Вы можете удалить не более пяти своих рецензий.После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более .После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну.После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий.Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.
Похоже, создатели сериала «Игра престолов» всерьез надеялись повторить успех «Властелина колец», но при этом непонятно, что им давало основания на это рассчитывать. Все особенности сериала, среди которых повышенная тяга к натурализму во всем, кроме актерской игры и развития сюжета, ставит его в один ряд с такими представителями жанра, как «Герои» или новый «Робин Гуд». Но обо всем немного поподробней.
Если спросить мнение зрителя об этой как бы фентези-саге, то первым пришедшим в голову будет описание, содержащее слова «цинизм», «кровь», «мясо» ну и ряд тех, которые в этом ассоциативном ряде лучше не приводить. Впрочем, сложно найти что-либо новаторское в подобном подходе к изложению материала — достаточно посмотреть трехлетней тухлости сериал «Спартак», своим «реализмом» отпугивающий не хуже «Игры престолов». Однако у медали есть и другая сторона — в отношении дуэлей приходится отметить прелесть достаточно нестандартных способов доведения поединка до победного конца — то какой-нибудь статист внезапно проткнет сопернику ногу копьем, то оружие застрянет в броне противника, то еще какая-нибудь аномалия стрясется.
И тут за деталями теряется суть, которая вроде бы донельзя проста — за красивыми легендами эпохи средневековья лежит суровая реальность, где рыцари и прочие представители воинского сословия сражаются без особой чести, лишь бы не сдохнуть, все до одного мужья не просто изменяют своим женам, а делают это с потрясающей регулярностью, а вера в высшие силы и божественность правящей династии — не более чем притворство и лицемерие. В этом заключается принципиальное расхождение с большинством подобных эпичных саг, где граница между добром и злом проведена так же четко и необратимо, как между Россией и ЕС. Тонкий намек авторов на то, что все герои «серые», а их действия зависят от конкретных обстоятельств и целей, отсылает нас к некоторым подобным прагматичным фильмам и книгам, поэтому здесь свое внимание особо заострять не стоит.
Поскольку «Игра престолов» — вещь номинально необычная, требовалось в лучшую сторону отличиться при кастинге актеров и проработке персонажей. За редким исключением и здесь сериал не лишен явных промашек. Например, Шон Бин, идеальный герой первого сезона, глава благородного семейства, намертво ассоциируется с упоминавшимся уже «Властелином Колец», где блестяще исполнил самую неоднозначную роль трилогии — Боромира, сына кого-то там. На фоне бездарной актерской массы более-менее выделяется Питер Динклейдж, в силу своих анатомических и актерских способностей сыгравший карлика Тириона Ланнистера, наиболее харизматичного персонажа в сериале. Увы, больше говорить ни о ком не приходится — серые, серые массы статистов с репликами и без.
Ну и как не уделить пару слов описанию сюжета. Благо, мой светлый рассудок не сталкивался ни в каком виде с литературной основой «Игры престолов», что никоим образом не мешает мне судить о бездарной трате пленки и, что важнее — времени зрителей. Вообще я наивно рассчитывал, что за 11 серий произойдет хоть что-нибудь, но не тут-то было — сюжет, если вообще приходиться говорить о сюжете, развивается настолько медленно, что все перипетии первого сезона можно изложить в двух-трех предложениях, упомянув при этом абсолютно все. Их можно сравнить с убогим четвертым сезоном «Героев», если Вы знакомы с этим материалом. Одна лишь разница — у «Героев» было три успешных года до этого, а «Игра престолов» решила не откладывать важное дело скатывания сами знаете куда в долгий ящик.
Об этом творении говорить можно и нужно долго — нечасто сериалы такого уровня становятся настолько переоцененными публикой, согласитесь. Однако я не буду торопиться с вручением детищу HBO культовой премии «самый переоцененный кусок пленки года», поскольку вышедший только что на экраны восьмой Гарри Поттер, не обладая никакой художественной ценностью (даже немного уйдя в минус), получил тысячи хвалебных оценок и гормональных отзывов. Так что давайте просто признаем, что кроме Питера Джексона средневековое фэнтези никто снимать просто не в состоянии, и на этой оптимистичной мысли немного подсластим и без того незавидную участь продюсеров сериала — им еще снимать и снимать для фанатов Мартина, которые в независимости от качества увиденного будут хавать и просить еще.
