Для Стивена Кинга роман «Ловец снов» был особенным. Он стал для писателя своеобразным «возвращением к жизни» — лекарством, которое отвлекало его от боли и страданий во время долгого и мучительного восстановления сил и здоровья после страшной аварии 1999 года, в которой автор «Сияния» и «Мизери» едва не погиб и получил очень серьезные травмы. В отличие от других своих книг, эту Кинг писал от руки, лежа в постели чуть ли не пластом, отходя от одного болеутоляющего укола и ожидая другого, скрипя зубами от боли. В нем было много личных переживаний и воспоминаний — начиная от возвращения в детство, в штат Мэн, где маленький Стиви трясся от ночных кошмаров, еще не перенося их на бумагу, до той самой аварии, которая разделила его жизнь на две части и заставила много переосмыслить и серьезно поменять.

Может быть именно поэтому, когда после выхода книги в 2001, ему позвонили из «Кастл Рок Интертеймент» и попросили продать права на экранизацию нового бестселлера, маэстро согласился, не раздумывая, и заключил сделку, попросив в качестве вознаграждения 1 доллар. Он действительно хотел, чтобы этот фильм увидел свет. Все складывалось отлично. За адаптацию романа отвечал оскароносный сценарист Уильям Голдмен, дважды превращавший романы Кинга в сценарии и оба раза — выше всяких похвал — «Мизери» и «Сердца в Атлантиде». За постановку взялся Лоуренс Каздан — один из лучших режиссеров Голливуда, страстно хотевший сделать фильм именно по Кингу, взявшийся поэтому за частичное финансирование проекта и адаптацию романа в помощь Голдману. Были приглашены далеко не последние актеры, выделялся очень солидный бюджет, позволяющий сделать хорошие спецэффекты.

Но у зрителя фильм не пошел. Квело и неохотно прополз по американским кинотеатрам, едва достигнув планки номинальной самоокупаемости лишь в мировом прокате и как-то быстро забылся. Хотя на мой взгляд фильм более чем достоин внимания, ибо Каздан, хоть и является основным виновником провала фильма, тем не менее, сработал качественно и достойно.

Лоуренс Каздан никогда раньше ужасы не снимал. Он был ответственен за разные жанры и достиг впечатляющих успехов в душевных трагикомедиях и философских притчах, но как снимать ужасы, он явно был не в курсе. По фильму заметно, что режиссеру очень понравилась рассказанная история, и начинает Каздан фильм просто блестяще — в своем стиле — как интригующую несколько иррациональную драму о четырех друзьях, сражающихся одновременно в прошлом и будущем с неким злом. Яркие и четкие вырисовываются характеры, строится система отношений, проходит проверку временем и страхом дружба, зрителя захватывают воспоминания и переживания героев.

В этот момент Каздану начинает видимо казаться, что он теряет зрителя. Он, сценарист «Индианы Джонса» и «Звездных войн», решает добавить экшена, начиная линию с полковником Кертисом и его охотой за пришельцами. Игра в «Секретные материалы» длится до поры до времени, и тут режиссер вспоминает, что он тут вообще-то еще и пугать кого-то должен. И начинает, отчаянно пытаясь соединить трудносоеденимое, «добавлять трэша», переключаясь фактически на традиционный «фауно-ужастик» из серии «страшный зверь… (вставить любого) убивает и мучает, горстка спасителей мира гонится за ним, теряя соратников одного за другим».

И собрать все это под знамя Стивена Кинга у режиссера не получилось. Должно быть с непривычки, ступив на незнакомую территорию, Каздан растратил много сил впустую и кино получилось несколько хаотичным. Но недостатки картины компенсируются явными достоинствами, среди которых хорошо сыгранные и умело переплетенные характеры героев, шагнувших из любимой темы Кинга — странных детей, связанных таинством общих воспоминаний, клятв, переплетением неких пугающих событий. И некое «оно», абстрактное мировое зло, обретшее в этот раз вместо клоунского грима черты залетного инопланетянина, пугает и завораживает, правда, ровно до того момента, как получает развитие в виде зубастых глистов. А с каким вдохновением воспроизведен крошечный внутренний мир одного из героев, в котором он спрятался от ненавистного зла! А как искусно переплетаются наивные детские представления и воспоминания со взрослыми комплексами и страхами. А сколько искренности, взаимовыручки, самопожертвования в настоящей мужской дружбе, показанной на экране. А сколько пугающей зачарованности в бесконечных заснеженных лесах, и одиноком домике на отшибе, где можно надеяться только на друзей и бога.

Безусловно, Каздан верил в то, что снимал. Верил и искренне хотел драматизировать сюжет, спеть еще один гимн потерянному детству и вечной дружбе, которую не разрушат даже инопланетяне, но пошел на уступки, споткнулся, и, вместо того, чтоб выпрямиться и продолжать движение вперед, начал ходить кругами, и не то, чтобы совсем потерялся, но вышел точно не в том месте, где планировал. Как всегда, отдал предпочтение более «голливудской концовке» (хотя есть и альтернативная), переборщил с демоническим полковником Кертисом (как всегда — адекватное исполнение роли Морганом Фримэном), не удержался от нескольких дешевеньких приемчиков, не соответствующих режиссеру его класса. Ну и сама метафора «ловца снов» здесь оказалась не объясненной.

Однако снято все на высшем уровне, сработано не как дешевый трэшак в стиле «Слизняка», а как высококлассный триллер с должной долей саспенса и щепоткой Хичкока в некоторых моментах. Несмотря на неровности и шероховатости, фильм, тем не менее, увлекателен и в который уже раз лично мной смотрится с неослабевающим интересом. Мог бы получиться шедевр, а получилась крепкая, с явной экономией сил, не жанровая работа. Но в ней есть то самое главное, что отличает настоящее жанровое кино от халтуры — во-первых, атмосфера, а во-вторых, своя у каждого персонажа, абсолютно убедительная психологически и ситуационно оправданная истина.

8 из 10

После коммерческого успеха «Шерлока Холмса», которого поставил британский режиссер Гай Ричи кинокомпания Warner Bros. Сразу заявила о намерениях снимать вторую часть. Режиссер и актеры подписали контракты, единственное под вопросом стояло участие в продолжении Рэйчел Макадамс. Актриса согласилась на участие в съемках, но лишь в небольшой роли. А новой главной героиней стала Нуми Рапас, получившая известность благодаря шведскому фильму «Девушка с татуировкой дракона».

Действие фильма происходит через несколько месяцев после событий первой части, хотя за основу сценаристы взяли роман Конан Дойля «Последнее дело Холмса». Так же авторы прописали сценарий так, что зритель, не видевший предысторию не сильно «пострадает» и с легкостью сможет смотреть «Игру теней».

