Его строгая аскетичная манера, скурпулезный анализ человеческой психики, предельная сосредоточенность на вопросах о добре и зле, грехе и святости определили направление художественных исканий Ингмара Бергмана и Робера Брессона, Андрея Тарковского и Ларса фон Триера.