Вы можете удалить не более пяти своих рецензий.После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более .После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну.После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий.Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.
Мне бы только знать, что где-то ты живешь,
И, клянусь, мне большего не надо…
«Станция Свердловск-Сортировочный, следующая станция — Аять», — прозвучал голос откуда то из-под потолка вагона, двери захлопнулись, и пригородная электричка, вздрогнув, отправилась в свой привычный ежедневный путь… За окном идет мелкий противный дождь, а в вагоне тепло и пахнет сыростью… Людей мало — электричка поздняя… На душе мрачновато… Снова хлопнула дверь, из тамбура зашел мужчина в серой куртке и устроился немного наискосок от меня, напротив светловолосой женщины, сидевшей здесь уже две остановки. Она при этом лишь слегка приподняла голову, взглянула на нового соседа и вновь обратила все внимание на книжку, лежавшую у нее в руках… Я часто вижу этих людей. Мы ездим с ними одним и тем же маршрутом в одном и том же вагоне уже года два… Они незнакомы…и, насколько я помню, ни разу не сидели рядом и не разговаривали… Мужчина всегда выходит чуть раньше, а женщина едет до моей станции, и там ее часто встречает муж. Так было всегда, но сегодня случилось странное — они вдруг заговорили… Он ее о чем-то спросил, мне не слышно о чем, но я вижу, как удивленно приподнялись ее брови, она вскинула на него слегка недоуменный взгляд… и вдруг улыбнулась.. и ответила… Он слегка наклонился к ней и возможно спросил что-то о книге, которую она читала. Она захлопнула томик и повернула к нему обложкой, чтобы он мог увидеть название… Он одобрительно кивнул головой, и у них завязался разговор. Чувствовалось, что им хорошо вдвоем, и что в этом маленьком отсеке электричке они сейчас где-то далеко-далеко от нашей осенней сырости… Мужчина о чем-то рассказывал, периодически поправляя рукой непослушные волосы, а женщина слушала его, закручивая на палец тонкий шифоновый шарфик, и слегка смущенно улыбалась… Я смотрела на них и думала, как же они подходят друг другу… И что будет дальше, когда он сойдет на своей станции? И вот он вышел… Она посмотрела в окно, проводив его взглядом, вздохнула, открыла свою книжку и погрузилась в чтение… минуты через три она ее захлопнула и, поежившись, как озябший котенок, протерла кружок на запотевшем оконном стекле и стала смотреть на пробегающие мимо дрожащие на ветру осины…
Мне б хотя бы мельком повидать тебя,
И, клянусь, мне большего не надо…
Как обычно, рождественская суета в Нью-Йорке напоминает всеобщее умопомрачение. Взрослые люди впадают в состояние легкого транса, носятся по магазинам, скупая все подряд, роняют пакеты и путают их со случайными прохожими… Фрэнку и Молли повезло. Они тоже случайно обменялись пакетами с подарками. У Молли дома муж, у Фрэнка жена и дети… А они каждый день ездят в пригородной электричке… Эти мужчина и женщина не могут не встретиться снова, потому что Санта уже всё решил за них. Судьба дарит им двоим испытание.. сладкое с горьким привкусом… острое до боли и соленое от слез… Они делают вид, что просто разговаривают, касаясь друг друга в переполненном вагоне… каждый из них пытается сам себя убедить, что они просто общаются, сидя за столиком в кафе… оба твердят о том, что только дружат, поддерживая друг друга в тяжелые моменты жизни… и сами себя оттаскивают друг от друга, отчаянно целуясь в чужой пустой квартире… А пригородный поезд Нью-Йорк — Вестчестер каждый день точно по расписанию уходит с вокзала, отсчитывая станцию за станцией, грохоча на стыках и гогоча на поворотах… И каждый день Фрэнк и Молли едут своим привычным маршрутом… Он выходит чуть раньше, она чуть позже, провожая его взглядом из окна… Каждый день встречаясь взглядами, соприкасаясь пальцами и запрещая себе думать о том, что уже бьется крыльями в душе… День за днем рельсы убегают вдаль.. Месяц за месяцем утекает время… И как это больно — расставаться … и насколько невыносимо — пытаться вырвать из груди то самое трепещущее, живое и бьющее крыльями…
Мне б хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь,
И, клянусь, мне большего не надо…
Я увидела их весной… Они подбежали к вагону вместе, он нес пакеты, а у нее в руках был букетик тюльпанов… Уселись рядом, она прижалась к нему бочком, как будто всю жизнь только так и сидела, он обнял ее за плечи… И было в этом столько теплоты и какого-то простого настоящего чувства, что захотелось сказать — «они оба светились любовью»…
Как в том самом кино… Не помню, как оно закончилось, наверное хорошо, ведь это была сказка…добрая рождественская сказка о влюбленных…
Сказка, дающая веру…
Сказка, сохраняющая надежду…
Сказка, наполняющая жизнь любовью…
P.S. А я теперь точно знаю — в жизни тоже случаются чудеса…
Моей подруге Jane Celliers.
Люби и будь любима!
В тексте использованы строки из песни Юрия Визбора
Боевики созданы для сильной половины человечества — ты понимаешь это, читая подряд отзывы зрителей и замечая, что практически на 80% они написаны мужчинами. Соваться на страницу крутого боевика со своими охами и ахами девчонки опасаются, а вот и зря, мои дорогие! Пишите больше! Ведь вы любите крутых парней на экране так же сильно, как и ваши приятели… Ведь вы так же, как они, не отрываясь ни на секунду от действия, вбираете в себя звуки пулеметных очередей, взрывов, ваши сердца тоже стучат в ритме бешенных саундтреков… на ваших симпатичных увлеченных лицах так же играют отблески огня… (во как загнула, сама балдею!) и вы тоже в восторге аплодируете, слыша очередную мощную фразу, и вы точно так же, как и ваши друзья, способны оценить достойную физ. подготовку и идеальные бицепсы. Ведь я это знаю, я видела и ощущала сама всё это, сидя вчера в кинозале.
Да, я ждала этот фильм. Я выросла в те времена, когда Слай ходил со спичкой во рту и вот в таких же темных очках, а Микки Рурк носился на своем Харлее в кожаной косухе… когда у Арни еще не было политических амбиций, и все верили, что лоб у него из титана, а Джет Ли.. хмм.. а он и тогда был точно таким же, как сейчас — маленьким, да удаленьким… Я признавалась уже не раз и не устану признаваться в любви к боевикам той эпохи. То была Эпоха честных боев… Эпоха чистого драйва и экшна (кстати, тогда этих слов еще никто из нас не знал, мы говорили просто — надрать задницу). То была Эпоха королей.. Королей кунг-фу, карате, айкидо и пр. Их постеры украшали стены любой студенческой общаги или спортзала…
И разве тогда могли мы себе представить, что когда-нибудь лет через -дцать в одном кадре сойдутся Арни-Железный лоб, Слай и Крепкий Орех? И эти короткие минуты станут чем-то вроде рождения легенды… Я не знаю, что именно должны ощущать простые люди, когда на их глазах происходит что-то очень важное, но я аплодировала в тот момент. Вместе со всем залом. И хохотала, когда прозвучала фраза про президентство. И мне было немножко грустно смотреть на то, как уходит постаревший Арни. Да, он сильно сдал по сравнению с бывшими коллегами по цеху…
Это всё пронеслось слишком быстро. И вспоминая этот эпизод сейчас, спустя сутки, сидя дома на диване, в голове бьется одна мысль — ну почему так мало? Отчего так быстро? Ну ведь можно же было и Брюсу добавить минут, пусть бы еще поухмылялся, да и в майке-алкоголичке пощеголял бы, и Арни с пальцем куда-нить в конец фильма засунуть могли бы (типа, ай`л би бэк, пацаны) … А если еще подумать, то ведь шикарно было бы Хироюки Тагаву впихнуть на какую-нить сильно злодейскую роль.. И Ван Дамма (лучше двух)… и Сигала заставить откуда-нить сигануть… А как было лихо, если бы на месте Терри Крюса оказался белозубый уголек Снайпс, и именно он шмалял бы по злодеям из этого скорострела… Спросите — где моя губозакаточная машинка? Ну а что, уж и помечтать уже нельзя?