На этот раз Шерлок Холмс и Ватсон расследуют заговор, который «плетет» профессор Джеймс Мориарти. Мориарти хочет развязать войну в Европе и для этого плетет сеть интриг, сопровождающуюся убийствами влиятельных людей.

Правильный рецепт для любого продолжения высокобюджетного фильма — еще больше экшена, погонь, юмора и полюбившихся героев. Здесь он соблюден. Как высокобюджетное развлекательное кино, «Игра теней» не претендует, на какие либо лавры высокоинтеллектуального фильма и правильно делает. Ричи не отступает от традиций первой части, делая фильм не просто банальным детективом с хорошо известным литературным персонажем, а делает хорошую встряску, используя быстрый темп повествования и буквально клиповую стилизованную цветовую гамму.

Основные придирки к обеим частям будут, скорей всего, от фанатов литературного первоисточника и советской кинофраншизы. Я же не отношусь к таковым, поэтому свободен от сравнений. Меня вполне удовлетворило действие, обилие динамичных сцен и запутанной интриги, как и в первой части. Просмотром остался доволен. Вот это я называю действительно зрелищное развлекательное кино, снятое на совесть.

Двенадцатилетнему Колеману снится женщина, как с нею вместе он гуляет в полях. Вся в заботах, мать отмахивается от утренних вопросов сына, а отец обрывает расспросы встречным укором, что негоже парню голышом вываливаться из спальни, остерегаясь заводить речь о его не по-детски выдающихся мужских достоинствах, явно намекающих, что мальчику вышел срок.

По жизни загульный дядя оказался ближе племяннику, чем строгие официальные родители, которых он, как положено, любит, но спешит навестить того, кто чуть дальше, в одиночестве глушит спиртом застарелую тоску, сжимая в жарких объятиях мальчишку, решительно вступающего в доверительный разговор.

Так спрашивается: О чем фильм? О чувстве. Большом и светлом. О превратностях любви и противоречиях человеческой натуры, о личной жизни и своеобразном характере, о сложном переплетении отношений многих людей, судьбой связанных с утратой, оставшейся лицом памятной фотографии, найденной мальчиком в серьёзной книге, что дал ему почитать взрослый друг.

А в школе, ко времени, обсуждают шекспировскую трагедию, размышляя о мотивах выбора Ромео, отказавшегося от увлечения ради близости душ, сводя вместе двух одноклассников, у которых смущение первого прикосновения переходит в откровенное влечение, а встречный интерес открывает дорогу мучениям, ещё не познанным юным сердцем, но обречённого через все их пройти.

Переплетаясь с прошлым дяди, картину дополняет бурный роман его племянника, чередуя болезненные воспоминания прошлого, с прорывом неведомой сексуальности, в который устремляется малоопытная молодёжь, интуитивно настраивающая свои отношения, выясняя глубину близости людей и полов.

Но и это не даст полного представления о многоплановом полотне, сотканном режиссером Антонио Дивердисом из множества утончённых моментов, связывающих драматическими эпизодами судьбы друзей и родственников, для которых утрата одного стала обретением другого, смешав всё до неузнаваемости, пропитываясь проникновенным словом сопровождающего их саундтрека от Сайлент Блю.

Касаясь разных аспектов, Дивердис демонстрирует все возможности, деликатно обращаясь с дружеским настроем одноклассника Колемана, восхищённого сексуальным потенциалом сверстника, увы, предназначенным явно не для него. Режиссёр аккуратно обходится с подростковой эротикой, деликатно подходя к физиологическим проявлениям созревшего тела. Чуть больше он рискует, отдавая героя в объятия проститутки, ставшей подарком на тринадцатилетие, принеся ему с потерей невинности, понимание разницы между сексом и чувством, отчего его дядя так и не смог вступить в настоящий брак.

Мальчик и мужчина звучат эхом друг друга, связанные духовной близостью и настоящим родством, являющимся плодом огромной любви и остатком самого дорогого, что было в жизни у дяди, приходя нежными словами и трепетным взглядом преданной женщины, отдавшей своё сердце вольному музыканту, разбившему его отказом связать свою жизнь.

Текст слов, звуки музыки и визуальную точность довершают выразительные лица, преисполненные опытом отличных актёров и дебютировавшего в этом фильме юного Джейка МакЛеода, твёрдый голос и уверенный взгляд которого во многом определяют неповторимый эмоциональный настрой этого фильма, подчёркнутый контрастным сочетанием канонических кадров, как снятый в полный рост ребёнок, удивлённо застывший между расставленных ног продажной женщины, и следующих за ними авторских ремарок, выражающих приверженность режиссёра чувственному началу, что видно в немедленной встрече и нежном объяснении героя со своей сверстницей, связывающего себя не постелью, а сердцем, как это было у дяди с той единственной, что теперь ночами приходит к нему.

Прозрачное, легко поддающееся рациональному размышлению, кино покоряет откровенными эмоциями и ничем не стеснённым выражением чувств, так что в итоге сам готов кричать вместе с мальчишкой, выскочившим под всполохи в грозовую ночь, раздираемый не кошмаром сна, а разрядом боли, для тебя — минутной, у него — остающейся навсегда.

Популярность детективной трилогии «Миллениум», шведского писателя Стига Ларссона, естественно не оставила равнодушными кинематографистов. Шведы быстро сняли свою экранизацию, пока Голливуд только раздумывал над покупкой прав на книгу. Причем первая часть трилогии «Девушка с татуировкой дракона», вышедшая на экраны в 2009 году, под руководством шведского режиссера Нильса Ардена Оплева, была хорошо принята европейскими зрителями и критиками. Неплохо фильм прошел и в США, собрав относительно нормальную кассу для неанглоязычного фильма, но все же не смог похвастаться таким успехом как в Европе. Да и «на руку» шведскому фильму сыграло то, что на момент американского проката было заявлено, об англоязычной экранизации, которую будет снимать Дэвид Финчер, а главную мужскую роль исполнит Дэниэл Крэйг.

В первую очередь, все сравнивают американскую версию со шведской, при этом почему-то расценивая второй фильм больше как ремейк, а не как экранизацию. Книгу я не читал, а вот с обоими фильмами ознакомился, причем шведский посмотрел раньше. Этим, естественно, я «убил» сюжетную интригу, при просмотре финчеровской «Девушки…». Не буду сравнивать эти фильмы, потому что для меня они практически равнозначны, но все-таки если ставить их на весы, то перевесит у меня американская версия. Да и не удивительно, ведь это Давид и Голиаф — если у одного была только мощь сюжетная и преимущество в том, что вышел фильм раньше, то на стороне второго все современные кинематографические инновации, которые используются при создании американских высокобюджетных фильмов. И я глубоко уверен, что американское кино — не есть зло, и что снимать, будь то ремейки, будь то экранизации ранее экранизированных произведений, не только можно, а и нужно. Главное что бы сделано это было не лишь бы как, а с правильным подходом.

