы солнца» выдались неизобретательным боевиком с намеком на милосердие. Ровно половину фильма Брюс и компания будут со слезами на глазах наблюдать за расстрелом мирных жителей, а в следующей половине за расстрел примутся и они. Надо, дескать, баланс восстанавливать. Привнесение мира и покоя сопровождается фразами «Мы должны!», «Мы не можем их бросить!» и, обязательно, «Ты не умрешь! Аааа, сволочи!». Уиллис вторит духу фильма и тоже что-то бубнит. Несомненно, проблема грандиозная, но и ей пришлось поднять руки вверх и сдаться на милость топорности. Ни минуты не пройдет, чтобы в кадр не попал бравый американский солдат в форме, всеми силами изображающий какое-то внутреннее сомнение. Ежеминутно кто-нибудь умирает, чтобы окончательно смыть слезами с лиц макияж. Зрителя постоянно тычут в африканское прошлое, настоящее и будущее, это бы и неплохо, но болтовня в очередной раз остается болтовней. После действа все разойдутся, Брюс пойдет пить пиво, я буду продолжать клепать рецензии, вы будете продолжать что-то делать… Сколько мы видели проблем, писали, что «фильм заставляет задуматься», и всё… Дальше — следующий фильм, следующее «заставляет задуматься». Всё. Nicely done! Поможем миру мыслями в своей голове!


Чрезмерная и пустопорожняя демонстрация бедствий благополучно стреляет себе в лоб, и мы переходим, собственно, к тому, ради чего все затевалось — к боевику. Он выдался на редкость куцый. Пуля — труп. Граната, пусть даже кинутая вслепую, — разлетающиеся во все стороны тела врагов. Персонажи, шевеля филейной частью как слоны, только и делают, что стреляют, стреляют и стреляют. Никаких хитростей, никаких уловок. Пуля в лоб. Или в затылок. Иногда начинает играть драматическая музыка, соединяясь со свистом пуль, и тогда начинаешь искать в жанре фильма подпись «пародия» или там «комедия». Не подобает ораторствовать, жуя попкорн. Финал давно известен, известно, кто и что скажет, можно угадать, кого настигнет смерть, а сами декорации и подход к делу низвергают все чуть не к подклассу «b». Ни фантазии, ни ее синтетических заменителей.


Как же начало рецензии связано с происходящим? А знаете — да никак. Вы сами соорудите связующую мысль. Не бойтесь строить, не бойтесь ошибаться.


Скучный, бесформенный боевик. Снова (запоздал с фразой лет на шесть).



3 из 10.

«За Брюса Уиллиса, боевик и пушки».

Самое обидное в нелегкой стезе киномана — это попасться в ловушку, которая еще издали таковой и кажется, но в меру своего упрямства, желания все знать и легкого милосердия к второсортным поделкам упрямо залететь в нее. Так автор этих строк попал в премерзкую западню под названием «Severed».

С самого начала кино недвусмысленно намекает на свое непородистое происхождение эффектом любительской съемки, коим «хвастаются» фильмы-сироты. Пережить это еще полбеды. Дальше разворачивается классическая история про заражение людей в лесах непонятно чем, в результате которого высший продукт историко-социального развития начинает грозно реветь, поедать человеческую плоть и передвигаться со скоростью черепахи (отнюдь не ниндзя!). Люди же, отрезанные забором высотой в полметра от цивилизации, спешно бегут, верещат на правах потерпевших и, не имея среди родственников Клинта Иствуда или Брюса Кэмпбелла, бросаются деревяшками. Противостояние, как видите, достойное.

Сюжет наполнен всевозможными банальностями, пустыми разговорами и всем тем, чем он не должен быть наполнен. Во время же массового бегства камера трясется так неистово, что совершенно непонятно, кто обо что споткнулся и кого это там уже доедают. От этого начинает болеть голова, возникает желание перемотать фильм или просто отвлечься на что-то общественно полезное. Сцены нападения зараженных обставлены бедно и неэффектно, персонажи будто бы специально родились для того, чтобы быть безмолвно съеденными без всякого сожаления, а конец происходит молниеносно, что, глядя на титры, не понимаешь, ради чего ты честно отсидел полтора часа. Ощущение пустоты накрывает своим саваном, словно ты смотрел не кино, а наблюдал погасший экран своего монитора.

Здесь мало драматического (то, что есть, естественно, заботливо утащено у предшественников), нет ужасов в наипрямейшем смысле слова, нет никакого триллера, есть только постоянная демонстрация лесов, и они такие же серые и безрадостные как и все происходящее. Но фильм не делает серьезного лица, не насвистывает фальшиво оптимистично, он просто рассказывает то, что хочет рассказать. За это его можно погладить по голове и добавить, что смотреть этот фильм стоит только тем отчаянным, кто ценит подобный жанр и пребывает в соответствующих деструктивных настроениях. Но куда лучше просто безмятежно не знать о его существовании.

3 из 10