Каждый из них — легенда уже сам по себе… Скажете, легенды уходят в прошлое, не оставив и следа? Но такие легенды не забудутся… Сколько мы не видели Дольфа? Ого-го! Но ведь помним. И любим. И будем любить. Как замирало все внутри при виде его мрачного изуроченного шрамами лица, и как я переживала в момент той самой битвы с Джетом… Мое сердце разрывалось на части, я не знала, за кого болеть…
А какой был потрясающий голос у Микки Рурка в русском дубляже… Я просто млела.. Эта хрипотца, неторопливость и очень точные интонации для этого героя — битого жизнью циника с остатками души…
А вот генерал — идиот полный! Да еще и у актера фамилия смешная.
«-Заяц?
-Заясь, заясь..»
И при этом он так вращает глазами и так раздувает ноздри, как будто ему сказали — ты должен внушать трепетный ужас, а вот КАК это сделать, толком не объяснили. И мне было только забавно наблюдать за его уроками рисования при свечах и попытками устрашить кого-то боди-артом на лицах подчиненных…
А вот кто действительно внушал страх одним своим присутствием, так это очень-очень большой шкаф Стив Остин. Нет, ну реально этот бык ужасен в гневе…
Девица Сандра, наличие которой в картине должно было стать очень веским оправданием нелепым поступкам главных героев, категорически не понравилась! Ну не поверила я (как и герой Стэтхема, впрочем), что такая может так запасть в душу Барни-Сталлоне, что он из-за нее разнесет в хлам всю эту богом забытую местность! Если нужна была бой-баба, то здесь бы к месту пришлась Мишель Родригес, благо опыт у той на лицо. Если нужна была тонкая натура художницы, то надо было выбирать создание более эфемерное и нежное, дабы и на руки было взять не зазорно (и не тяжело, потому как потаскать пришлось!), и о поцелуе с такой нимфой зрители-мужчины могли бы помечтать ненароком… Вариант, предложенный Слаем, меня лично удивил и расстроил.. Я считала, у него лучший вкус на женщин. Хех. Вкус на мужчин у него в сто раз лучше, судя по кастингу.
Конечно, при желании можно найти и другие недочеты в картине. Но у меня такого желания нет. Пусть другие этим занимаются. Я получила то, что хотела — я увидела своих любимцев в действии.
А ведь я еще ничего не сказала про Эрика (брата их Красотки) Робертса! Ай, как он был изюмителен, выдержанно циничен, изуверски жесток и элегантно мерзок… Сыграл отлично, что не удивительно, ведь ему всегда шли роли засранцев…
Сейчас таких мужиков не делают! Вот. Эта гениальная мысль меня только что осенила. Ведь вы только посмотрите, кто в наши дни захватил все пространство и время в кинотеатрах? Паттинсон — Бледная Сумеречная поганка, Броуди с недавно нарощенными мышцами (при этом с лицом последнего интеллихента), Перси Джексон — мальчик с мордашкой девочки, Гарри Поттер в треснувших запотевших очочках, да десяток других субтильных юношей… Ну разве же о таких парнях мечтают нормальные девчонки??? Нет и еще раз нет!
Старая гвардия — это наше всё! Они доказали всем, что еще есть порох в пороховницах, и что рано еще сдирать подковы… Они круты в самом крутом смысле слова «Крутость», ведь они круче всех яиц, сваренных вкрутую!
И кому, как не нам, девочки, говорить о крутых мужиках? Поэтому добро пожаловать к обсуждению!
P.S. Продолжая мечтать: согласитесь, было бы прикольно, если бы Стэтхем в конце фильма появился с татуировкой паутинки на продолговатой блестящей макушке? Хе-хе…
Имя Валерия Чкалова известно, наверно, любому человеку, живущему в нашей стране, кто когда-либо интересовался отечественной историей или просто мечтал о небе, самолетах и авиации… Чкалов — это легенда. Это беспрецедентный пример мужества, дерзости и отваги. Он был первым, кто на самолете пересек Северный полюс и совершил посадку в Америке. Тогда это событие было воспринято всеми как невероятная победа. Советский Союз ликовал, Америка рукоплескала советским летчикам так же, как спустя двадцать лет весь мир будет аплодировать Юрию Гагарину.
И, конечно же, личность Чкалова не могла не заинтересовать кинематографистов. В 1940 году Михаил Калатозов (будущий обладатель «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля за «Летят журавли») на Ленинградской киностудии приступил к съемкам фильма о «Сталинском соколе», как было принято тогда называть Чкалова с трибун и в газетах. А завершился съемочный процесс, когда уже во всю грохотали пушки и гремели взрывы. Начало войны очень тяжело ударило по людям. Страна несла невероятные по масштабам потери, прежде всего человеческие. Чтобы нация не пала духом, чтобы стоически переносила все невзгоды страшного времени, необходимы стали героические, оптимистические киноленты, вселяющие уверенность в будущей победе, воспевающие подвиг и мужество простого человека. Память о полярном летчике Чкалове была очень свежа (всего 5 лет прошло с момента того самого перелета в Америку и три года со дня трагической гибели героя), поэтому фильм о его жизни был воспринят публикой на ура.
Каким же увидел зритель легендарного летчика, любимца всей страны? Прежде всего, это не плоский плакатный типаж, каких было немало в те годы. Перед нами живой, эмоциональный человек. Владимир Белокуров, будучи талантливым театральным актером, наделил своего героя яркими чертами. Прежде всего, нужно отметить чисто внешнее сходство артиста с прототипом. Во всем облике главного героя, во всех его широких размашистых движениях и жестах, в громком голосе и открытой бесхитростной улыбке есть что-то совершенно русское, богатырское, раздольное… Он настоящий сын своей Родины, выросший на берегах Волги-матушки.
А если сравнивать с теми фактами жизни летчика, которые известны историкам, то портрет, нарисованный Белокуровым и Калатозовым, выглядит более чем правдоподобно: бузотер, хулиган, не выходящий с гауптвахты, выдумщик и злостный нарушитель дисциплины. Как говорил в фильме командир Алешин, или по-простому батя: «- А кто ради озорства коров самолетом пугал, так, что коровы доиться перестали? — Чкалов!» или «- Тебе только дай волю, ты к нам в окна залетать начнешь»… Таким он и был в жизни, ведь недаром в памяти народа Чкалов остался не только как герой — полярный летчик, но еще и как безрассудный мальчишка, пролетевший на самолете под Троицким мостом в Ленинграде, ради того, чтобы добиться любви девушки. Это, конечно, легенда. Но какая красивая. Кстати, этот сумасшедший пролет под мостом повторил в 1940 году летчик Евгений Борисенко специально для съемок этого фильма. Больше на такой отчаянный шаг не решился никто и никогда.