Вся мощь в «Девушке…» сосредоточена в двух столпах — извилисто закрученном детективном сюжете и самой девушке с татуировкой. Ведь образ Лисбет Саландер является очень сложным для актрисы не только в плане психологического портрета, но и визуально части. Поэтому беря на роль малоизвестную массовому зрителю актрису Руни Мару, Финчер должен был слепить из нее настоящую Лисбет Саландер. Не знаю как там, в книге, а тот образ, который преподнес Финчер, ничем не уступает образу, показанному раньше Нуми Рапас. Причем если Рапас внешне не очень эффектная в плане женственности, то Мара в реальной жизни очень миловидна, поэтому внешнее преображение еще один дополнительный балл ей. 

Теперь же о других превосходствах фильма Дэвида Финчера. Ну, самое первое, что настраивает зрителя — это начальные тиры. Они выполнены великолепно. Полуабстрактный ролик, исполненный в мрачном тоне, задает тон всему фильму. Второе — это хороший актерский ансамбль. И если Руни Мара, действительно обыграла всех начистую, то это не значит, что остальные в фильме были «мебелью». К тому же Дэниэл Крейг визуально намного симпатичен, чем шведский актер игравший Блумквиста.

В чем минусы фильма, и не только американского, они относятся и к шведскому тоже — очень длинное повествование, которое держит в напряжении ровно до тех пор, пока не заканчивается главная интрига с поисками Харриет. Потом действие спотыкается, а интерес к дальнейшему развитию резко уменьшается. Но все же версия Финчера выстроенная в определенной стилистике, хоть издали, и напоминает покадровую экспозицию шведов, но все равно имеет свой отличительный почерк. При этом шведский фильм у меня лично нет ни какого желания пересматривать, а вот фильм Финчера я с удовольствием пересмотрел бы. 

К технической стороне у меня претензий нет вообще — замечательные операторские решения, умелый монтаж и отличное музыкальное сопровождение.

Самый спорный вопрос по фильму Финчера — это почему действие происходит в Швеции, хотя уместней было бы перенести все в США. Но в ходе просмотра я практически не обращал на это внимания, потому что место было не так важно как само действие. И если продолжения «Миллениума» от шведов мне не интересно смотреть, то вот если Финчер снимет две оставшиеся истории, я с удовольствием их бы хотел посмотреть.

Париж. 1930 год. 12-летний сирота Хьюго Кабре живет на вокзале, прячась от всех. Отец Хьюго был часовым мастером и оставил мальчику сломанный автоматрон в виде механического человека. Мальчик по чертежам отца пытается отремонтировать автоматрон, но для этого ему нужен специальный ключ-секрет. Встреча с девочкой по имени Изабель изменит полностью судьбу Хьюго, ведь у нее оказывается тот самый ключ…

Этот фильм — что-то невероятное. Это и трогательная история про детей с элементами сказки, и признание в любви к кинематографу и просто шикарная стилизация Парижа 30-х годов. Даже как-то необычно, что принадлежит это кинематографическое чудо рукам Мартина Скорсезе, который славится больше своими криминальными лентами.

Можно детально разобрать творческий путь Мартина Скорсезе. Можно углубиться в историю кинематографа и изучить жизнь Жоржа Мельеса. Можно… Но я этого делать не буду, потому что это будет это будет сухая констатация фактов и банальный анализ творчества. Поэтому это лучше сделать самостоятельно, самому погрузиться в этот мир познания о двух величайших кинематографистах. Сейчас же речь о «Хранителе времени».

Сложно передать те эмоции, которые я испытал при просмотре фильма. И мне лично странно читать тот негатив, который многие зрители вменяют этой чудесной сказке для детей и взрослых. Ведь фильм просто пропитан любовью. Всю свою любовь к кино Скорсезе выплеснул на экран, поделившись со зрителями частичкой души. При этом как настоящий специалист Скорсезе показал не только свое мастерство в режиссуре и как рассказчик, но и показал техническое совершенство. Даже пресловутый и нелюбимый мною формат 3D, здесь был как нигде уместен.

Я не знаю что еще можно говорить об этом фильме кроме как — это потрясающе и великолепно.

Славянскому люду конечно привычней слышать про Деда Мороза, который дарит детям подарки на новый год. Хотя никто особо и не задумывается, о том, что Дед Мороз — это эволюционировавший персонаж древнеславянских рассказов, окончательно сформировавшийся как канон к концу 30-х годов 20 века, когда в Союзе, после нескольких лет запрета возродили «новогоднюю ёлку». Но речь конечно не про славянские обычаи, а про Санта Клауса, который с учетом глобализации, тоже теперь чуть ли не «родной» даже для нашего зрителя, а уж для детей и подавно, хоть и подарки они все равно ждут от дедушки Мороза. Прообраз Санта Клауса уходит корнями далеко в христианскую традицию к святому Николаю. Образ Санты проходил тоже большой путь эволюции, пока не стал таким, каким его сейчас представляет весь мир.

Кудесники из Aardman Animations, подарившие раннее миру Уоллеса и Громита, хиты «Побег из курятника» и «Смывайся», совместно с Sony Pictures Animation произвели на свет свой первый компьютерный мультфильм, вышедший к тому же в формате 3-D.

В Рождественскую ночь Санта Клаус должен облететь весь мир и оставить каждому ребенку, естественно тем, кто это заслужил, подарок. Санта уже давно не сам разъезжает на санях, а в его распоряжении целый отряд эльфов, которые вышколены лучше, чем самый передовой элитный спецназ. Но вот незадача, один ребенок остался без подарка…

Рождественские мультики вообще не хочется ругать. Конечно, могут найтись циники, которые могут усмотреть грубый юмор, неуместную нашему зрителю идеологию, немного не детские шутки и прочее. Но все равно по итогу, ведь этот мультфильм несет в себе добрый посыл. Ведь главный герой — Артур, добродушный и неуклюжий младший сын Санты и миссис Клаус, как раз воплощает в себе лучшие качества, а так же подает положительный пример о том, что надо быть целеустремленным, верным идеям, добрым и никогда не унывать.

