Как сочиняют музыку? Как, как — да очень просто: берут восемь нот и, переставляя их в разном порядке, друг за другом, создают композицию, разбавляя по ходу дела разными там диезами и бемолями, чтобы придать оттенков и добавить нюансов получающейся мелодии. В парфюмерии мастера, оценивая запахи, говорят о присутствии в аромате ноты того или иного растительного или животного компонента.
Кулинария. А что такое кулинария? Да то же смешивание разнообразных исходных компонентов (продуктов и специй), то или иное сочетание которых определяет качество готового блюда. Так что можно, не особо пугаясь, назвать кулинарию «музыкой вкуса», впрочем, найдётся ещё не мало красивых аналогий.
У создателей
«Рататуя» изначально тоже был определённый набор установок, традиционно применяемых при создании детского кино: общечеловеческие, национальные и религиозные ценности, призванные нести и внушать молодому поколению «разумное, доброе и вечное». Да и не стоит забывать о том, что этот мульт — плод союза студий
Pixar Animation Studios и
Walt Disney Pictures.
Это к тому, что у каждой из них есть богатое наследие из произведений, ставших классикой киноискусства и завоевавших симпатии многомиллионной публики. Отсюда — желание авторов напомнить зрителям о былом, использовать памятные характеры и удачные находки, оживив в воспоминаниях зрителей приятные минуты от просмотра старого кино. Дети этого, может, и не заметят, но их взрослым спутникам будет интересно узнавать в новых героях характеры персонажей известных лент.
Да, да, да: выродку (а как иначе называть того, кто отказывается есть помои) крысиного племени по имени Реми выпал тот самый «шанс», который является воплощением «американской мечты», шанс, пусть и руками поварё
нка-неумехи Лингвини, стать настоящим творцом кулинарного искусства.
Только
«Рататуй» — это не история того, как мышь стала поваром, это
что-то похожее на произведения французских реалистов: Гюго, Бальзака, ибо здесь находится место более обстоятельному рассказу о судьбе и отношениях как самого Лингвини, так и всех прочих работников кухни, а также посетителей самого заведения, где творит необычный крыс.
Конечно, каждому из персонажей уделено разное количество экранного времени, но его хватает, чтобы мы могли понять суть их характеров и отношений.
Придумать характер действующих лиц мультфильма — не простая задача. Актёров нет и работать над образами приходится сценаристам. Шаблоны тут неизбежны. Естественно, отрицательные персонажи показаны в едкой гротесково-эксцентричной манере, проявляющейся и в изображении, и в речи, и в движении героев.
Наблюдая за гадким
шеф-поваром Живодэром, отмечаешь, что его лицо и, особенно, узкие усики очень напоминают физиономию Джафара из диснеевского
«Аладдина». Правда здесь мультипликаторы вовсю поиздевались над персонажем, превратив его в злобного коротышку-неудачника.
Лингвини, конечно, не Аладдин, но с помощью сообразительного крыса (чем вам не Джинн), правда без волшебства, становится владельцем доходного предприятия и покоряет сердце прекрасной девушки (повадками очень напоминающую всё ту же аладдиновскую принцессу Жасмин). Да и самого Джинна можно увидеть, в лице одного из работников кухни.
Про себя, любимого, Pixar тоже не забыл: прочие персонажи смотрят на нас с выражением лиц
«Суперсемейки»,
«Человека-оркестра» и
«В поисках Немо», будя, у тех, кто видел, старые воспоминания и оставляя памятную «зарубку» тем, кто, возможно, посмотрит их в будущем.
Имена у героев тоже говорящие. Про Живодэра и так всё понятно. Но вот имя ресторанного критика Антона Эго, неслучайно созвучное с «Alter ego», оказалось удачно обыграно в самом сюжете мультфильма, по ходу которого обнаружилось и реализовалось то самое второе «я» этого персонажа.
К чему можно было бы придраться, так это к национальному составу действующих лиц, который уж очень сильно отсвечивает «американскими» лицами. Впрочем, при существующей интернационализации Европы, да и Франции в том числе, единственным, выпадающим из контекста кажется только «мексиканистый» Живодэр.
О Франции, конечно же, не забыли: её олицетворяет «деголльевский» профиль Лингвини и периодически появляющаяся в кадре Эйфелева башня. А тот факт, что даже из окна захудалой каморки «безродного» поварёнка открывается шикарный вид на Париж, говорит о том насколько это прекрасный и гармоничный город.
Красивыми и эффектными оказываются не только статичные пейзажи, но и все движущиеся и говорящие объекты, выполненные на самом высоком технологическом уровне, позволяющем говорить о той превосходной органике, которая отличает «игру», движения и внешний вид нарисованных персонажей. Что примечательно, одинаково хорошо и точно проработан и первый, и второй план изображения, что только добавляет реализма и достоверности происходящему действию.
Что сказать: традиции Диснея и технологии Пиксара воплотились в радующий глаз трогательный сентиментально-драматический рассказ, живой, интересный, с намёками и аллегориями, с традиционной моралью и совсем не сказочным концом.
| Гордон Лашанс