Последние четыре года американское телевидение производит продукт неприлично высокого качества — сериал «Mad Men» («Безумцы»/«Рекламщики»/«Люди с Мэдисон Авеню»). За это время он успел получить гору наград размером с Эверест и тьму хвалебных отзывов, по совокупному количеству превышающих население Китая
Концепцию сериала можно определить как падение моральных и нравственных ориентиров на фоне глобальных изменений в американском обществе в первой половине 60-х годов. Зеркалом этих сдвигов выступают сотрудники рекламного агентства Sterling & Cooper, их семьи, а также клиенты. Специфичность работы рекламщиков, как известно, заключается в попытках фиксировать и обобщать ожидания и желания общества, направлять их по какому-либо руслу. Фактически они являются, с позволения сказать, летописцами динамики культурных изменений, пытающихся от этих изменений получить вполне материальную выгоду — для клиента и для себя. Это больше чем бизнес, как вы понимаете.
Примечательно, что с агентством работают известные на сегодняшний день бренды — Clearasil, Lucky Strike, Pumpers, American Airlines и с десяток других. Все это создает уникальное ощущение вовлеченности в развитие действия, ощущение документальности действия, как будто это основано на чьих-либо дневниках или стенограммах — сказывается также литературная проработанность диалогов. Впрочем, помимо известных российскому зрителю брендов, в «Безумцах» значительное внимание уделяется культурным и историческим особенностям ранних 60-х. Упоминаются, к примеру, выходившие тогда на экраны «Психо» А. Хичхока и «Спартак» С. Кубрика. Герои ходят на концерты Боба Дилана, скорбят по Мерлин Монро и пытаются вникнуть в суть абстрактной живописи.
Но все это мелочи и суета. Правильно схватил суть тот, кто понял истинный масштаб проблематики сериала, которая не ограничивается отсылкам к компаниям и фильмам. Основные социальные институты переживают острый кризис и глубокие, сложно переживаемые трансформации — консервативные американцы не всегда оказываются способными адекватно ответить на вызовы эпохи. Даже простое перечисление сфер жизни, подвергшимся переосмыслению, займет немало места — здесь и положение женщин, право телесных наказаний, вопросы верности и измены, так и десегрегация и права чернокожих, отношение к гомосексуалистам, аборт; отдельное место занимают вопросы алкоголя и табакокурения. При этом все эти проблемы не выпячиваются, а остаются фоном, получая раскрытие во фразах или действиях третьестепенной важности, что придает «Безумцам» особую прелесть — кто особо не вникает, тот и увидит в сериале хроники будней рекламщиков, не более.
Сюжета, как ведается, здесь почти нет. От серии к серии, конечно, что-то происходит, и это можно обобщить в следующем виде — герой принимает ошибочное решение, что может привести либо к семейному кризису, либо к проблемам необратимого характера на работе. Как правило, эти ошибки кое-как устраняются, словом или делом, и статус-кво восстанавливается, а иногда персонажи действительно уходят с арены, уступая место новым. Как бы то ни было, отношения между людьми здесь порой напоминают бильярд — шары, сталкиваясь, разлетаются в разные стороны, некоторые попадают в лузы и не возвращаются. Что еще выгодно отличает «Безумцев» как от драм, так и от «мыла», здесь нет смертей — в американских сериалах персонажа порой приходится убить несколько раз, чтобы он наконец оставил вселенную сериала.
Что касается персонажей, то главное действующее лицо в «Mad Men» — человек по имени Дональд Дрейпер, который имеет непростое прошлое, зато вполне радужное настоящее — дом, жена, машина, престижная работа главы отдела в рекламном агентстве. При этом Дон — «лишний человек» классического посола, чем-то перекликающийся с героями «Великого Гетсби» Фицджеральда. Не имея глубоких устойчивых корней в американском среднем классе, он постоянно стремится сбегать из «зоны комфорта», ища приют у многочисленных женщин на стороне. Одна из них — в «тусовке» арт-хауса, курит травку и таскает нашего Онегина по левым бездарным театрам, проклинающим Бродвей. Другая в компании каких-то странных обеспеченных людей «исповедует» идею «свободной любви» и без особых сопротивлений со стороны Дрейпера соблазняет его. При этом, как можете понять, ничто не случайно, и люди эти служат предвестниками новых веяний в американской культуре, взглядах, ценностях и так далее.