Очень душевно, с теплотой сняты эпизоды, приоткрывающие личную жизнь героя-летчика. Сцена в Летнем саду, когда Валерий на руках несет свою будущую жену через большую лужу и дерзко, по-хулигански целует ее, а Ольга дает ему отпор, смотрится очень мило и с улыбкой. А с какой нежностью Чкалов держит на руках своего сына и рассуждает о том, как правильно должны резаться зубки…
И очень ярко воспринимается краткое выступление нашего героя с удальским свистом перед публикой в Ванкувере, где приземлился самолет: «- На крыльях вот этого самолета через холод, разделяющий нас, мы привезли привет от великого советского народа великому американскому народу!» Это выступление, пожалуй, даже посильнее Хрущева с его ботинком будет, и ведь это не выдумка режиссера. И что летели они втроем — Чкалов, Байдуков и Беляков — на высоте 6000 м на обледенелом самолете, экономя кислород и дыша в маску по очереди, так что кровь носом шла, и в обморок они по очереди падали… — это тоже правда, ведь недаром одним из сценаристов выступил друг и соратник Чкалова — Георгий Байдуков.
Вообще, говоря о том, кто принимал участие в съемках этой ленты, каждое имя хочется написать золотыми буквами.
Шикарный МХАТовский актер Владимир Белокуров — Народный артист СССР, прославился в народе именно работой в этом фильме, а также ролью боцмана в комедии «Полосатый рейс». А московской публике Белокуров известен как один из лучших Чичиковых в постановке «Мертвых душ» на сцене и как талантливый театральный педагог, профессор кафедры актерского мастерства ГИТИСа.
В роли Ольги, жены Чкалова — Ксения Тарасова, Заслуженная артистка РСФСР, практически всю свою жизнь отдала Малому театру. В ее исполнении любимая женщина великого летчика красива, интеллигентна, обаятельна и мудра настолько, чтобы «не вмешиваться в летные дела» своего вспыльчивого супруга.
Несколько актеров не упомянуты в титрах, но не сказать о них просто невозможно.
Маленькая, но яркая роль комментатора на празднике, когда состоялся авиапарад, досталась Марку Бернесу. Это потом будут его триумфальные «Два бойца» и незабываемые «Шаланды, полные кефали…», а пока — один трехминутный эпизод.
Любой ценитель родного ретро узнает очень мощного, обаятельного актера Бориса Андреева в роли механика «Чижика». Он появляется в нескольких забавных эпизодах.
Еще одно актерское камео, не отмеченное в титрах, — несколько секунд на экране мы видим молоденького, почти не узнаваемого Аркадия Райкина (американский журналист с белозубой улыбкой). Будущая легенда, а сейчас его настолько мало, что даже имя в титрах можно не писать.
Отдельно надо рассказать про участие в картине Михаила Геловани. Геловани в те годы был официально одобренным актером на роль вождя всех времен и народов Сталина. И в этой ленте были моменты с его участием. Режиссер фильма, соблюдая историческую достоверность, включил в картину эпизод встречи Чкалова со Сталиным перед отправкой самолета на Северный полюс. Сталин дает напутственное слово, Чкалов клянется выполнить задание. Так фильм и вышел на экраны. Но прошло 20 лет, политика в стране переменилась, культ личности вождя был развенчан, и все старые ленты, снятые в довоенное время и в годы войны, подверглись цензуре. В 1962 году из картины был хирургически удален этот эпизод с участием Геловани-Сталина, а также старательно были отредактированы все моменты, где были видны портрет вождя или лозунги, и, ко всему прочему, фильм был полностью переозвучен. Слова «Сталинский сокол» были заменены на «славный орел», и были переписаны некоторые диалоги. И до сих пор по телевидению и на DVD фильм выходит в версии 1962 года, а значит, оценить игру Геловани и изначальный режиссерский вариант картины пока не представляется возможным.
Чкалов — человек-легенда, таким сберегла его память соотечественников. Только после просмотра этой картины появилось ощущение, что он стал намного ближе, роднее, это уже больше Человек, нежели далекая абстрактная легенда. И вся соль героя-летчика В. П. Чкалова заключена в одной фразе, прозвучавшей в фильме, — «Нельзя умирать побежденным!» И он ушел победителем. Ушел в 34 года, на взлете. Но этого трагического момента мы в фильме не увидим. Зрителя ждет красивый открытый финал и самолет, улетающий вдаль к горизонту… Шел 1941 год…
- А рыжики в Греции есть?
- Есть, в Греции все есть.
А в Москве тогда стояла разруха. Шел 1943 год. Линия фронта отодвинулась от столицы на запад. Город постепенно приходил в себя, измотанные, изголодавшиеся по работе актеры возвращались из эвакуации… Раневская вернулась из Ташкента и почти сразу после приезда была приглашена поучаствовать в постановке Чеховской «Свадьбы», за которую взялся молодой Исидор Анненский. Режиссер, в активе у которого была одна удачная короткометражка «Медведь» по Чехову и пара-тройка давно забытых зрителями лент, собрал на съемочной площадке весь цвет актерской братии.
Съемки проходили в Москве, в Лиховом (до революции Дурном) переулке. Днем в студии трудились документалисты, выпуская киножурналы военной хроники, а по ночам в павильоне создавалась «Свадьба». Условия были ужасные. Стоял жуткий холод, сквозняки, с крыши постоянно текла вода, и актеры гримировались, сидя под зонтом. А под утро бедные артисты, не снимая сценических костюмов (т. к. не было костюмерной), пешком (т. к. не было машины) расходились по домам.
И тем не менее была невероятная жажда работы. Все до одного актеры выкладывались по-полной, желая показать всё, на что способны. Правда, мало кому из них удалось развернуться во всю мощь своего мастерства, ведь ни один эпизод не был продуман до конца. Раневская ругалась с молодым Исидором, который терялся перед ее напором и аргументами. По воспоминаниям Фаины Георгиевны, которая, к слову, всегда отличалась «режиссероненавистничеством» (это ее собственный термин), Анненский не смог сделать двух вещей — передать дух настоящего Чехова, соединив 2 в 1 пьесу «Свадьба» и небольшую сценку «Жених и папенька» и извратив этим всю суть обоих произведений. И второе — режиссер не смог полностью раскрыть актерский потенциал своей великолепной труппы, не умея в принципе давать актерам четкие задания.
- Фаина Георгиевна, — говорил он мне, — вы пойдете налево, считая тарелки, а как дойдете до графина, это конец кадра, повернете направо.
- А Эраст что? — спрашиваю.
- Эраст Павлович пойдет за вами.
- Что ж, это мы и будем вдвоем болтаться, как говно в проруби? Пусть уж лучше он идет мне навстречу, я хоть тогда двинусь назад, чтобы отвязаться от него, зануды! — предлагаю.
- Можно и так, — соглашается Исидор Маркович, — Можно.
У него все было можно. Грибов с Осипом (Абдуловым) несли немыслимую отсебятину, уцепившись за чеховское «В Греции все есть». Я чуть со стыда не сгорела!
(цитата из книги Г. Скороходова «Разговоры с Раневской»)
И, если смотреть на получившийся фильм с точки зрения великой актрисы, критика Фаины Георгиевны в адрес режиссера кажется вполне оправданной. Но… мы-то смотрим «Свадьбу» как простые зрители и практически не замечаем этих ляпов и сюжетных прорех. Нам запоминаются, прежде всего, абсолютно уникальные актерские работы, искрометный юмор и шикарные афоризмы, улетевшие в народ. Вот на этом и хотелось бы остановиться подробнее.
Я не Спиноза какой-нибудь, чтоб выделывать ногами кренделя
Эту фразу произносит жених в исполнении Эраста Гарина. И действительно, напыщенный, как павлин, высокопарный и капризный Апломбов Эпаминонд Максимович весь фильм ходит, будто палку проглотив. Несмотря на природную мягкость Эраста Гарина как человека, его удивительную интеллигентность и скромность, образ Апломбова получился очень точный, едкий, злой, утрированно выпуклый. А финальная сцена безумия в пухе и перьях заслуживает самых восторженных зрительских аплодисментов! Надо видеть эти глаза, чтобы прочувствовать гений актера.