Да я вообще не знаю к чему тут придираться. Хорошая сюжетная линия. Атмосфера передана на все сто процентов. Юмор присутствует, причем и для детей и для взрослых. Хорошая анимация, хоть это и не Pixar. Все мило забавно и главное создает соответствующий настрой. Единственное, что мультфильм «сезонный», летом его смотреть, конечно, можно, но все равно лучше смотреть его в зимние предновогодние дни.

Два равно уважаемых «фаст-фуда, на Западном берегу, где встречают нас события… Пожалуй так, переиначив строки Шекспира, можно описать завязку короткометражного игрового фильма Ари Сандела, который был отмечен премией «Оскар» в соответствующей номинации.

Для тех, кто не знает — Западный берег (или как его еще называют Западный берег Реки Иордан) — это территория Палестины, находящаяся под израильской оккупацией.

Авторы сделали своеобразный кинематографический рефрен «Вестсайдской истории», которая в свою очередь была осовремененной адаптацией «Ромео и Джульетты». В фильме присутствуют танцы, песни, поэтому без опасения фильм можно назвать «мюзиклом», ну и конечно комический тон происходящего. Израильский солдат Давид влюбляется в палестинку Фатиму. Любовная история происходит на фоне вражды двух ресторанов быстрого питания, палестинского и израильского.

Чем подкупает фильм, так тем, что в комедийной манере, в лучших традициях классических канонов мюзикла, происходит практически всем знакомое действо. Смотрится это с удовольствием и наслаждением, а учитывая, что фильм короткометражный, то быстрый темп повествования успевает за 20 минут полностью обрисовать конфликт, развеселить зрителя и заставить его умилится прекрасной истории любви и примирения враждующих сторон. Лично мне придраться здесь абсолютно не к чему. Отличное кино. Заслуженный «Оскар».

Есть два известных, про которых известно, что один из них, играючи, замочил в сортире ни в чём не повинного паренька. В шутку или ради бравады, но имеется жертва и преступник, ведь один виновен — вот в том то и беда, что один, а кто — не ясно: показания противоречивы, улики неочевидны и доказательства расплывчаты. Преступника надо предать суду. Кого из двух?

Не доверяя решению чужих дознавателей, корейский следователь пытается разобраться сам, переводя взгляд с недалёкого соотечественника на полукровку — американца, выданного ему начальством военной базы, не захотевшей скрывать своего. Беря на себя ответственность, прокурор оказывается на перепутье, гадая, где скрыта правда, и кто из двух лжёт.

Можно обвинить одновременно обоих. Но ведь один, точно, не убивал. Занимая позицию, следователь взвалил на себя бремя убедить остальных в том, что она верна, обрекая защитника отстоять обратное, показывая в ней за изъяном изъян, выводя из-под удара виновного или спасая убийцу, ведь правды и ему не найти.

Состоящее из следственных действий, кино обнажает чудовищную игру судебных процедур, отчаянное соревнование сторон, лишённых полной уверенности, но обязанных стоять на своём, борясь за успех и не оставляя колебаний между сомнениями в одном и недоверием другому: каждый опасен, а, может, хитёр.

Совершенно ровное течение картины не оставляет никаких намёков на истину, разрывая прокурорский мозг и дразня адвокатскую совесть, ставя перед каждым неразрешимую дилемму, имеющую для них фатальный исход. Соперничество сторон сеет взаимные сомнения, но никто не может сдаться, как и никто не может победить — вот он, венец правосудия, когда победа не лучше поражения, обрекая всех на муки, что ты сделал, что натворил, что не смог.

У фильма, пожалуй, идеальная сюжетная конструкция, точно отражающая достоверность реального случая, взятого отправной точкой, чтобы перейти к явлению, даже не к судебной ошибке, а к субъективности судебных процедур, к игре правил и норм, когда ничья становится попранием справедливости, оправданием безнаказанности, уложенной в регламент протокольных форм.

И, насколько оказался точен сценарий, настолько был слажен актёрский состав, в котором кошмарное смятение прокурора (оторопевший от напряжения Джин-Янг Жонг) уравновешивает потрясение защитника (обескураженный собственной прытью Гван-рок О), понимающих безвыходность положения и безысходность своей вины, которую не спишешь на предприимчивую жилку состоятельного папаши (лукавый Чан-сок Ко) и не сослаться на упорство наглых парней глядя на которых, не угадаешь, кто режет правду, а кто воду льёт.

Нет проколов в ответах, как нет света в глазах. Капризный барчук перед надменным раздолбаем, один показывает на другого, оба знают, знают только они, оставляя своих спасителей с благодарностью за избавление, отворачиваясь в сторону с непроницаемым взглядом невероятно харизматичного молодого актёра Чжан Гын Сок, сыгравшего того самого повесу с блуждающей улыбкой Джоконды, спокойной, тихой, загадочной, как и сам фильм.

Эх, прошло то славное время, когда вот так просто можно было зайти в салун и набить морду неприятному типу. Правда, через пару дней этим типом мог оказаться и ты, но это уже, как говорится, издержки романтики. Прошло то время, когда можно было быть крутым… овцеводом. Никаких тебе суперагентов в смокингах и с кучей шпионских прибамбасов, навороченных тачек, никаких похитителей атомных бомб и маньяков-захватчиков мира с манией величия и адским смехом. Никаких качков, разбрасывающих врагов во все стороны, китайцев, владеющих кунг-фу, и никаких девиц в бикини. Впрочем, последнего иногда не хватает, когда смотришь классические вестерны.

Зато есть парень с кольтом, благородный герой, который может быть овцеводом или гробовщиком. Есть овцы, коровы, верный конь, негодяй, красивая девушка, которой даже в голову не приходит курить, сексуально улыбаться или танцевать стриптиз. И китайцы — только владельцы грязненьких закусочных, и война идет не за мир и атомные бомбы, а за ранчо в каком-нибудь Жопо-дрищенске, где все население — 300 человек, из которых половина — пьяницы и бандиты, а другая половина — пьяницы и бандиты. Все ок, шериф! Мы снова на Диком Западе! Снова дышим пылью из под деревянных колес хлипких дилижансов, снова распахиваем привычные створки дверей привычных грязных салунов, где мрачные прокуренные плебеи, не снимая шляп, хлещут дешевое виски.

Есть в этих фильмах что-то особенное. Вроде во всех одно и тоже, но смотреть их все равно хочется, чтоб каждый раз окунаться в этот наивный, простой, одномерный мир, в котором предпочитали не рассуждать, а действовать, зло не было изощренным, а добро — плаксивым, где не влюблялись в женоподобных мальчиков-красавчиков с накаченными прессами, не стремились целоваться и раздеваться в каждой сцене, где не было секса, мистики, друзей-геев, где все было… по-настоящему.