Выражаясь метафорично, сериал написан крупными мазками — это все тот же большой американский жанр, но без поддавков с публикой. Вообще я изначально хотел больше времени уделить анализу сюжетных перипетий, но вы при желании можете все увидеть сами — недаром «Безумцев» успели окрестить «главным сериалом десятилетия», и, учитывая продление контракта еще на три сезона, можно ожидать, что сериал станет главным культурным феноменом американского телевидения ближайшего десятилетия тоже.
Американский постановщик Оливер Стоун, «Майкл Мур игрового кино», выставляет на суд зрителей продолжение культовой ленты 1987-го года «Уолл Стрит». Жадность, алчность и никаких эмоций — все те принципы, которые провозгласил харизматичный биржевой спекулянт Гордон Гекко, для целого поколения молодых людей того времени оказались весьма привлекательными. И ведь не финансовый кризис, а именно потеря нравственных ориентиров дельцами с Уолл-Стрит послужила поводом для начала съемок второй части. Впрочем, крах системы ипотечного кредитования, а также объявление о банкротстве ряда крупных инвестиционных банков (режиссер неслучайно «устроил» главного героя на работу в прообраз прогоревшего «Lehman Brothers»), казалось бы, стал ключевым вопросом всей картины: «кто виноват» и «что делать»?
Однако такое предположение не совсем верно, ведь виновных Гекко называет сразу: безответственные топ-менеджеры и спекулянты. Для того, чтобы доказать эту точку зрения, даже не требуется посещение кинозала: система «золотых парашютов», т. е. гигантских сумм, выплачиваемых управляющим высшего ранга после завершения работы в компании, стала причиной раздачи направо и налево ненадежных кредитов. Согласитесь, весьма неожиданно слышать такие обвинения из уст человека, который за махинации на бирже несколько лет провел за решеткой. Да, Гекко заявляет прямо: изоляция от внешнего мира заставляет переосмыслить многие ценности, но не прибегать же поэтому американской фемиде к массовым репрессиям!
Конечно, нет, а если да, то не сейчас. Основную проблему я бы сформулировал в следующем ключе: как совместить индивидуализм, неразрывно связанный с капиталистическими отношениями, и идеалы солидарности и справедливости, набравшие силу после Великой депрессии 1929 года? Налицо перекос в сторону видов деятельности, которые приносят мгновенную прибыль: главный герой, талантливый «технарь» в исполнении Шайи ЛаБафа, занимается биржевыми спекуляциями, а его мать променяла низкооплачиваемую работу медсестры на карьеру риэлтора. Поэтому обвал фондовых рынков оказался отнюдь не бочкой с порохом, а лишь зажженной спичкой, поднесенной к набору скрытых противоречий достаточно близко для того, чтобы вызвать социально-экономический взрыв.
В отличие от картины 1991 года «Джон Ф. Кеннеди» новая лента Оливера Стоуна практически не затрагивает вопрос о роли государства в улаживании ситуации. На мой взгляд, это было бы очень кстати, ведь общественные отношения — не саморегулиремый рынок; меркантилистские идеалы, с переменным успехом обеспечивающие рост экономики, не будут работать вне экономической системы. Пора осознать, что ценности будут меняться, и станут не столько просто другими, сколько прежними. За двадцать лет безудержной погони за комиссионными и бонусами брокеры в упор не замечали один вид активов: своих близких, чья «цена» в тяжелые времена лишь повышается.
Интересно провести аналогию между происходящими в США процессами и нашей страной. Действительно, многое из «лихих 90-х» стало неотъемлемой частью российской действительности: алчность олигархов и их апатия к положению «маленького человека» — одна из излюбленных тем для «кухонных» разговоров наряду с продажностью чиновников, непредсказуемостью погоды и уровнем игры сборной по футболу. Также тотальное недоверие населения к финансовому сектору предопределило мизерные объемы рынка брокерских услуг: не покидает память горький опыт ваучеров и финансовых пирамид.