А вот кто выделывает ногами настоящие кренделя, так это молодой, кудрявый и круглолицый Михаил Пуговкин в роли безымянного гостя. Как здесь отплясывает Пуговкин — даже повторить невозможно! И вприсядку, и с коленцами, и по кругу с молодецким посвистом… И если бы зритель знал, какой кровью дались актеру эти пляски, никогда бы не поверил в то, что такое вообще возможно. Пуговкин, тогда совсем молоденький, 20-летний, вернулся с фронта, получив серьезное ранение ноги. Он и ходил тогда, опираясь на палочку. Рана плохо затягивалась, тем не менее, актер был счастлив оказаться на съемочной площадке с такими легендами кино и театра, как Раневская, Марецкая, Грибов… Он смотрел на великих, открыв рот, впитывая каждую их фразу, запоминая каждый жест. И он очень хотел быть не хуже, старался, как мог. В книге «Все это было бы смешно…» Михаил Иванович потом напишет: «Вся моя роль заключалась в танцах…» Артист так старался, так зажигательно выбрасывал коленца, что совсем забыл о своем ранении и не вспомнил бы, если бы оператор не остановил съемку, заметив через объектив камеры, что на брюках актера выступила кровь. Рана была растревожена. Медсестра обновила повязку, и танцы начались сначала… «Это бывает только в молодости…» — добавляет в тех же мемуарах пожилой Пуговкин, вспоминая бесстрашную и безоглядную юность, с большой долей ностальгии и удивления самому себе…
- Махайте на меня, махайте!
Марецкая была явно в ударе, когда входила в образ Анны Мартыновны Змеюкиной, акушерки и любительницы жесткого флирта. Городской романс в ее исполнении включен во все сборники лучших музыкальных номеров отечественного кинематографа. С каким надрывом и страстью, с какой экспрессией и вздыманием груди она пела: »… Тебя отнимут у меня. Я — не твоя! Я — не твоя!» в дуэте с Мартинсоном, то махающим на Змеюкину веером, то подыгрывающим ей на гитаре с шелковым бантом на грифе. Этот эпизод — апофеоз мещанского представления о красоте и вокальном искусстве! Непревзойденная классика жанра.
Больше всего на свете я люблю статных мужчин, пирог с яблоками и имя Роланд
Эта фраза как нельзя точно характеризует одну из главных героинь фильма — невесту Дашеньку, сыгранную великолепной Зоей Федоровой. Актриса здесь раскрывает яркую комедийную грань своего таланта. Ее невеста — провинциалочка, уверенная в собственной неотразимости. Глупая миленькая жеманница, губки бантиком, распахнутые, но пустые, как у куклы, глаза, вздернутый носик и общий слегка надутый вид. Обычная ватрушка со сметаной, претендующая на звание французской булочки. Ну разве можно забыть это: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном». Блестяще сыграно! И глядя на Дашеньку, будто сошедшую с картин художников-передвижников, нелепо-забавную в своих ужимках, совсем не хочется думать о том, как страшно сложится в будущем судьба у актрисы Зои Федоровой, и какую утрату понесет кинематограф с ее трагической гибелью.
Не тыкай вилкой в омары — это для генерала поставлено
Говорить о фильме «Свадьба» и ничего не сказать о самой яркой его звезде — Фаине Георгиевне Раневской — было бы преступлением. Актриса в образе тещи неповторима и уморительна. Она рисует свой персонаж яркими жирными мазками, не жалея красок и не скупясь на эмоции. Раневская не боится быть смешной. Более того — она обожает быть смешной. Актриса сама практически с нуля нарисовала свою героиню так, как посчитала нужным, не считаясь с мнением режиссера. «Я напяливала платье, подтягивала кверху нос, надевала парик и шляпку и выходила на съемочную площадку, почти не гримируясь. Все дело тут в манере говорить, слушать, думать. Ходить и жестикулировать — это уже потом. Анненский ничего подсказать мне не мог». Фаина Георгиевна слепила этот образ с тех теток, каких видела в реальности, проводя все детство в провинциальном Таганроге и наблюдая за деталями быта окружающих. В этом ее сила — умение подмечать точные детали и бить в яблочко без промаха.
64 минуты длится фильм. За это время мы получаем такой мощный заряд положительных эмоций, что прибавляем к сроку своей жизни гарантированно несколько лет. Смотрите «Свадьбу». Восхищайтесь, смейтесь, сопереживайте и не забывайте тех людей, кто в очень трудное время отдавал все свои силы, здоровье и талант, чтобы порадовать своих современников и зрителей будущего…
Огромный город дарит нам свои огни,
Нас много в нем, но мы совсем одни…
Мы смотрим в нем неоновые сны…
(с) не знаю кто, но кто-то хороший…
Ты ведь тоже знаешь, каково это, когда тебя предают? Вдруг, внезапно, без каких-либо видимых причин? Измена бьет тебя, как обухом, по голове, ведь твой любимый даже не смог сказать «Извини, дорогая, но ты мне больше не нужна». И ты просто закрываешь дверь, и остаешься одна на улице. Одна. Совсем одна. Ты стоишь в полном отупении, тебе больно и тошно, хочется кричать, но нет голоса. Ты пытаешься дышать, но нет воздуха. Ты долго-долго ходишь по городу, а вернуться домой нет сил, ведь там все напоминает о нем. И еще висит его футболка на стуле, и стоят в коридоре его тапки, а его уже нет и никогда не будет здесь… И сегодня ты впервые попробовала валокордин и поняла, что значит выражение «сердце колет»… А впереди долгие бессонные дни, за которые ты изучишь каждый камушек возле его дома, запомнишь все люстры и шторы в окнах его многоэтажки… ведь каждую ночь с отчаянным мазохизмом ты будешь стоять неподалеку в тени дерева и наблюдать за тем, как зажигаются и гаснут его окна… Ты почувствуешь, каково это — сходить с ума от того, что… «Извини, дорогая, но ты мне больше не нужна»…
Извини, дорогая…
Не нужна…
Ты больше мне не нужна…
Дорогая, не нужна ты мне больше.. извини…
Как именно он должен был сказать эту фразу, чтобы сейчас тебе не было так больно?
А однажды, возвращаясь полумертвой от дома, в котором светятся окна и пульсирует его жизнь, ты зайдешь в приоткрытую стеклянную дверь кафе, приветливо звякнет колокольчик, и… впервые с того момента, как убили твою любовь, ты уснешь, сидя у барной стойки… Тебя никто не потревожит, твой сон будет тихим и спокойным… И здесь тебе приснится самый странный в мире черничный поцелуй… а когда ты проснешься, тебе нальют кофе и отрежут кусок пирога… без расспросов и жалости, и ты будешь курить на улице у стеклянной двери, беседуя с милым парнем-барменом и ежась от пронизывающего ветра…
Грусть и сигареты, что может лучше? Лучше, чем это? (с) Земфира
И ты придешь сюда еще и еще… и будешь есть черничный пирог с полурастаявшим ванильным пломбиром, и бармен будет занимать тебя разговорами и отвлекать от мыслей о Нем. Для тебя это кафе станет убежищем от мыслей о Нем. Эта стеклянная дверь со светящейся вывеской, странный парень с добрыми и отчего-то очень грустными глазами, запах кофе… тебя будет тянуть сюда по ночам, когда твое одиночество особенно остро будет напоминать о том, что где-то есть ярко светящиеся окна, за которыми ты никому не нужна. И однажды ты оставишь здесь ключ… и почувствуешь, что снова жива, и сердце бьется, и легкие дышат… и ты, как собачонка, которая выкарабкалась из хозяйского ошейника… и впереди целый мир… И хоть тебе еще долго зализывать раны, и еще долго следы от добровольного ошейника будут саднить от воспоминаний о Нем, но главное — ты жива!