Ироничный вестерн «Овцевод» (the sheepman — это именно «овцевод», а не «пастух» — the shepherd) вышел в 1958 году и был номинирован на Оскар за лучший оригинальный сценарий. Странная номинация. Он не был первым и не был последним в длинной череде таких же вестернов, где герой-мститель приезжал в очередной пыльный полузабытый городишко и расправлялся там оригинальными методами с очередной бандой, пользующейся городом, как своей свиньей-копилкой. До него были канонический «Ровно в полдень» и куча его подражаний, а после — «За пригоршню долларов», «На несколько долларов больше» и 8 сезонов блестящей «Сыромятной плети», в которой овцеводы в исполнении Эрика Флеминга и Клинта Иствуда вместе овцами протопали по всему юго-западу США, вляпываясь в в самые разнообразные переделки.

От всего вышеназванного «Овцевод» отличается разве что несерьезным отношением к материалу, да героем несколько иной формации. Главный герой — овцевод поневоле, а в душе — благородный мститель — мало похож на Иствуда или Уэйна. Он словоохотлив, падок на женщин, хвастлив и быстро наживает себе врагов своей непомерной иронией. Да и свой план мести он приводит в действие несерьезно, как будто и нет никакого плана, а так — как бог на душу положит.

Режиссер Джордж Маршалл снимал совершенно бескровный вестерн с мягким юмором и иронией к тем самым славным «непокоренным» героям и первопроходцам Дикого Запада, большинство из которых смело «покорив» никому не нужные земли, быстро осели на них, начав разводить коров и мечтая только о том, чтоб им никто не мешал глушить виски, а шерифу — спокойно ходить на рыбалку. А чужак, наводящий шороху, становится парией вовсе не потому, что крут, а потому, что собирается разводить овец, которые, надо думать, пожрут всю траву в округе и ничего не оставят для прекрасных буренок. И смотрится поэтому фильм очень не напряжно, весело, легко и приятно.

Возможно, это и привлекло киноакадемиков к сценарию Бауэрса, Гранта и Робертса, хотя Оскар им все равно не дали. Он тогда по вполне понятным причинам ушел к «Не склонившим головы» великого Крамера. Но номинация за столь легкий фильм сама по себе многое говорит. Скорее всего, академики были не столько удивлены, сколько — как и я — очарованы этим фильмом.

Для Гленна Форда — голливудской звезды 40—50-х — главного героя фильма — это еще одна ипостась привычного образа обаятельного жизнелюбивого янки, с похожими образами мы сталкиваемся частенько, смотря американскую классику — от «Воздушных приключений» до «Мэверика». Типичный веселый авантюрист, мошенник по призванию, но вполне порядочный человек, удивительно органичный на фоне так подходящих ему американских прерий.

Формально в титрах вторым по важности действующим лицом стоит Ширли Маклейн, симпатичная блондинка, сыгравшая приличествующую каждому герою боевитую девицу, которая «сперва как все его не любит, а потом вдруг — на тебе! — ощущает с ним духовное родство». Но на самом дела второй главной звездой фильма был Лесли Нильсен. Да, будущий демонический Фрэнк Дребин здесь строен, как Аполлон, красив, как Кларк Гейбл, шатенист, нагл, циничен, двуличен, подл, и, наконец, просто великолепен!

Лесли Нильсен после оглушительного успеха «Запретной планеты» заключил долговременный контракт с МГМ, и совершил, по его собственному признанию, крупную ошибку, ибо, согласно контракту, должен был принимать участие, хочет того или нет, в любых фильмах компании, в любых ролях. «Запретная планета» доказала, что Нильсен удивительно ограничен в героических образах и вполне достоин перенять эстафету Гейбла, Гранта и Трэйси. Но в МГМ почему-то посчитали иначе, и из фильма в фильм ставили актера на роли негодяев. Он, в общем-то, отыгрывал их блестяще, да и сборы картин с его участием всегда были отличными, но хотел явно большего, а на другие студии его отпускать не спешили. Нильсен постоянно ссорился с руководителями компании, называя «МГМ» — «салоном Тиффани, в котором забыли, для чего им серебро», естественно, эти конфликты улучшению так круто поначалу задавшейся карьеры не способствовали. В итоге в 1959 актер в одностороннем порядке разорвал контракт с МГМ, и надолго ушел на ТВ, где играл главные роли в героических сериалах и стал кумиром таких мальчишек, как Брюс Уиллис и Джо Пеши.

И его дуэт с Фордом — одна из самых лучших черт этой картины. Противостояние, где каждый вынужден отшучиваться, сохранять хладнокровие, избегать до самого конца прямого столкновения и фатальных выстрелов, которые, конечно же последуют, иначе это был бы не вестерн.

Очень гармоничное кино — яркое, красивое, полное дикозападной романтики, светлое, наивное, патриархальное, но удивительно цельное и легкое. Отличные актеры, хороший юмор, едва заметный нафталиновый душок — в 1958 не появлялось, возможно, другого фильма, к которому так подходило бы определение «настоящее американское кино». Для истинных гурманов вестерна — отличное приобретение!

10 из 10

Стивен Кинг и телеформат, как я считаю, совместимы плохо. Ладно еще, когда экранизируются небольшие рассказики, которым как раз самая дорога на телеэкраны, но когда в телеформат с жуткой экономией средств пытаются впихнуть такие шедевры писателя, как «Оно» или «Безнадега», получается нечто совершенно неудобоваримое. К счастью, «Иногда они возвращаются» ни масштабностью, ни эпичностью, ни какой-либо значимостью, ни особой писательской щепетильностью, ни традиционной кинговской многоплановостью не грешит. Это небольшой рассказ — местечковая история без особых амбиций и претензий, написанная быстро, скупо и не броско, и самое место ей на телеэкранах. Эдакий сверхсокращенный вариант «Оно» на любимую тему Кинга — воскрешение детских страхов. Режиссер Том Маклафлин не ударил перед писателем в грязь лицом и приложил все силы, чтобы скромная телевизионная постановка получилась увлекательной, атмосферной и местами даже пугающей.