Среди европейских демократий можно без труда найти примеры удачной комбинации двух противоположных идеалов: индивидуализма и взаимопомощи, поэтому невозможность «левого поворота» в Америке, с которым она явно запоздала, не кажется очевидной. И если на уклад экономики можно повлиять путем повышения налоговой нагрузки и навязывания бизнесу социальных обязательств, то сознание граждан определяется культурой, и кино в особенности. Так, левацкие режиссеры уровня Майкла Мура и Оливера Стоуна могут оказаться большее влияние на умы граждан, чем представители политической элиты.
Думаю, мало кто заметил, когда научная фантастика сошла с экранов, и ее заменили ширпотребным фэнтези для подростков: взять хотя бы нашумевший одноразовый «Аватар». Но кино, в конце концов, искусство, а не гонка компьютерных технологий, и только режиссер такого класса, как Кристофер Нолан, мог бы снова заставить десятки тысяч людей разбирать кинокартину на мельчайшие детали в поисках как и несостыковок, так и скрытых смыслов.
Я ждал выхода «Начала» целых два года, следя за новостями на каждой стадии его создания: от набора актеров до предпремьерной раскрутки, и вот фильм наконец во всех кинотеатрах. Спустя сутки после просмотра могу быть точно в уверенным в одном — даже мои явно завышенные ожидания были превзойдены.
Тема физических возможностей человека не первый раз поднята Ноланом: в пример можно привести его культовый фильм «Memento» (расстройство памяти) и снятую чуть ранее ленту «Insomnia» (отсутствие сна и чувство вины). Но здесь она раскрыта на совершенно новом уровне, создан целый научно-понятийный аппарат (к пр., «внедрение», «лимб», «выброс»), а у главных действующих лиц есть свое амплуа ("извлекатель», «архитектор», «имитатор» и т. д.). Впрочем, такой детальный подход применен не для создания соответствующего антуража, а для возведения сложной и адекватной модели взаимодействия между людьми в мире снов, который, судя по слогану фильма, является реальностью.
Если кто читал анонс к «Началу», примерно представляет, с чем придется иметь дело: группа специалистов должна внедрить простую идею наследнику энергетической империи, чтобы тот ее с успехом развалил. Фактически команда ДиКаприо выполняет роль Федеральной антимонопольной службы, но ставки совершенно другие — возвращение в США, откуда главный герой был депортирован по обвинению в убийстве своей жены. Последняя долбит своего еще живого мужа даже из могилы, постоянно приходя в искусственные сны из подсознания героя, попутно ставя под вопрос успех каждой операции.
А вот с технологией погружения в сон все не так просто, как может показаться. За 145 минут зритель, как мне показалось, прошел путь от состояния «ничего не понятно» к «хоть что-то стало ясно». Так или иначе, дьявол в деталях, но конкретно в этом обзоре хотелось бы только в общих чертах обозначить основные принципы, по которым работает мир снов, а это очень интересно. Во-первых, час во сне равен примерно минуте в реальном времени (если быть точным, в действительности). Во-вторых, человек никогда не помнит, как начался сон, но и не чует неладное. И, в-третьих, есть два основных (но не единственных) выхода из сна — попасть в состояние свободного падения или умереть. Как несложно догадаться, ничего радикально нового придумано не было, а основные понятия о сне были переведены на язык кино, дополнены и развиты. Развиты настолько, что столкновение довольно простой теории с практикой породило столько нюансов и хитросплетений, что полное понимание увиденного наступит только после неоднократного просмотра.
И это не случайно — опять же, в противовес большинству современных картин, Нолан не играет со своим зрителей в «поддавки», не разжевывает каждую мелочь. Он как бы приоткрывает щелочку в созданный мир: смотри, думай, но глупых вопросов не задавай. Обычно в таких фильмах добавляют специального героя — новичка, который помогает зрителю ознакомиться с героями и тем, как они собираются достичь своих целей. Такой персонаж присутствует и в «Inception» — «архитектор» в исполнении Эллен Пэйдж пытается не без труда выведать все секреты профессии вора идей, однако здесь не все так просто: когда команда непосредственно приступает к выполнению миссии, юная ученица уже успевает превратиться в настоящего профессионала, и тут лавочка для кинозрителя, как говорится, закрывается.