И ты уйдешь… уйдешь отсюда далеко-далеко… уедешь в другие города, туда, где тебя никто не знает, где можно будет начать всё с нуля, где никто и ничто не напомнит о Нем и его окнах… Там, в чужих городах, будут другие улицы, другие неоновые рекламы, другие окна и двери, и даже желтые фонари будут светить иначе… Все будет по-другому, и ты сможешь быть сильной, и у тебя будут спрашивать совета, и на твою помощь будут надеяться совсем незнакомые люди. И твое слово будет услышано, и тебя будут уважать как человека… И в твоей душе найдется место для чужих проблем и сердечных травм… и порой в голову будет приходить крамольная мысль, что у тебя-то еще не все так плохо, как могло бы быть… Потому что — у других людей еще хуже, еще ужаснее, еще глубже, острее, больнее…
Пусть ты не случился, я не жалею, я привыкаю…(с) Земфира
А дальше открытки с теплыми словами, с видами разных городов, со всевозможными марками… Приветы издалека тому, кто однажды, когда было больно, не оттолкнул, с крохотной надеждой, что долетят… Дальше дорога, убегающая все дальше и дальше от стеклянной двери с синей неоновой вывеской… Дальше…
От тебя до меня — лишь окно с погасшим светом.
От меня до тебя сорок тысяч километров… (с) Чичерина
Уже утро, но я не хочу просыпаться и уходить из этого сна… Мне легко оттого, что я знаю, что когда-нибудь вернусь домой, ведь все дороги, тропинки, шоссе, автобаны и трассы рано или поздно приходят к своему началу…
И ты тоже рано или поздно вернешься к той стеклянной двери, откуда ты вышла… к маленькому кафе, где при входе звякает колокольчик, где стоит большая банка с ключами от чужих сердец, где играет тихая «Try A Little Tenderness» и вкусно пахнет кофе, где можно уснуть, положив голову на руки, сидя у барной стойки, не боясь, что тебя обидят, где тебе спокойно и легко, где есть человек, который ждет именно тебя… Это ведь так здорово — знать, что где-то в самом заветном уголке твоего сердца есть кто-то, кому ты на самом деле нужна. И лишь осознав это блаженство, ты поймешь, что тогда в прошлой жизни тебе было больно не напрасно, ведь…
Боль тем и полезна, что заставляет двигаться дальше… (с) Земфира
«Мы сделали это, мы выше облаков!» — Вилли, певица «И ирония в том, что у тебя нет голоса, а я — паршивый пианист» — Ташнер, ее аккомпаниатор
Да, они сделали это. При отсутствии голоса у одной и наличии криворукости у другого они создали песню, ставшую легендой…
И он сделал это… Фассбиндер снял фильм при отсутствии голливудского бюджета и голливудской же аудитории, создав чисто европейское, умное и совершенно странное кино о войне, любви, фашизме и песенке «Лили Марлен»…
Вся картина состоит из парадоксов, вопросов и странностей… Начиная с того, что не поймешь, к какому жанру ее отнести. То ли это мелодрама, то ли драма, местами мерещится черная комедия, а порой чистая трагедия. Причем, если мелодрама, то она получилась совершенно нетипичная. И представить себе, что этот фильм будут смотреть те же тетеньки-домохозяйки, что смотрят привычные чувственно-печальные картины, типа «Осень в Нью-Йорке», ну просто невозможно. Не на ту аудиторию рассчитан фильм, хотя и слеза пробивается порой, и в горле комок стоит… Но потом возникает странное ощущение, что меня лично режиссер разводит, и это не мелодрама вовсе, а что-то с приставкой «анти-», потому как уж больно странно развиваются события, и спинным мозгом чувствуешь, что вроде как и не любит главный герой главную героиню, и получается, что вроде как смеется Фассбиндер над моими слезами…
Еще один парадокс в том, что в фильме использовано огромное количество известных сюжетных и режиссерских штампов, но назвать фильм штамповкой язык не повернется. Удивительно, но это факт — даже не самый оригинальный, на мой взгляд, монтаж ленты, когда по ходу фильма звучит песня, и идет нарезка кадров с поющей Ханной Шигуллой в блестящих нарядах, и параллельно на контрасте мы видим кадры с измученными лицами солдат в окопах, слушающих песню из радиоприемника, и так постоянно, раз за разом, рефреном всего фильма. И это срабатывает как удачная режиссерская находка. А уж параллельный показ того, как восторженная публика забрасывает Вилли цветами на очередном концерте, и в это же время сбрасываются бомбы с самолетов и гремят взрывы, и гибнут люди, — воспринимается вообще как высший пилотаж! Желанная тысячами солдат по обе стороны фронта певица Вилли — секс-бомба военного времени, и настоящие бомбы, разрывающиеся в окопах. И даже фраза «Эта песня — просто бомба» здесь звучит с особой горечью…
Вообще, в фильме очень точно показано влияние массовой культуры на общество. Ведь что, по сути, представляет собой эта песенка? Удачное сочетание незатейливой мелодии, простенького текста, и 80% — случайного успеха. Это формула действует и по сей день в шоу-бизнесе. Никому неизвестная песенка вдруг взлетает в чартах, звучит по радио, ее напевают тысячи людей, удачливый исполнитель купается в волнах всенародной любви и славы… проходит месяц-другой, и про песню забывают… В годы войны песни жили дольше, может потому, что их тогда было меньше, и вакуум человеческого желания любить и восхищаться кем-либо заполнять было особо некому. Простая, безыскусная «Лили Марлен» впитала в себя абсолютно все эмоции, которые только может отдать человек, — любовь, восторг, обожание, горечь, тоску, ностальгию…
И что самое удивительное — эта песня, написанная в годы Первой Мировой простым немецким солдатом, забытая в мирное время и возрожденная вновь тоталитарным режимом, стала одновременно гимном фашизму и оружием против него. Это, наверное, главный парадокс. Да, «Лили Марлен» — гимн фашизму, ведь она исполнялась с главной сцены Рейха, ее любил Гитлер, певица была обласкана властью, имела шикарные апартаменты, изысканные драгоценности и наряды, была вхожа в самые высшие кабинеты… И в то же время? Та же власть всячески пыталась извести эту песню, осознавая, что она не придает солдатам твердости духа, чтобы сражаться во имя идей фюрера, а наоборот вызывает неодолимую тоску по дому и смутные сомнения в том, имеет ли вообще смысл развязанная война? В этом плане влияние песни, как части той самой массовой культуры, явилось чистой воды партизанщиной, ведущей изнутри подкоп под основы основ Третьего Рейха.
Этот явно политический аспект не может не удивлять, ведь песенка говорит только о любви. Только о тоске и желании увидеть свою любимую, точнее любимых, ведь тот юный солдатик был влюблен в двух девушек, одну из которых звали Лили, а другую Марлен… И он не может никак определиться, кому же из них отдать свое сердце… И в этом еще одна маленькая странность — связь между фильмом и песней. Ведь главный герой картины Роберт разрывается всю жизнь между двумя женщинами. Что это? Сознательная игра режиссера со зрителем или еще одна странная случайность?
А случайно или нет в фильме периодически происходят другие судьбоносные совпадения? Такие как, например, ночная запись, по сути, рождение песни в студии и объявление по радио о начале войны, которое герои фильма слышат во время минутного перерыва…
Еще один парадокс — личность певицы. Можно ли считать, что власть ее использует и в хвост и в гриву, поднимая больную с постели и таща на очередной концерт во имя фюрера, когда она поет, чуть ли не падая с ног? Или это Вилли эксплуатирует режим, используя все возможные способы и связи? Продает ли она себя властям? Или продажен тот офицер как представитель режима, чьими услугами, информационно-материальными, пользуется певица?