Рассказ увидел свет в 1974 и в нем, как и почти во всех произведениях Кинга, есть много от личных переживаний и воспоминаний писателя. Во-первых, действие, как всегда, происходит в глубокой провинции, где, по мнению писателя, зло видно наиболее отчетливо. Во-вторых, Кинга, видимо, не хило чмырили в детстве «старшаки» и сверстники, ведь во множестве его рассказов и романов герои получают незаживающие душевные раны именно в детстве от неких порождений «темной половины», как правило, предстающих вовсе не в виде монстров, а в виде самых обычных праздношатающихся дебилов, всем портящим жизнь. В-третьих, во многих произведениях Кинга героями становятся учителя, как и в этом. Ведь учителю, в силу профессии, не только приходится сталкиваться с самым разными поколениями, но и служить проводником к некоей истине. Кроме того, сам Кинг когда-то работал учителем. В-четвертых, в детстве, четырехлетним, он увидел смерть своего сверстника под колесами поезда, но пережил глубокий шок, забыл об этом происшествии и неожиданно вспомнил в уже зрелом возрасте. И тут мы подходим к пятому пункту «основного кинговского сюжета» — а именно воскрешенным кошмарам, заставляющим взрослых людей как бы отматывать пленку времени назад и там, в детстве, заново вступать в битву со своими страхами.

Довольно типичная для Кинга история и экранизация ее вполне стоят друг друга. И то и другое сделано на скорую руку, без изысков, но, благодаря серьезному опыту своих создателей — вполне качественно. Маклафлин, снимая фильм, не располагал большими средствами, от того и упор был сделан на мотивации героев и психологию, нежели на мистику или действие. Фильм визуально довольно беден, да и событий в нем немного, но все же постановщику удается создать гнетущую атмосферу маленького городка, в котором происходят странные вещи, на которые все стараются не обращать внимания, и, хотя мистика не выходит здесь на первый план, ощущение близости чего-то потустороннего, опасного, таинственного зрителю почувствовать удается.

Не сильно истязающие себя вживаемостью в роли актеры, тем не менее, с задачей вполне справляются. Правда, Тим Мэтисон не сильно похож на человека, недавно пережившего нервный срыв, а Брук Эдамс — на жену такого человека, прошедшую с ним огонь и воду. Местами вылезает откровенная «мыльная опера», но в общем и целом — довольно сносно. Кроме того, не стоит забывать и о всегда сглаживаемых в кино углах кинговских произведений. Естественно, экранизация гораздо мягче, легче, снисходительнее к героям — в том числе и отрицательным — и к зрителю, которого стараются напугать больше неожиданно эффектными сценами перевоплощений злодеев, нежели более детальным исследованием психотравмы, полученной ребенком, сделавшей из него на всю жизнь морального инвалида, и ее последствий. На мой взгляд, из современных режиссеров с этим блестяще справляется Кроненберг. Но Маклафлин, увы, не Кроненберг.

Режиссер и сценаристы очень старались, чтобы адаптировать Кинга к телеформату без трагических потерь. Как минимум, метафоры, говорящие о том, что наши забытые страхи и проблемы склонны возвращаться через много лет и нести горе и страдания уже не только нам, но и нашим близким, оказались вполне понятны, а нарастающая учительская паранойя в первой половине фильма кажется вполне убедительной.

Естественно, они изменили концовку, поскольку финал от мистера Кинга оказался, как у него часто бывает — досадно антиголливудским и пугающим. Сценаристы, не долго думая, перекроили прочитанное в традиционный хэппи-энд, изрядно подпортив (но не убив) впечатление. В результате фильм не достигает накала самых известных экранизаций Кинга о «борьбе с прошлыми страхами», вроде «Долорес Клейборн», «Ловца снов» или «1408», но вполне вписывается в ряд неплохих киногравюр с намеренно сентиментальной концовкой, вроде «Куджо», «Оно» или «Детей кукурузы», и, как ни странно, надолго остается в памяти. Я смотрел еще в детстве, и сразу все вспомнил, едва начал фильм пересматривать. Так что «иногда у них все-таки получается», правда, далеко не всегда и не во всем.

7 из 10

Простая и внятная характеристика задействованного круга лиц. Лучшая в мировом кинематографе сцена авиакатастрофы. Борьба за выживание. Взгляд на мироустройство глазами вынужденной философии. Утрата, горе и надежда. Глаза вверх… в небо. Слияние прошлого, настоящего и будущего. Всюду простирающаяся сила одного мгновенья. Скрытое пеленой тепло вдоль нескончаемой морозной стужи. Осознание и обреченность. Внутри вся жизнь, перед глазами — ее последствия. Шаг, тяжелый шаг. Все тяжелее. Элемент природного террора. Но красота, она повсюду. Мрачные тени психологии, и ее светлые начала. Жизнь, ее десятилетия. Года и месяцы. Недели и дни. Часы, минуты и секунды. Нет больше времени, остался миг. Рост его значения. Страх одиночества. Боль души и тела. Вопросы. Почему? 18 марта 2009 года. Триумф непонимания. Триумф сожаления. Но шаг идет, и он не уступает.

Оператор в центре эмоционального порыва. Убедительный гипноз, как результат работы коллектива. Разрисованная руками Карнахана драма. Снежная масса во власти актерского таланта и беспрецедентной мужской воли. Способная сломить жизнеутверждающий вакуум атмосфера. Ощущение плеч продюсеров Тони и Ридли Скоттов. Тонкая игра звука, его сведения, в содружестве со знающим свое место блестящим саундтреком. В лучших традициях борьба съемки старой школы за сильную визуальную составляющую. Насквозь пропитанные жизнью диалоги персонажей. Всецело захватывающий дух экшен, за героев которого в одних мгновеньях сжимаешь кулаки, а в других — пускаешь слезы соболезнования и надежды. Диалог с природой. Богом. Оказаться в сердце своего страха.

«Схватка» — одно из лучших явлений в современном мировом кинематографе, неспособное выслушивать в свой адрес даже мизерные упреки. Проблемы с восприятием? Учитесь смотреть кино внимательно. Человека делает человеком его способность быть внимательным к тем, кто его окружает. В мире мало фильмов, что относятся к людской жизни с таким трепетом. Глубоко эмоциональное потрясение от первой до последней минуты.

Бесспорный шедевр 2012 года.

10 из 10

P.S. Дожидайтесь окончания финальных титров.

Разлетаясь испуганными голубями, уносят ноги лотошные торговцы, поднятые появлением полицейских чинов. Уворачиваясь от приставучей камеры, они утекают по сторонам, продираясь сквозь озабоченные фигуры приценивавшихся к товару гуляк, брошенных без покупок, спасая дешёвый товар.

Поморщившись от сумбурного начала, продолжаем смотреть за тем, как удачливые офицеры потрошат невезучих дельцов, высматривая в дешёвых дисках неразрешённые сексуальные игры и прочую запретную страсть, оставляя их у себя конфискованными вещдоками, отправляя хозяев в тюремную клеть. Тут бы уже и выключить, но на поиски погоревшего распространителя контрафакта отправляется заскучавший клиент. Отсюда и начинается цепь приключений, связывающих мир высокого искусства с приземленной прозой несчастных дней, представляя кривое преломление художеств в поворотах частной жизни и злоключениях личных дел.