Теперь о том, что касается жестокости. Нужно сказать, что едва ли человеческой жизни где-нибудь придается больше ценности, чем в фильмах Кристофера Нолана. В «Бессоннице» поступки героя Аль Пачино во много исходили из чувства вины за неумышленное убийство своего товарища, в «Темном рыцаре» после гибели нескольких стражей закона от рук маньяка в гриме городом овладевают психоз и хаос. И это, согласитесь, едва сочетается с остальным кинематографом, где без раздумий и сожалений бандитов и не только «кладут» штабелями, попутно отрывая как можно больше конечностей. И вот, что самое необычное — в «Начале» в принципе исповедуется второй путь: герои небезуспешно стреляют наотмашь (крови вообще нет, кстати), взрывают и убивают, но… только во сне, и жертвами становятся проекции подсознания жертвы, типа виртуальных людей, создаваемых мозгом. В общем, все в рамках приличия, и никакого дополнительного психологического груза перестрелки не несут.
Но вы не представляете, как это красиво! Сцен, снятых на зеленом фоне, практически нет, и это бросается в глаза: по традиции, Нолан таскал съемочную группу по всему миру. Невозможно передать словами эстетическое наслаждение от заснеженных пейзажей, на фоне которых разворачиваются баталии на третьем уровне сна, или потрясающую боевую сцену со смещаемым центром гравитации, а потом и вовсе в невесомости. Свою лепту внес и эффект slow motion, который помог сопоставить разницу между «скоростями» времени на разных уровнях погружения. Даже самые смелые визуальные ходы здесь смотрятся ненавязчиво и предельно органично.
Сказать можно (и хочется) еще очень многое, но не каждый, по себе знаю, способен осилить очень объемные рецензии. Поэтому в заключении привожу довольно показательную статистику, это опрос на Кинопоиске. Вопрос был поставлен следующим образом: «Как вы считаете, получит ли фильм номинацию на главный приз премии «Оскар»?». Самый распространенный ответ (на момент публикации заметки это 42%) — «Получит номинацию и возьмет главный приз. У него не может быть конкурентов». Такой воодушевленный отклик говорит о многом. А поскольку у картины заметные проблемы со сборами, настоятельно рекомендую сходить сходить на нее, пожалеть будет просто невозможно.
Забудьте все, что вы знали о французских комедиях, «Бобро поржаловать» поднимает планку юмора на невиданные доселе высоты! Главного героя, менеджера среднего звена, отправляют в двухлетнюю командировку на север Франции, и не в Лион или Париж, а в Берг, что-то вроде нашего Задрыпинска. Все бы ничего, но только в сознании французов север сродни Сибири, где жители беспробудно пьют, охотятся на медведей и говорят на непонятном языке. Комедия построена по канонам жанра: заведя дружбу с местными, наш герой влюбляется в городок, попутно решая свои и чужие личные проблемы.
В российском прокате фильм представляли как самый кассовый за всю историю французского кинематографа, что настораживало: обычно популярные полотна не отличаются особой оригинальностью подхода. Но это далеко не тот случай. «Бобро поржаловать» так изобилует шутками, что становится страшно за свое психическое состояние — а вдруг после просмотра останешься на всю жизнь законченным оптимистом, любящим свой город и его людей так, как любили его жители Берга? Картина поднимает самые светлые и радужные чувства, заставляет на время забыть о любых проблемах, но, что самое важное, демонстрирует абсурдность стереотипного мышления насчет чего бы то ни было, а это актуально сейчас как никогда раньше.
Отдельно хочется отметить на редкость качественный перевод и дублирование фильма. Бочаров смог превратить северное наречие в подобие суржика — «ржик», что намного понятнее российскому зрителю, а актеры «6 кадров» в который раз доказали свое умение рассмешить людей, легко и естественно, как они всегда это, собственно, и делают.