Почему Вилли игнорирует вопрос, заданный ей ее возлюбленным- подпольщиком, — «На чьей ты стороне?» А так ли нужен был этот вопрос? Она, укутанная в меховые манто, сверкающая бриллиантами, делает для еврейского сопротивления побольше иных заговорщиков. И каким жутким контрастом бьет по зрителю на фоне внешнего благополучия звезды Рейха эпизод массового обыска актеров, и ее в том числе. Грубо, по-хамски, в общей толпе… А еврейская семья возлюбленного Вилли — музыканта Роберта воротит от нее нос, как от продажной девки. Одновременно певица сознательно наступает на горло единственному настоящему чувству… И ее любовь становится предметом торга.
Любовь, странная, не ко времени, сначала такая чувственная, и вдруг она — ненужная помеха, прихоть, и внезапно вновь через боль нашедшая крылья, — вспоминая эпизод очной ставки (точь-в-точь встреча Штирлица с женой в кафе), где их молчание пронзало с экрана таким страданием, что казалось, слышно было, как грохочет твое собственное сердце… А потом вновь какая-то тупая апатия и ожидание… А была ли это любовь?
И почему на пороге финала приходит совсем нелепо-странное ощущение, что и эта мега-песня, и великая любовь к концу фильма теряют свою значимость? Они перестают что-либо весить на весах истории и, собственно, жизни певицы. Невесомое, ничто, пшик… Было и нет. И остается легкая печаль от того, что ты это еще помнишь, но пленка уже давно кончилась…
Посвящается замечательному человеку lili-marlen, с благодарностью…
Кем был тот человек, жизнь и смерть которого нам показали в этом фильме? Кого звали Питером Селлерсом? Великолепного комика и любимца публики или странного взбалмошного ужасно одинокого человека? Развеселого хохмача или жесткого самодура?
Он так хотел нравиться. Всем: публике, режиссерам, женщинам, матери, которая до самой своей смерти не спускала с него глаз…
Он так мечтал быть любимым. Всеми: публикой, режиссерами, женщинами, матерью, которая доводила его до ручки своей любовью…
Он постоянно пробовал чужую жизнь на вкус. Он мог быть каждым из всех тех, кто его окружал: зрителем, режиссером, красивой женщиной, собственной матерью…
Он так хотел понять, кто же он на самом деле? Гениальный лицедей, которому подвластна любая маска, или он — всего лишь маска на ком-то еще, кого он не знает?
Он пытался жить на всю катушку, смеясь до одурения, напиваясь до полусмерти, трахаясь со всеми, кто попадался под руку, насилуя свое сердце ежедневно, доводя его до инфаркта…
И когда он пил, он становился бутылкой, до краев полной виски. Когда он трахался, чувствовал себя секс-машиной. А когда надевал очки, приклеивал усы и накидывал на плечи плащ, то его горло само собой выдавало французский прононс, и он ощущал себя Клюзо… Этим придурковатым инспектором Клюзо, от которого он никак не мог избавиться, чей образ прилип к нему намертво, чьи приключения в этой идиотской «Розовой пантере» были ему ненавистны…
Великий и ужасный Стенли Кубрик разглядел в Питере это удивительное свойство — дар перевоплощения, погружения в заданный образ от пяток до макушки, изнутри, полностью, и не раз задействовал Селлерса в своих фильмах.
Сперва пробный шар — Клэр Куилти в «Лолите»… И когда Кубрик увидел, на что способен Питер, то, насев на него, приставив нож к горлу, заставил актера развернуться во всей своей многоликости и сыграть целых три роли в «Докторе Стрейнджлаве».
Разные образы, постоянно меняющиеся маски, взбалмошный характер, импульсивные поступки, и в результате полная потеря своего собственного лица. Как тут не вспомнить маленького ВудиАлленовского Зелига с его удивительным умением мимикрировать с окружающей средой, приобретая черты окружающих его людей. Потеря самоидентификации по-ВудиАлленовски — это было забавно… Наблюдать же за саморазрушением гениального актера в этом фильме, несмотря на всю яркость и фееричность происходящего, — не слишком весело… Ведь пытаясь одной рукой ухватиться за семейное тепло и любовь, Селлерс другой рукой сам отпиливает спасительные ветки… Признаваясь в любви каждой из своих женщин, окружая их заботой и роскошью, Питер одним махом уничтожает всё хорошее, что может дать ему семья и близкие люди. Ласка и страсть сменяются унижением и хамством, блеск и подарки превращаются в труху и прах…
Жизнь уникального актера — бесконечные американские горки с их короткими взлетами и оглушительными падениями… Он мог стать кем угодно… но был кем попало… Он мог достичь невероятных высот, но что осталось после его смерти? Гениальный злодей Стрейнджлав, очаровательный придурок Клюзо, провальный Джеймс Бонд, сотня-другая обиженных баб, четыре брошенных жены, ребенок, обделенный наследством, да голый торс на обложке журнала Playboy…
Такая эпитафия могла бы быть на могиле этого человека:
Его звали Ричард Генри Селлерс… Он прожил жизнь в мучительных поисках самого себя, отзываясь все 54 года на чужое имя…
P.S. Питер — имя его старшего брата, чья жизнь оборвалась в младенчестве, не успев начаться, и чьим именем скорбящие родители стали звать второго сына. (Об этом нет ни слова в фильме, но есть информация в великой сети)
Бедный, бедный Питер Селлерс…
P.P.S. Джеффри Раш в этом фильме — великолепен!
Мои долгие бурные и самые искренние аплодисменты…
- Вот мы и приехали.
- Куда?
- В задницу. Спасибо твоему идиотскому плану.
Так мило поговорили между собой два стареющих гангстера, к которым удача повернулась тем самым местом. План их провалился, обоих ранили, автомобиль сломался, и в придачу ко всему — их отрезало от большой земли приливом. Таким образом, они оказались на небольшом куске суши, в зависимости от лунных циклов становящемся то островом, то полуостровом, т. к. дорога туда как раз попадает в приливную зону… Горе-бандитам необходимо связаться с шефом, для этого позарез нужен телефон. Ориентируясь по телефонным проводам, протянутым между столбами, один из них, менее раненный, идет на поиски ближайшего жилья и телефонного аппарата. Столбы уходят в прибрежные дюны, гангстер направляется туда… Средневековый замок на вершине холма встречает его негостеприимно. Но нерадушие владельцев крепости старику по барабану. Имея в кармане пистолет, бандит сам чувствует себя хозяином положения… С этого начинается история…
История взаимоотношений людей, попавших в тупик. Тупик для одних — полная зависимость и вынужденное ожидание помощи со стороны, тупик для других — невозможность выпроводить незваных гостей. Тупик для одних — крах семейной жизни, тупик для других — прямоугольная яма, выкопанная в земле.
Поланский разыгрывает эту пьесу как по нотам. Спросите, почему пьесу? Как мне показалось, обстановка, сюжет, диалоги, персонажи — всё это весьма театрально. В лучшем смысле этого слова. Замок Вальтера Скотта — своего рода подмостки, на которых происходит действо. Каменные стены, сводчатые потолки, витражи на окнах — необходимый антураж, декорации… Действующих лиц немного. В начале их всего четверо. Потом добавляется массовка, но только лишь для придания остроты конфликту.
Театральность видится мне также в использовании актерами отдельных деталей, предметов. Как тут не вспомнить знаменитую фразу о ружье, которое если висит в первом акте на стене, то в третьем обязательно должно выстрелить. Так и здесь. Никаких отвлекающих предметов. Обстановка лаконична, всё работает на основную идею, каждый кадр выверен и продуман до мелочей.
