Артистический мир Парижа 20-х годов предстает перед зрителем как обобщающий образ, романтический мир, в котором живет группа американцев в самое интересное время новаторства и творческой активности. Ник Харт никак не может добиться признания как художник. Журналист Уазо, пишущий для «Трибун» о светских сплетнях, мечтает только о Голливуде.
Бертрам Стоун — элегантный, богатый торговец предметами искусства со склонностью к насилию. Его жена, Рэйчел, с которой у Ника есть прошлое и, как он надеется, будущее. Сам Эрнест Хемингуэй пишет за стойкой бара. Важны образы Либби, обедневшей галерейщицы, и Натали, покровительницы искусств, подбивающей Ника подделать несколько картин.
Париж, 1926 год. «Золотой век» для деятелей искусства разных стран, которые творят в собственное удовольствие в этой «столице художников». Американец Ник Харт, живущий в бедном квартале, пока что безвестен и рисует с натуры, сидя в кафе. Однажды он встречает свою бывшую жену Рейчел — красивую молодую женщину, которая теперь связала собственную судьбу с богатым дельцом Бертрамом Стоуном, человеком властным и безжалостным. Между бывшими супругами с новой силой вспыхивает прежняя страсть. Параллельно развёртывается история авантюристки Натали де Виль, задумавшей нажиться на продаже шедевров из коллекции своего мужа и сделать подделки при помощи Ника Харта, которые в результате целой серии недоразумений попадают в Музей современного искусства в Нью-Йорке. А Харт, вернувшись в Америку, вновь соединяется с Рейчел, исчезнувшей при таинственных обстоятельствах из Парижа — и она предлагает ему поехать в Голливуд, где уже начинает процветать «фабрика грёз», индустрия обманов, которые поставлены на поток.(... читать всё)
Фильм отличный, смотрел его когда-то в Музее кино на Краснопресненской (эти времена вспоминаются мной теперь почти, как Париж, который мы видим в этом фильме — с щемящей ностальгией). Лично я не согласен с мнением другого зрителя, что интрига с картиной в фильме лишняя — вовсе нет! Она нисколько его не портит, а только делает интереснее, ведь главное не то, что сценарист делает с сюжетом, а то, как этот сюжет срежиссирован. Если он срежиссирован хорошо, то он и смотрится хорошо, и абсолютно неважно, насколько он заезжен. Все актрисы неотразимы, причем каждая по-своему. Джеральдина Чаплин, одновременно утонченная, робкая и при этом готовая к супружеской измене, это тот тип, которого так не хватает в нашей приземленной жизни!
Прекрасное, легкое кино, хорошо воссоздающее флер эпохи и при этом совсем не «голливудское». Recommended.
Смотрела впервые этот фильм в кинотеатре лет 15 назад и влюбилась в него с первого кадра. Этакая эфирная смесь любви и авантюры, криминала и богемы + красивые актеры и декорации Парижа 20-х гг. с молодым Хемингуэем — так приятно было погрузиться во все это действо на 2 часа!
Годы хранила милые сердцу воспоминания об этом фильме, наконец, пару лет назад приобрела его в свою коллекцию.
Люблю фильмы сделанные с отменным вкусом: декорации, грим, костюмы, образы актеров и музыка… а кино, стилизованное под конкретную эпоху, да с отменным вкусом — так тем более!
Почему меня привлекли «Модернисты»?
… Прежде всего, я ожидала увидеть что-нибудь из серии «Праздника, который всегда с тобой».
1)Потом парижская богема. (О, как наскучили уже эти слова за последние пару дней!)
2)Картины.
3)Пьяный Хемингуэй.
4)Дочка Чарли Чаплина. Оч харизматичная персона!
5)Линда Фиорентино (она ещё в «Догме» играла главную роль) тоже хороша)
Ну вот, пожалуй, и все. Все, чего я ждала.
На самом же деле «Модернисты» — просто потрясающий фильм! То есть все приятности по ходу дела числом пять не обозначить. Продолжаем:
6) Искусство — это не деньги, наклеенные на холст, вставленный в раму. Искусство — это суд. «Знающих» людей. Людей. Других людей.
7) Искусство — это относительность. Режиссер смеется над коллекционером, который за бешеные деньги покупает поддельного Сезанна, а сам Сезанн смеется над коллекционером, который купил оригинал
8)Искусство — это недосказанность. Попробуйте, скажите что-нибудь!
9) Искусство — это причина. Любить, умирать, верить, жить. Продавать.