Собирая фильм из миниатюр, режиссёр мастерски соединяет художественный вымысел и жестокий реализм, дублируя экранный пафос жесточайшей пародией с трагикомическим концом, заменяя возвышенный романтизм целлулоидной драмы суетливой торопливостью домашнего секса, переводя пиратское видео в деяния несчастных людей, продолжая своеобразное развитие темы о просветительском назначении и образовательной силе кино, превращающегося в руководство к действию, глянет его юный школьник или посмотрит нищий болван. Над всем этим — саркастическая усмешка настоящего, достающего героев краем боли, за которым притаилась беда.

Опираясь на голливудские параллели, кино становится сатирическим памфлетом, обличающим не сложившийся быт и неудачные связи, жонглируя именами великих (режиссёров) и оставляя намёки на главных (действующих лиц), очевидно, заимствуя эпатажный тарантиновский стиль в смеси цинизма и откровенности, обнажающих печальный социальный подтекст, возвращающий героев к пиратской копии, чтоб подменить ей мрачный оригинал.

Замечательный фильм, снятый через пять лет после «Я объявляю Вам войну», продолжает тему борьбы за справедливость с зарвавшимися и ни перед чем не останавливающимися бандитами.

Успешный московский пластический хирург Виктор (Еременко-мл.) приезжает на малую родину навестить отца — известного врача-профессора Николая Александровича (Еременко-ст.). Отца уволили с работы, нищенствующая больница едва сводит концы с концами (рентгеновский аппарат сломался, а отремонтировать не за что), а заправляет в больнице бывшая молодая любовница отца Ядвига (В. Алентова). Отец же заливает горе спиртным.

Виктор намерен помочь отцу и вложить деньги в открытие местного филиала своей клиники, где отец станет главным врачом и генеральным директором. Они собирают команду, в которой не последнюю роль продолжает играть умная и расчетливая Ядвига, к которой Николай Александрович по-прежнему не равнодушен.

Однако Виктор сталкивается с известной проблемой 90-х: для аренды помещения для клиники нужно дать взятку (хоть и на порядок ниже, чем в Москве).

Сын уезжает в Москву, а отец с Ядвигой начинают работать. По наущению Ядвиги, Николай Александрович подписывает договор о сдаче в аренду подвального помещения клиники. Позже выясняет, что там под маркой закрытого клуба действует бордель (не-редкость для тех лет). Желая разорвать контракт, отец теряет клинику (по условиям несправедливого соглашения) и вынужден прибегнуть к помощи сына.

Отец и сын совместно с тремя сельскими милиционерами во главе с бравым участковым (В. Гостюхин) вступают в неравную борьбу с вором и преступником Красюком (А. Келярис), который прибрал к рукам клинику. Здесь же выясняется, что Ядвига заодно с Красюком.

На войне как на войне, все средства хороши. Сын и отец берутся за оружие, сельские милиционеры берут в заложники дочь и внука Красюка, а в конце: и массовая перестрелка, и раненые в ягодицы бандиты с Красюком и штопающие их хирурги — сын и отец.

Фильм очень напомнил вышеуказанный «Я объявляю Вам войны», такой приятный и замечательный именно своей идеей — борьбой за справедливость, дружбой и взаимовыручкой перед лицом общих врагов.

Хороши отец и сын Еременко, впервые снявшиеся вместе. Два красивых уверенных в себе Мужчины с большой буквы — с принципами, идеей чести и достоинства. Фильм в какой-то степени автобиографичный: в жизни Еременко-мл. согласился на совместные с отцом съемки, чтобы спасти отца от безработицы и наступающего в постсоветских реалиях забвения.

Есть здесь и любовная линия. Романтические отношения Виктора с физиотерапевтом Яной (И. Феофанова), у которой сын, прикованный к инвалидной коляске. Показательна также связь Николая Александровича, бывшего в те годы именитым женатым хирургом, закрутившим роман с молодой студенткой Ядвигой и продвинувшим ее по карьерной и научной лестнице.

Особенно хотелось бы отметить концовку фильма — коллективное фото на память («не каждый же день воюем»), как после оконченного большого дела (такое было в фильме «Тени исчезают в полдень» после того, как все злодеи были повержены, герои нашли свое счастье и построили знаковый мост через реку).

Резюмируя, отличный фильм с незатейливым сюжетом, но прекрасной реализацией и великолепными актерскими работами.

10 из 10

В спешке, мать бесцеремонно врывается в ванну, где под душем размечтался её уже половозрелый сын, обрывая эротические фантазии подростка, мысленно обустроившего свою личную жизнь с товарищем, который не ждёт от него предложения — вот в том и беда.

Попытка Джереми наладить отношения в реале превращается в жестокое испытание, цинично разрушающее его романтичный настрой, безжалостно отбрасывая к одиночеству, которое может понять только мать, мать — одиночка, привыкшая прятать горькую боль, разделяя теперь огорчения сына, без оглядки на то, какой он такой.

Три органичных актёра, точность в мелких деталях — короткие слова, композиционно выверенные кадры, остановленный в мгновение взгляд: Тамер Руггли для начала снял очень симпатичную миниатюру, увязав тематическое своеобразие проблемы с жизненной ёмкостью явления, роднящего обычных и не совсем обычных людей, совмещая осторожную откровенность с беспардонным проникновением в интимное, где разбитое сердце лечит оптимистичная усмешка свежей мечты.

Здесь сюжет состоит из нитей, которые никак не связываются в одно. Куда ехали попутчики, с какими намерениями и от кого? Всё это прячется в недомолвках, умело подстроенных режиссёрской рукой, переводящей речь в беззвучные движения губ, в сбивчивые объяснения одного и пугающие признания другого.

Что означает гневный взгляд младшего и отчего негодует другой: звук прячется за стеклом или гасится большим расстоянием, вводя в смятение тех, кто ищет ответ — бдительного паренька и напуганной девицы, случайно вклинившейся в компанию блуждающих парней.

Кино без начала и без конца, интригующий расклад, требующий обязательного продолжения, но, предлагая варианты, кино оставляет последнее слово за зрителем, который может увидеть то, чего, может, и нет — ложь ревнивого подростка или изворотливость изощренного хитреца.

Пришедшие из ниоткуда, странники отправляются в никуда, оставляя сплошные догадки, лишающие возможности чистого вывода, кто, что думал и к чему вёл, руководствуясь детским эгоизмом или жестоким характером, чистой любовью или опасной игрой.

