Вы можете удалить не более пяти своих рецензий.После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более .После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну.После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий.Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.
Постколониалистский блокбастер-цитатник, ремейк Титаника с демонстрацией USB-технологий будущего. Визуальные понты — на пять с плюсом, драматургический скелет — банально. Воспринимать происходящее на экране всерьез просто не получалось.
В качестве музыкального сопровождения — многолетней выдержки минусовка монументального magnum opus`a композитора хорнера, спетого когда-то одной восходящей канадской звездой. видимо, в процессе дубляжа просто забыли в романтических местах вшить караоке-субтитры: near, far, wherever you are… и далее по тексту.
Кристофф Ружжиа снял замечательный фильм, очень эмоциональный и искренний, пускай и имел отличную фору в виде беспроигрышной комбинации слезовыжимательных мотивов. Несмотря на сценарий, изначально ориентированный на аффективную атаку на зрителя, кино получилось в первую очередь благодаря режиссеру и талантливым детям-актерам, сыгравшим свои сложнейшие роли буквально на нервах.
История о столкновении двух измерений. Идеалистический, иррациональный мир детства, реальность любви и веры — всепробивающих, наполняющих существование и придающих ему смысл чувств — в наивной агонии сталкивается на смерть с холодно-рациональным, упорядоченным, разложенным по полочкам и не знающим, не допускающим чудес миром взрослых. Там не ждет ничто, кроме страшной правды, взглянуть в глаза которой можно лишь переступив через чувства…. И по сравнению с этой черствостью животная агрессия Жозефа — всего лишь естественная природная защита. Он пытается не дать миру здравого смысла себя поглотить, навязать себе свои понятия и смыслы, которые отберут у него сестру.
Авторы не превращают картину в антисоциальный манифест первобытной нежности или скорбную повесть о детских болезнях. Они констатируют пропасть между этими двумя мирами, делая это с выдающимся талантом и профессионализмом.
Этот фильм я смотрел сразу после «Мечтателей» Бертолуччи. По-моему, сходство двух лент очевидно. «Мефисто» — тоже о мечтателе. Только там, где Бертолуччи снисходительно смотрит на своих инфантильных героев, с ног до головы обеспеченных и в своей наивности даже прекрасных, где противопоставляет им незрелого американца — носителя других представлений об отношениях с действительностью, испытывает их парижскими «Событиями» 68 года — бунтом бесшабашной наивности, — там Сабо никакого снисхождения не допускает. Герой его ленты — точнее Мефистофель внутри него — коварен и опасен. В исторических декорациях восхода фашизма этот образ мерзок, беспринципность и приспособленчество сокрыты под пестрым костюмом оправдательных гуманистических конструкций, а любое внешнее проявление — суть игра, очередная роль, увлекающая — но, лживая.
Сабо противопоставляет театр жизни. Действительность требует филигранного, безоговорочного самоопределения, принципиальности, генеральной линии, а иначе — сегодня играешь ты, а завтра начнут играть тобой. Успех изменчив. Реальность и здесь коварна и текуча, волну не оседлать — воздушные замки имеют свойство иной организации времени и пространства — из того же входа всегда выходишь в другое место, чем вошел. И пока оседлаешь волну — сверху накатит новая — и утопит.
Хендрику вообще не место в какой-либо устойчивой действительности, его дом — театр, его жизнь — роли, его слова — ожившие тексты пьес. Он зря поставил на конформизм — для этого требуется еще больше душевных сил, совсем другая, рациональная, расчетливая модель отношений с реальностью. Сознательная подлость. Аналитичное гадство. А у него просто так получалось. Лицо у Хендрика мягкое, лишенное жесткости и однозначной завершенности, рукопожатие нежное. Это — архитипическая обтекаемость перед лицом жизни, порождающая виртуозное приспособленчество — искусство, перешагивающее границы сцены, стирание грани, несущее хаос комфортабельной беспринципности. Виноват он или обречен? Ответа нет.
Фильм Бертолуччи — в моем восприятии аллегория на всю постшестидесятную деконструкцию, интеллектуальный эскапизм, бегство от прозаической, уличной, пошлой и жестокой реальности в башни из черного дерева, возводить которые в нашу эпоху начали именно французские послевоенные интеллектуалы. О том, как общепринятые понятия, нравственные модальности уступают место в сознании нового поколения Бунта текучим, нестабильным материям искусства и идеала, в которых они ищут красоту и убежище, и из которых вылепливают новые формы отношений и морали, слишком нестабильные и бесформенные, чтобы автономно устоять в кольце изменчивой и жестокой действительности.
«Мечтатели» — снисходительный взгляд Бертолуччи на посмодернистское поколение инфантильных аутсайдеров, с ног до головы обеспеченных и в своей наивности даже прекрасных. Совершенно безнадежной французской парочке близнецов он противопоставляет американца — носителя других представлений об отношениях с действительностью, иначе воспринимающего парижские «События» 68 года — бунт бесшабашной наивности.
В «Мечтателях» я уже не увидел такой бездонной психологической глубины и поэтичности, которыми дышало «Последнее танго в Париже», зато тончайший эротизм и филигранная красота кадра у Бертолуччи по-прежнему на месте.