Если ты, многоуважаемый читатель, являешься яростным ревнителем истории, то можешь смело перейти к следующей рецензии, остальных прошу на борт. Ричард Львиное Сердце умирает при штурме очередного замка где-то в Нормандии. Иоанн Безземельный, слабовольный и истеричный младший брат Ричарда, восходит на престол и облагает дикими налогами все графства без разбору. Незадолго до этого группа дезертиров во главе с сыном каменщика Робином Гудом (собственно, действие картины заканчивается в тот момент, когда он получает свое прозвище и приступает к излюбленному грабежу караванов) почти случайно находит королевскую корону и теперь они вынуждены отдать ее Иоанну. Выслушав предсмертное бормотание рыцаря Локсли, Робин посчитал своим долгом отдать меч отцу покойного, а потом и вовсе пришлось играть его роль.
Фильм вполне органично вписывается в тенденции современного кино, присутствует дегероизация (без малейших угрызений совести Робин отдает приказ разграбить убитых, позже не брезгует и применением шантажа), и нет балладного пафоса (патриотические чувства учитываются в последнюю очередь, персонажами руководят личные, более или менее крупные, интересы, противоречивость реализации которых и приводит к главному конфликту). Заглавная роль с трудом дотягивает до роли первого плана и стоит наряду с другими, не менее колоритными, персонажами. Кстати, по ходу действа иногда так и хочется воскликнуть «не верю!» в адрес Рассела Кроу, который то отстранен от происходящего вокруг не меньше, чем математик Неш в «Восхитительном уме», то ни с того ни с сего произносит пламенную речь перед королем и боярами баронами.
Но игра стоит свеч. Эпическое и динамичное кино, которое смотрится на одном дыхании, является отличным зеркалом средневековой Англии времен нищеты и смуты (пусть создатели «1612» поучатся). Превосходная музыка, оригинальные операторские решения (они сводились к наезду и откату камеры в моменты проявления сильных эмоций) и далеко не голливудский уровень игры актеров намекает нам на то, что каждый должен сходить на «Робин Гуда» в уик-энд вечером, чтобы Скотт смог заработать достаточно денег на продолжение, которое вполне могло бы следовать из уже имеющегося материала.
«Время не идет вспять, поэтому всегда так сложно сделать выбор». А что, если все-таки идет? Хотя бы в нашей памяти и нашем воображении? Тогда жизнь одного человека может пойти по совершенно разным руслам, раздваиваясь после каждого серьезного решения: с которым из родителей остаться, что сказать девушке, в которую влюблен. Умирая, Немо Никто (Nemo Nobody) уверяет, что любая из этих дорог — верная, при это явно лукавя. В конце концов, каждый жаждет настоящей любви, пусть ради нее придется скитаться по свету, а потом спать каждый день на лавочке у маяка, ожидая свою любимую. Предпоследняя сцена фильма — долгожданная встреча Немо и Анны, эту точку зрения только подтверждает. Даже сама природа отметает любые другие варианты развития событий — ни депрессивная Элиза, ни холодная Джин не являются «правильными путями»: сжимаясь, Вселенная возвращает героя к его семи годам, и на этот раз он уже понимает, какой выбор нужно сделать.
«Господин Никто» создавался на протяжении почти целого десятилетия всеми крупными киноцентрами Европы и стал настоящим шедевром не только мирового, а в буквальном смысле этого слова, вселенского, масштаба. Ван Дормель не стесняется заимствовать отдельные сцены из «Шоу Трумана», «Науки сна», «Вечного сияния чистого разума», «Эффекта бабочки», «Амели» и отчасти «Матрицы», при этом забираясь в память своего героя значительно изощреннее и, хочется верить, глубже.
«Интервью», просмотренное мною впервые около года назад, послужило знакомстом с двумя из самых замечательных актеров Голливуда. С тех пор я увидел практически все мало-мальски известные ленты и с Миллер («The Edge of Love», «Factory Girl»), и с Бушеми («Reservoir, Dogs», «Fargo»), но такого уровня актерского мастерства, как здесь, не встретил.
Все 80 минут проходят на одном дыхании, актеры ведут себя естественно, не переигрывают; их эмоции и слова совершенно оправданы, а реакция логична. Сюжет «закручивается» лишь к концу, но и бесцельные попытки журналиста узнать подробности личной жизни популярной актрисы в первой половине фильма никак не гасят интерес к происходящему. Отдельные сцены, напрямую отношения к фильму не имеющие, но служащие для развлечения, типа ответ на вопрос «почему Вы решили стать актрисой?» (кто смотрел, тот должен помнить) или их танец не кажутся лишними, а образуют «ткань» фильма, показывают причины сближения и взаимных откровений.