При переводе названия фильма на русский, как часто бывает, произошло искажение смысла, и фильм, который называется «Проводя время на Мэйпл Драйв», стал называться «Жизнь на Мэйпл Драйв». Как говорится — почувствуйте разницу!

Обычная семья: родители, трое детей, невеста одного из сыновей и муж дочери. Все собрались в родительском доме на уйк-энд. Благодарственная молитва за столом, уютный дом, мудрые отцовские наставления, материнская ласка, улыбки и тепло… И все бы хорошо, да… что-то не хорошо. Во всей этой семейной идиллии чувствуется червоточина. Ни на секунду не покидает мысль, что все это игра, плохо скрываемая ложь. В жестах, взглядах и словах чувствуется недосказанность, скованность, с трудом скрываемое раздражение. Идиллия оказывается лишь веселым гримом, нанесенным на лицо печального клоуна.

Люди здесь больше не живут. Это трудно назвать жизнью. Существование, заключение, пребывание… или просто проведение времени. Времени, которое хочется поскорее забыть. По привычке ли, по долгу ли, по нужде ли — они приезжают в дом на Мэйпл Драйв, чтобы провести время. Выполнить некие обряды, как давно потерявший веру священник, и ринуться отсюда куда подальше.

В этом кино без лишнего пафоса, без наигрыша и взрывов эмоций, тактично, спокойно, душевно, тонко проводится беседа со зрителем на тему душевных ран, полученных от самых близких людей и поэтому — самых болезненных. В этом тихом грустном фильме действуют совершенно осязаемые люди. Я знаю каждого из них. И каждый из нас, наверное, может припомнить любого из героев в своей жизни, а может, увидеть в ком-то себя.

Один — белая ворона в семье, не оправдавший надежд родителей, бросивший учебу, работающий в ресторане собственного папаши и все чаще прикладывающийся к бутылке, презираемый родителями и оттого старающийся мстить им по поводу и без повода. Другой — главная надежда семьи — на которого возложены все неоправданные надежды первенца — женится через силу, чтоб не подвести родителей даже в этом. Дочь, которая боится заводить ребенка, потому что «папа не велел» и стыдится своего не состоятельного мужа, над которым ее отец постоянно издевается. И сами родители — правильный до хруста в костях, несгибаемый солдафон-отец, равняющий всех своих детей по одной линии, пресекающий любую попытку инакомыслия. Мать — серый кардинал, еще более, чем отец, преданная каким-то нелепым традициям, «правильным устоям» и «общественному мнению», поборница ханжеской морали и «христианской добродетели».

Искалеченные судьбы их детей — их вина. Ведь ни для кого не секрет, что все идет из семьи.

Режиссер, скромно встав в сторонке, наблюдает картину на глазах рушащейся семьи, которую уже не могут склеить приказы отца и мольбы матери. В этой семье никто никогда никого не слушал, никто никому не верил и не пытался понять.

В этом доме висят семейные фотографии и шкварчит на кухне обеденная индейка, но все здесь насквозь подчинено эгоизму и непониманию. Свободные ручейки давно заковали в каменное русло, создав у детей комплексы, которых могло и не быть. Любые искренние порывы, попытки поговорить или решить проблему, пресекаются холодным властным взглядом отца или постоянно матери, не желающей замечать очевидное. И у всех только два выбора — сломить себя и подчиниться, остаться «обычной семьей» и продолжать фальшивую идиллию или попытаться наконец отказаться от своего махрового эгоизма, послушать и услышать, поговорить, понять, войти в положение, вспомнить, где и когда ошиблись, что-то изменить, пока еще не поздно.

Кен Олин наблюдает за больным семейным организмом, и, как опытный врач, утверждает, что никогда не может быть слишком поздно. Если пациент жив, всегда есть шанс, если в семье есть любовь, пусть и покрытая слоем лжи, ханжества, эгоизма, глупой принципиальности, то все можно исправить. Или хотя бы попытаться. Да, первые шаги будут болезненными, тяжело даются запоздалое понимание и раскаяние. Да, через многое придется пройти. Но все еще есть шанс, что в дом на Мэйпл-Драйв снова вернется жизнь.

Очень хорошие актеры достоверно прожили трудные моменты жизни своих персонажей. Уильям МакНамара был хорош в роли младшего брата, на которого свалилась тяжесть не только семейных надежд, но и очень сложного решения в жизни. Быть может, самого сложного.

И, конечно, Джим Керри. Я давно устал восхищаться этим актером. Великий комик и удивительный драматический актер, он уже вписал свое имя в историю кино. Но вот что: считается, что основной перелом в карьере актера наступил после шедевра Питера Уира «Шоу Трумэна», где Джим сыграл заточенного в клетку и не знающего о ней человека. «Жизнь на Мэйпл-Драйв» вышел за 6 лет до него. Жаль, это был телеформат и не многие увидели эту роль. Кто знает, может, она могла бы дать толчок совсем другой карьере.

Джим здесь сыграл такого же запертого в клетке человека, с той только разницей, что Трумэн находит в себе силы бороться, а Тим — нет. Он слаб психически и физически, чтоб противостоять своей заточенности. И поэтому пьет, продолжая — уже назло — не оправдывать надежды своих предков. И мы отчетливо видим в тех немногих эпизодах с Керри всю горечь, что носит в себе его персонаж, всю его невостребованность, нереализованность, бардак, что творится в его голове, стыд от того, что не оправдал и злость от того, что не собирался оправдывать, тяжелую обиду на родителей, раннее разочарование в жизни и покорность обстоятельствам. Джим был очень искренен. Может быть, он отчасти играл самого себя. В 1992 году он еще крепко страдал от безуспешных попыток прорваться на голливудский Олимп, да и в его собственной семье тоже не все было гладко.

Как ни странно, но именно наиболее цельный персонаж Керри режиссер в итоге оставил без внимания и не придумал ему судьбы. Хотя, может, это и правильно — ведь ему, в отличие от его брата и сестры, идти некуда — и спасать его некому. Он так и останется «проводить время на Мэйпл Драйв», если не уедет в ближайшее время.

Хороший, честный фильм о том, как семья может влиять на людей, о значении семьи в нашей жизни, о необходимости покидать отцовское гнездо, о человеческом непонимании, о том, что мы говорим родителям, и что не говорим, что при этом чувствуем и как и почему лжем самым близким людям. А еще о том, что никогда не поздно начать хоть что-то менять, как бы тяжело это ни было. Олин снял идеальное семейное кино — без голливудской слащавости, одновременно мудрую, честную и духовную. У каждого из нас есть свой дом на Мэйпл-Драйв. Дай бог, чтоб нам хотелось туда возвращаться.

10 из 10