Потрясающе! Просто удивительно, насколько хорошо создатели и звезды ленты справились с таким сложным материалом. Драмы о столкновении разных мировоззрений, идеологий и культур очень сложно вытянуть на достойный уровень, подобающе раскрыв тему. Но в этом кино нет ни одного сюжетного провала, ни одной фальшивой нотки. Просто поражаешься, насколько тонко Кингсли и Коннелли раскрыли таких сложных персонажей, для которых обычный дом в американской глубинке стал символом их, родной, прежней жизни, безвозвратно потерянной, истраченной, проигранной.
Довольно спорно… С одной стороны, фильм действительно получился очень душевный и жизненный. В нем есть своя, особая атмосфера, долго не отпускающая после просмотра. В нем неплохо играют великолепные актеры, делающие персонажей по-настоящему сложными и многомерными.
И все же… Это уже не Каннингем. Непередаваемая магия письма одного из лучших современных прозаиков безвозвратно потеряна, и, хотя персонажи перерисованы довольно аккуратно (странно, лично мне экранный Бобби кажется абсолютно точным воплощением книжного образа), возникает стойкое сомнение в том, стоит ли вообще экранизировать Каннингема. Даже «Часы», которые, как мне кажется, гораздо лучше передают атмосферу одноименного романа, далеки от того глубочайшего взгляда на жизнь и ее смысл и тонкого психологизма, которым пропитаны его книги.
Финальная сцена романа и та истина, понимание которой приходит к героям на последней странице — идейный и даже в чем-то философский апофеоз произведения — в принципе не поддаются передачи средствами кинематографа. А зачем тогда вообще понадобилось снимать фильм?
Уважаемые господа, не надо все-таки забывать, что находимся мы с вами на сайте с очень говорящим названием КиноПоиск! Это вам не какой-нибудь МирКомиксов или официальный фэн-сайт Фрэнка Миллера. И обсуждаем мы здесь, если кто изволил не заметить, КИНО. А кино — это не только и не столько красивая картинка и классно снятые поединки (хотя и этим то фильм не особо отличается, кто впервые увидел прием замедления (или как его там) и обалдел на месте — вперед смотреть Матрицу.
У нормального кино должно быть какое-никакое драматургическое ядро ну и хотя бы намек многомерность персонажей. И еще желательно, чтоб все это было свое, родное, а не выдранное по кускам из Трои, Александра и других пеплумов.
Ну, показали вам 300 накачанных мужиков в трусах от Kelvin Klein, ну сцену с оракулом (которая отчего-то напоминает какой-то рекламный ролик), ну слоники бегают, ну Сканр, ой, извините, Ксеркс на трансвестита порядком смахивает (уверен, вся эта его экипировка — продакт-плэйсмент какой-нибудь ювелирной компании — хоть одна свежая идея в фильме воплощена!)… Но, люди, это же еще не повод возводить обычный кинокомикс в ранг культового кино!
Полностью согласен с уважаемыми рецензентами сайта.
Пожалуй, лучший фильм во франшизе. Лично я смеялся до слез, хотя прекрасно понимаю, что кино подобного сорта делается, мягко говоря, не для всех. Сцены с «освящением» туалета, сервировкой индейки и финальная пародия на «Ангелов Чарли» — навеки в анналах жанра кино-пародии.
Но еще больше меня шокировал экстремальный русский дубляж. Слышать, как высоколобые заслуженные артисты московских театров изрыгают такую площадную матерщину — это уже само по себе страшное веселье!
Данное кино категорически не следует смотреть при отсутствии соответствующего настроения.
«Грязный стыд» — один из тех фильмов, которые можно воспринять совершенно по-разному в зависимости от расположения духа. Если подгадаете — устроите себе праздник гениального в своем тупом идиотизме юмора. Тем более что с актерами фильму повезло на все сто — от одного выражения лица Трейси Улльман может начаться истерика, да и всей остальной труппе харизмы и комедийного таланта явно не занимать.
ВАЖНО! Если по причине незнания языка не можете посмотреть фильм в оригинале, включите хотя бы английскую фонограмму плюс русские субтитры. Не смотрите с синхронным переводом, записанным на официальном DVD. Сам перевод удачный, но актеры, его озвучивающие, своими устало-равнодушными интонациями убивают 90 процентов гэгов.
Неоднозначно. С одной стороны, я увидел добротный мистический триллер-драму с в общем-то, логичным и крепким (пусть и не свободным от штампов) сюжетом, классной актерской игрой (особенно хороша, разумеется, Буллок), умелой режиссурой и всеми прочими элементами качественного голливудского кино.
С другой же стороны, совершенно дико смотрится финальное сведение всей морали фильма под тривиальную и до неприличия прямолинейную религиозную пропаганду («это все от безверия!»).
Есть претензия и к концовке — она, на мой взгляд, идет в очевидный разрез с высказанной мыслью о том, что одуматься, понять свое истинное предназначение и изменить выбор никогда не поздно — нужно лишь захотеть.
Да и самому приему вложения авторского мэсседжа в уста священника, наставляющего в финале отчаявшегося героя на путь истинный, уже сто лет в обет, как впрочем, и всяческим инсинуациям на тему интуиции и шестого чувства.