10) «Искусство — это инфекция. Некоторые ей заражены, некоторые — нет» Очень уж мне понравилась фраза: по-моему, Хемингуэй её и сказал, как и все остальые сто пятьдесят тысяч умных фраз в фильме)) Он вообще прекрасен, в каждом кадре где-то на фоне мелькает: пьет, шатается, глаголет
11) Кроме искусства там была любовь, конечно. Такая, когда слов не надо, по взгляду все и так понятно!
12) Про отменный вкус, с которым подобные фильмы обычно делаются я уже говорила, по-моему. Так что повторяться не буду.
ещё много пунктов можно отметить, но их специфику поймет только тот, кто фильм видел!
Для тех, кто не видел, но хочет узнать какой он — см п.1—5, 12; о чем он — см п. 6—11, а мои личные и сокровенные переживания при просмотре — см. п. 13. Его сочинил Сам Хемингуэй.
13) «Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж — это праздник, который всегда с тобой.»
Вопреки расхожим синопсисам «Модернисты» Алана Рудольфа рассказывают не об артистическом мире Парижа 1920-х годов, а об американской диаспоре, наводнившей улочки Монмартра, и мнящей себя художниками. Это коммерсанты, опошляющие своими деньгами великие произведения искусства, арт-дилеры, сбывающие бесценные картины за копейки, недалекие дамы, вечерами вопрошающие в кафе, стали ли они уже настоящими парижанками. Аутентичные французы служат лишь фоном, а единственными живыми гениями остаются молодой Эрнест Хемингуэй и пожившая мещанка Гертруда Стайн, тоже, кстати, к столице искусств имеющие весьма опосредованное отношение, так как их культурные корни лежат, скорее, по другую сторону океана.
Сердцем этой истории можно назвать отношения неудавшегося художника Николаса Харта и его жены Рэйчел, ныне живущей с бизнесменом Бертрамом Стоуном, сколотившем состояние на производстве контрацептивов. Стоун как раз и есть тот коммерсант, который главным мерилом искусства считает доллары. Его логика такова, что поддельный Модильяни стоит большего, ежели по глупости за него уплачена большая сумма. Помимо этого любовного треугольника в «Модернистах» развивается параллельная сюжетная линия, связанная с заказом Харту подделки трех шедевров импрессионизма, с тем, чтобы позже одна богатая дама могла их оригиналы тайно вывезти в Нью-Йорк. А тем временем колумнист Уазо, пишущий о сплетнях, начинает интуитивно чувствовать, что пора перебираться из загнивающего Парижа в юный, но многообещающий город Голливуд.
Общеизвестно, что ни в какой Париж Алан Рудольф на съемки не ездил. Именитые салоны были успешно сымитированы в Монреале, во франкоязычной части Канады. Не находите, что фальшивый Париж очень удачно подчеркивает идею фальшивых ценителей искусства? В целом, создается впечатление, что сам режиссер не очень высокого мнения о способностях американцев к восприятию прекрасного, да и само прекрасное нуждается в определении самое себя. Важнее ли нам подлинник Сезанна, или сама идея Сезанна, воплощенная в копии, раз уж ее так трудно отличить от оригинала? И как разыскать того, чьи картины останутся в веках, до того, как он в бедности довлачит свое существование? На эти вопрос режиссер не дает однозначного ответа, потому что он выступает здесь в роли патологоанатома на криминалистической экспертизе, зафиксировавшего предсмертные хрипы высокого искусства.
«Модернисты» были выпущены в 1988 году, сценарий написан на десять лет раньше. Так или иначе, к этому времени с легкой руки американского поп-арта, все возрастающего капитала и Голливуда, в частности, произошла полная коммерциализация искусства, и, похоже на то, что истоки этого Алан Рудольф видит в таких людях как Стоун, буржуа нуворишей, которым до статуса аристократа всегда будет не хватать эстетического воспитания. Кстати, и самим «Модернистам» до статуса шедевра не хватает толики — поменьше б американщины. И то ее можно списать в издержки блестящего сценария и постановки, отсылающей к «золотому веку» ныне постаревшего и подгнившего Города Грёз.
Обожаю этот фильм. Пересматривала его уже раз 15. Замечательно воссоздано то время, когда Париж был культурной Меккой. Фильм сделан с большим вкусом — декорации, старые кадры Парижа, музыка — заметьте оригинальная!, но виртуозно стилизованная под французских импрессионистов того времени.
Линда Фиорентино — необыкновенная, божественная, с ее низким чувственным голосом, Кит Кэррадайн замечательно сыграл. Единственная претензия к сценарию — на кой черт надо было вплетать интригу с картиной? Это очень по-американски, я бы сказала.
Это ж надо, так испортить фильм. Это все равно, что в суфле со взбитыми сливками и свежими фруктами бухнуть кусок говядины с кровью, а потом еще ждать наших аплодисментов. Жаль..
