|
|
 К описанию фильма » |
* Внимание! Рецензия может содержать спойлеры. Будьте осторожны.
|
| Сергей Кудрявцев |
7/10 |
Трагедия-притча
Знаменитая трагедия «Эдип» Софокла переносилась на экран не менее двух десятков раз, начиная с ленты 1908 года, поставленной французом Андре Кальметтом, и кончая пародийной анимационной восьмиминутной картиной 2004 года, снятой американцем Джейсоном Вишноу, который доверил все роли… овощам, и Эдипа, например, у него изображает картофелина.
Обратившийся к образу Эдипа 45-летний туркменский театральный режиссёр Овлякули Ходжакулиев (сам он предпочитает зваться просто Ходжакули), естественно, ставил эту пьесу на сцене, причём использовал ещё и текст другой версии, что сохранилась до наших дней и принадлежит перу уже не грека, а римлянина, конкретно — Сенеке.
Ходжакули, ныне оказавшись человеком без гражданства, своеобразным «перекати-поле», вынужденным жить и творить за пределами своей родины, вполне мог бы примерить на себя судьбу Эдипа, который бежит из Коринфа, опасаясь пугающих пророчеств, и попадает в Фивы, где даже становится царём и заводит семью с Иокастой, женой прежнего властителя Лаия, погибшего в пути — якобы от рук каких-то разбойников. Сам постановщик ограничился исполнением почти бессловесной роли этого Лаия, который является в коротких кадрах ретроспекций — словно неотступная мука преследует и гнетёт Эдипа, вспоминающего о своей роковой встрече на перекрёстке дорог с тем, кого ему изначально было предписано убить, хотя и без знания, что неизвестный путник — родной отец.
Данная экранизация, к манере которой (достаточно необычной и порой экстравагантной) ещё надо привыкнуть, вообще отличается тем, что отнюдь не замыкается на пресловутом «эдиповом комплексе». А ведь искусство XX века, как остроумно заметил один из исследователей творчества Софокла, уже не может воспринимать эту трагедию вне сильного влияния со стороны Фрейда. Вот и самый прославленный киновариант «Царь Эдип», осуществлённый в 1967 году итальянским литератором, культурологом и режиссёром Пьером Паоло Пазолини, напрямую связан с его личными и глубоко интимными впечатлениями от собственного детства. Впрочем, и Пазолини знаменательно пытался вырваться из рамок традиционных представлений о греческих трагедиях, намеренно поместив действие в более «варварскую среду», снимая на натуре в Марокко.
Даже ещё не получив прямого подтверждения, что Овлякули Ходжакули действительно видел этот фильм Пазолини (хотя в чём-то с ним вообще не согласен), нельзя было не отметить безусловную художественную перекличку двух произведений при сохранении исключительно своего взгляда на интерпретируемый сюжет. Постановщик нового «Эдипа», сведя повествование практически к диалогу между Эдипом и Иокастой, которые сначала с тайной тревогой, а потом и с неописуемым страхом узнают о несмываемом позоре, что настиг их по воле богов, умудряется в столь захватывающей интриге, пригодной для современного мелодраматического триллера с психопатологическим содержанием, выявить глобальную и невероятно актуальную мысль. И это, кстати, оправдывает несколько странную «дислокацию» ленты Ходжакули, которая вынесена куда-то в пустое пространство среднеазиатской пустыни.
Его Эдип в яростном порыве чувств произносит примерно такую фразу (если перевести с туркменского на русский): «Я хочу знать свой род. Я хочу знать своё происхождение». Ради интереса вообще-то стоит обратиться к каноническому тексту Софокла в переводе Фаддея Зелинского, где обнаруживается следующее высказывание: «Я же // Свой корень — как ни скромен он — хочу // Увидеть». И далее: «А родичи мои — // Их Месяцами вы зовёте — малым // Меня найдя, поставили великим. // Таким я стал; иным мне не бывать; // Итак, мой род — долой с тебя завесу».
Как ни парадоксально, в этом экранном варианте «Эдипа» звучит в полный голос мотив поиска не столько личной, сколько родовой, национальной и общественной идентичности. И даже малый народ, некогда причисленный к большой многонациональной семье, которая раньше совсем не считалась «империей зла», не мог не ощущать собственное величие в составе могущественного государства, являвшегося одной из сверхдержав мира. Подобно Эдипу, подобранному и воспитанному чужими родителями, которых он принимал за единокровных, а позже бежал от них прочь, чтобы не впасть в искушение отцеубийства и сожительства с матерью, бывшие «братские республики» под воздействием неких центробежных сил слишком поспешно покинули «союз нерушимый», надеясь обрести иную судьбу на опустошённой постсоветской территории, продуваемой всеми ветрами на свете.
2004
|
|
| ← назад на страницу фильма |
|
|
|
|