Музыка очень приятная, однообразная, но не надоедает, а скорее добавляет напряжение с течением времени. Это одна из немногих картин, которые можно пересматривать по несколько раз и открывать что-то новое. Благодаря грамотной режиссуре, качественной актерской игре и хорошему сценарию (это в первую очередь, вообще здесь сложно к чему-нибудь придраться),
После порядка десяти просмотров этой ленты наконец решился написать отзыв. В своем шестом полнометражном фильме Нолан, как выразился один знакомый, прыгнул выше своей головы. К счастью, это не так.
Самый талантливый режиссер наших дней, даже несмотря на все сборы и награды, опередил свое время как минимум на пятнадцать лет, именно поэтому в его адрес можно кричать «браво», «гениально» и т. п. За последние годы в один ряд с ним можно поставить только фильмы Бломкампа и Тарантино.
Сценарий. Основан на отдельных выпусках комиксов, но без руки Джонатана Нолана остался бы рядовой их экранизацией типа «Мстителей» или «Человека-паука». Перспективный в писательском плане брат постановщика уже заявил о себе сценарией к фильму «Memento», который на IMDB опережает даже «Престиж», находясь в первой тридцатке лучших фильмов всех времен.
Музыка. Идеально подходит к духу фильма, совпадает со сценами секунда-в-секунду. Стиль Циммера невозможно ни спутать с никаким другим, ни повторить. Саундтрек сам по себе кажется скучным и затянутым, в фильме — его неотъемлемой частью.
Игра. Поскольку триллеры Нолана всегда претендовали на особенный реализм, постольку особо яркой игры никогда в них не наблюдалось. Здесь у всех свое место и никто не пытается прыгнуть выше своей головы: Бейл больше не американский психопат, Кейн не мистер Джекил, а Олдман не Зорг. Благодаря этому строится действительно реалистичный мир Готэма, с которым ни Шумахер, ни Бертон не справились. Отдельной статьей проходит Хит Леджер, но его заслуга заключается не столько в техническом исполнении роли Джокера (в «Воображариуме…» очень много мимики повторяется в его персонаже, а в фанатских роликах поклонники играли Джокера не хуже оригинала), сколько в новом представлении киношных злодеев. Если Джокер Николсона был обычным шутником, любившим пошалить да и только, то теперь это человек (самый обычный, только с гримом и диагнозом), способный рассуждать и убеждать.
Синяя цветовая гамма, великолепный монтаж, с умом поставленные боевые сцены и отсутствие перебора со спецэффектами — неотъемлемая часть успеха картины.
В преддверии нового фильма Кристофера Нолана «Inception» еще раз восхищаюсь с непрыгнывшим выше своей головы, а просто доказавшим свой класс, режиссером и ставлю заслуженные
Фильм служит нам некоторой вариацией на тему «1984» — новая тоталитарная модель управления, заставляющая людей гасить эмоции, где гарантом стабильности будет уничтожение не проявления сопротивления, а его духа и мысли о сопротивлении. Идея вроде и не нова, но если «покопаться» поглубже, в деталях все выполнено чрезвычайно грамотно и точно: в построении мира «Эквилибриума» сложно найти недочеты, ведь проще поверить в силу химического действия препаратов, чем идеологии и ей подобных.
Актерская игра — самая «сильная» составляющая этой ленты: игрой Бейла, Бина и Уотсон можно восхищаться долго и нудно, не жалея самых красочных эпитетов; остальные персонажи выглядели немного серовато, но не всем же сверкать, в конце концов.
Не самое приятное впечатление вызывает боевой финал, ибо мораль здесь и тухнет: чувствуй ты или не чувствуй, но побеждать и свергать можно только путем насилия, что нам Престон и показал, и если уж сравнивать «1984» и «Эквилибриум», трагическая концовка романа Оруэлла здесь явно смотрится выигрышней. С другой стороны, должен же кто-то поддерживать штапм «человек vs. система» — вариацию «один в поле воин».