Пейзажи, окружающие замок, так же аскетичны, как и декорации внутри крепостных стен. Песчаные дюны, сухой ковыль, пронизывающий насквозь соленый морской ветер и холодное стального цвета море…
Главных героев трое. Поланский очень любит треугольники с острыми углами. В его картинах не раз можно вычертить такую фигуру. Вспомним «Нож в воде», «Смерть и девушка», «Горькая луна» … Двое мужчин и одна женщина — излюбленная режиссером геометрия. В разных фильмах Поланский затачивает углы, рисуя зрителю не только сексуальную сторону противостояния полов, но еще и политическую, социальную, психологическую грани этой войны, поднимает вопрос преступления и наказания…
В «Тупике» конфликт между мужчинами и женщиной поднимается далеко не на почве секса. Здесь чистая борьба за лидерство, за то, чтобы быть услышанным, чтобы тебя уважали, чтобы твое слово оказалось последним. И если мужчины по-благородному пытаются вести традиционный диалог и даже начинают понемногу понимать друг друга, то женщина играет не по правилам. Она наносит удары ниже пояса самому близкому человеку, плетет интриги, вступает во временные коалиции, в общем, не женщина, а сущая Антанта. Подобная героиня была показана в фильме с немного схожей, на мой взгляд, атмосферой — «Соломенные псы» — провокаторша, подставляющая под удар своего мужчину, при этом сознательно унижающая его… Но если в «Псах» справедливый финал раздает всем сестрам по сусалам, то в «Тупике» торжествует далеко не самый безобидный персонаж. А самый безобидный, в результате доведенный до отчаяния, воет на луну в ужасе от произошедшего…
Жанр фильма меняется от эпизода к эпизоду — от легкой чернушной криминалки с привкусом диалогов будущего Тарантино к мощной психологической драме и беспросветной трагедии. Поланский гениально меняет коней на переправе. Он заставляет зрителя улыбаться, замирать от неожиданных поворотов, приходить в замешательство, возмущаться. И в результате режиссер взгреет тебя таким пыльным мешком по башке, что от этого удара ты сам некоторое время будешь пребывать в тупике, соображая, а что это было? И потянешься к диску с единственной целью — снова попасть туда и понять, как же так получилось? И где был тот ключевой момент, который поставил всё с ног на голову???
Говоря про некую театральность фильма, необходимо отметить актерскую игру. Театральность, в моем понимании, это ни в коем случае не синоним фальши и переигрывания, как некоторые понимают это слово. Нет, это прежде всего классическая школа актерского мастерства, вживание в образ. Когда ты видишь именно того человека, о котором идет рассказ, а не лицедея, играющего заданную роль. И здесь актеры просто шикарны. Безупречен в роли владельца замка, эксцентричного Джорджа, влюбленного в свою юную жену, Дональд Плезенс. Очарователен эпизод с переодеванием его в женскую сорочку, и до боли в сердце ранит финальная сцена… В образе блондинки-стервы-нимфоманки, практически не выпускающей бутылку водки из рук, прекрасна Франсуаза Дорлеак (старшая сестра Катрин Денев, погибла в автокатастрофе через год после съемок в «Тупике»).
И всё мое почтение и признательность отданы представителю старой гвардии — Лайонелу Стэндеру. Стареющий гангстер, пытающийся по-человечески общаться с не очень приятными ему людьми, умеющий прощать и, как это ни странно, любить, — один из самых мощных образов, виденных мной в кинематографе… Бандит Дики — как старый подбитый волк, измотанный, опасный, огрызающийся, но при этом благородный зверь, никого не убивающий просто так… Его хриплый сиплый низкий голос — словно рык хищника. И из всей тройки главных героев мои личные симпатии на стороне гангстера-неудачника Дики…
Отношение актеров к своим ролям было настолько искренним, а погружение таким глубоким, что неприязнь между героями фильма перешла на съемочную площадку, где однажды вылилась в то, что в одном из дублей Стэндер по-настоящему от души выпорол надоевшую ему Франсуазу ремнем. Этот эпизод вошел в картину…
Вряд ли тогда Поланский знал, что эта картина возьмет в Берлине «Золотого Медведя» и что в будущем у него будут другие, гораздо более популярные среди зрителей работы, скандальные, впечатляющие, масштабные… Но известно, что «Тупик» — самый любимый фильм режиссера из всех созданных им. Поланский признавался в этом журналистам. Впечатляет? Меня тоже. Несмотря на все победы, провалы, собственные жизненные трагедии, сердце космополита Поланского осталось в старом черно-белом «Тупике» на небольшом куске суши, отрезанном приливом, в каменном замке, в котором когда-то Вальтер Скотт написал своего «Роб Роя» … где завывает унылый ветер, колышется ковыль в дюнах, где курицы расхаживают по дому как родные, где холодильник забит яйцами, а шкафы — водкой, где бандиты благородны, где обыватели любят, сходя с ума, а если мстят, то продуманно и коварно…
«Некоторые утверждают, что двадцать первый век будет эрой науки и техники. Я согласен, но я хочу к этому кое-что добавить. Двадцать первый век будет также эрой женщин.»
Сёхэй Имамура
Эта история чиста и наивна… Философия проста и незамысловата. Что такое жизнь? Философ-бродяга говорит откровенно: «Жизнь — это когда у тебя стоит», и не надо пытаться вкладывать в эти слова какой-то иной более глубокомысленный подстрочник. Именно так — ты живешь, пока ты можешь наслаждаться сам и дарить наслаждение своей женщине… Всё в этом мире имеет смысл только тогда, когда есть она — Любовь…
Любовь может принимать разные формы и очертания, она может иметь разный характер… Какой только мы ее не видели… Какие только эпитеты мы не подбирали, пытаясь обозначить ее грани… Любовь… страстная, с первого взгляда, ненасытная, изнуряющая, счастливая, несчастная, платоническая, идиллическая, романтическая, альтруистическая, изуверская, освобождающая…
Сказка «Теплая вода под красным мостом» поведает нам о любви к Женщине — странной, чувственной, теплой… Прочитав описание фильма, я так же, как большинство зрителей, улыбнулась и подумала: «Ничего себе… это каким же должно быть удовольствие, испытываемое женщиной, если она так реагирует? И как же это можно показать с экрана, не скатившись за грань порно?» Оказывается, можно. Если ты — мудрый пожилой японец, если тебя зовут Сёхэй Имамура, если у тебя за плечами полвека в кинематографе, если ты видел жизнь в ее разных проявлениях, знал голод и нищету, если ты чувствуешь потребность поведать миру о том, что тебя переполняет чувство нежности к Женщине… Я знаю наверняка — он не мог не снять этот фильм. Я чувствую это. Мне знакомо это ощущение, когда тебя переполняют эмоции, когда мысли подступают к горлу, когда ты готов кричать об этом…
И в чем я еще уверена на 100%, так это в том, что ни в одной западной стране ни один режиссер не смог бы снять эту картину так, как это сделал Имамура — без особых операторских изысков и претензий на оригинальность… мудро и просто…
И если европейские кинематографисты видят в женщине всё, что угодно, вплоть до воплощения сатаны, то для Имамуры — Женщина — прежде всего источник жизни. Если известный европейский поэт начала 20 века писал, что женщина — «огонь, пылающий в сосуде», то 75-летний японец в начале 21 века простым языком говорит, что Женщина — это вода… Вода — источник всего живого на земле… И женщина — сосуд жизни, Любовь переполняет ее такой живительной силой, что заставляет деревья возле дома распускаться зимой буйными цветами, а рыб в ближайшей реке, куда стекает заветный теплый ручеек, заставляет сбиваться в стайку на радость всем местным рыбакам…
Женщина — источник воды — источник любви — источник жизни… эти понятия здесь неделимы и, в моем представлении, сливаются в одно триединое целое…
Имамура был знаком мне раньше по одному единственному фильму — «Легенда о Нараяме». Тогда это было одно из самых первых ярких кино-потрясений. Прошло много лет. И вот теперь «Теплая вода под красным мостом». Она не устроила мне культурный шок, не заставила мучительно пересматривать собственные сложившиеся жизненные принципы… Эта картина дала мне невероятно странное ощущение душевной тишины… и легкой улыбки, растворившейся в воздухе… Мне кажется, Мастер Имамура снимал и улыбался. Не подсмеивался, не ехидничал, а именно просто и тепло улыбался… Вот как улыбается мать, глядя на младенца в люльке, как улыбается мужчина, любуясь спящей любимой женщиной, как улыбается художник, оставив последний мазок кистью на холсте… Мастер Имамура ушел от нас, а его улыбка осталась.
Советовать вам этот фильм или нет? Не знаю. Тут наверно должно сработать сила притяжения или отторжения… Если вас уже сейчас притягивает это сочетание слов «Теплая вода под красным мостом», если вы готовы на два часа отпустить рулевое управление самим собой и просто поплыть, отдавшись на волю Имамуре, то возможно вы тоже найдете в этой картине что-то свое, что невозможно объяснить словами, что-то, что будет иногда набегать большой теплой волной и переполнять вас…
Не пренебрегайте чупа-чупсом! Пригодится мир спасти!
Это было давно… Это было очень давно… В те времена малыш Эммерих ходил в разноцветных непромокаемых трусиках и крушил совочком пирамидки в песочнице, ребятенок Бэй ковырялся в модельках-машинках, а старина Уиллис уже не раз успел спасти от гибели отдельно взятые небоскребы, аэропорты и целые города Соединенных Штатов Америки. В те времена бюджеты фильмов были скромнее, актеры брутальнее, а зрители благодарнее. Вот именно тогда и увидел свет фильм режиссера Стюарда Бейрда «Приказано уничтожить».
Нам в руки это кино попало в середине 90-х в сборнике боевиков незабвенного Стивена Сигала. Все ведь помнят такого? Крутой лоб, хмурый взгляд суровых глаз, в которых читается вся мудрость дзен-буддизма. НИКО. Тогда Его Звали Так. На старенькой зашорканной кассете были еще и Нико-2, и Нико-3… и вот этот самый фильм. И вы себе даже представить не можете, с каким грохотом синхронно отпали челюсти у всех членов нашей немногочисленной семьи, когда спустя десять минут от начала картины выяснилось, что крутолобый Нико — не главный герой фильма. Более того, даже не второстепенный… А посему с ним тут поступают, как в хорошей театральной пьесе, когда за кулисы от стен замка выносят вперед ногами пятого слева во втором ряду кирасира вместе с его кирасой. Выносят и забывают, что он вообще тут когда-то был.
Функцию спасителя и главного героя взваливают на Курта Рассела, к тому времени уже полюбившегося широкой публике по отличным работам в фильмах «За бортом» и «Танго и Кэш», открывшим зрителю его невероятное обаяние и комедийный дар. Курту круто меняют имидж. Бывший рубаха-парень и потный плотник надевает смокинг с бабочкой и цепляет на нос очочки а ля Гарри Поттер. Его образ — умненький благоразумненький сотрудник отдела по борьбе с терроризмом. Его задача — спасти отдельно взятый Боинг-747 от бомбы, заложенной на борту, параллельно по ходу встает выбор — спасти самолет с несколькими сотнями пассажиров, либо спасти восточное побережье Америки большой (очень большой!) площади от токсической заразы, которая должна попасть туда, если самолет с бомбой приземлится. И в воздух уже поднимается звено истребителей армии Соединенных Штатов, которым приказано уничтожить приближающийся лайнер с пассажирами… И что делать прикажете? Ага, именно так — протереть очки, снять смокинг, закатать рукава и приступить к умственному штурму возникшей задачки.
В помощь умному теоретику Расселу дают практика-спецназовца Джона Легуизамо, сверкающего глазами и донельзя белыми зубами, и готового резать глотки налево и направо всем террористам на борту. Вторым помощником предложили изначально покоцанного негра — специалиста по всякого рода бомбам. Он периодически выпадает в обморок, а когда приходит в себя, собирается с силами и дает дельные советы по разминированию еще одному яркому персонажу — нервному паникеру инженеру-авиаконструктору, которому оказалась нужна психологическая помощь. Ведь парень обычно проводит рабочий день в теплом кабинете за компьютером, а тут в холодном металлическом неуютном самолетном отсеке, находясь в тридцати сантиметрах от бомбы, он вынужден глубоко вдыхать и медленно выдыхать, дабы не провалить миссию. Наблюдать за тем, как один полуобморочный раненый дядька пытается успокаивать другого истеричного, но здорового дядьку — зрелище весьма забавное! Методы предложенной релаксации донельзя просты — сунуть в рот чупа-чупс, вспомнить всё самое прекрасное в жизни, мысленно назвать себя героем, помолиться и вытереть влажные от страха ладошки…
Вспоминая персонажей фильма, нельзя не отметить женский образ, привносящий в брутальный мужеский боевик необходимую долю романтизьма. Лирическую функцию успешно выполняет стюардесса Холли Берри, в те времена еще совсем юная, хрупкая, с глазами олененка и коротенькой стрижечкой. Она очень убедительно пугается, делает большие глаза, трясется крупной дрожью, но, тем не менее, помогает нашим спасителям, несмотря на территориально близкое соседство с террористами. Мы, сидя перед экраном, переживаем вместе с ней и одновременно с этим мечтаем, чтобы у нас на глазах изящная стюардесса и умник в очках нашли свое личное счастье в обществе друг друга, и делаем ставки на то, состоится финальный поцелуй Холли Берри и Курта Рассела или нет?
Отдельным пунктом хочется отметить главного злодея — психопата-параноика с Ближнего Востока, обладающего недюжинным интеллектом, фанатизмом и жестокостью. Образ получился весьма ярким, заставляющим вжиматься в кресло и сочувствовать бедным пассажирам этого лайнера. Дэвид Суше (Эркюль Пуаро всех времен и народов) блестяще продемонстрировал свое умение перевоплощаться внешне и внутренне. Террорист Хассан был реально очень угрожающ и непредсказуем! То безумие, которое плескалось в глазах героя Суше, дано повторить далеко не многим его собратьям по актерской профессии.
Сюжет фильма, конечно, бред полный! Набит классическими штампами (типа — Какой проводок перерезать — красный или синий?) и прикольными недоразумениями (героический отлет Сигала, например). Развязка красива, закономерна и логична в границах общего бреда. Умница Курт Рассел — спасает Америку, ее отдельных граждан и летающую технику. Спецназ (без умницы Курта Рассела) без сомнения отодвинут на задний план. Мускулы Сигала и восточные единоборства в его исполнении оказались без надобности на высоте 5 миль от земли. Главное здесь — Интеллект, Небьющиеся очки, Командная работа и Осознание того, что если че, то всем трындец.
Да, это всё было давным-давно… Тогда брутальные и умные мужчины не стеснялись сосать чупа-чупсы. Ведь это было вкусно, в них содержалась глюкоза для подпитки мозговой деятельности, и вообще… в чупа-чупсе был заключен один из ста шансов на спасение Соединенных Штатов Америки. Стоп. Этого я вам не говорила.
Посвящается Денису — главному специалисту по взлетанию на воздух американских граждан.
