Экономический кризис начала 1990-х годов воздвиг себе памятник модой на грандж и притчей «Святой из форта Вашингтон», в которой мир не театр, а ночлежка, и люди в ней не актеры, а бездомные бродяги, все силы отдающие на поддержание своих не нужных ни системе, ни родственникам жизней. Славные имена Денни Гловера, сыгравшего Джерри, и Мэтта Диллона, исполнившего роль своего тезки Мэттью, не нуждаются в представлении для поклонников кино 90-х, а вот режиссер картины Тим Хантер более известен любителям сериалов благодаря его участию в постановках серий «Твин Пикса», «Закона и порядка», «Частей тела», «Правосудия Декстера» и «Безумцев».
Крепко сбитый сюжет «Святого» близок каноническому житию, с непременным обращением, чудесами и мученичеством героя. Белый приемный «сын» (Диллон) у черного «папаши» (Гловер), по словам символического «отца», обращенным к одному из черных братьев, даже «более черен», чем сами негры. Ибо, в отличие от «униженных и оскорбленных» черных, Мэттью не от мира сего и поврежденный рассудок не позволяет ему приспособиться к «железной пяте», к машине, став ее винтиком или услужливо смявшись под махиной ее катка. По нехитрым отсылкам к жизнеописанию врачующего руками, не по кровному, но по духовному родству «усыновленного» вьюноши, вкушающего испытание бедностью, за житием блаженного «святого» угадываются очертания и более величественного прототипа. Христианская тема, заявленная в апостольском имени героя, эхом отдается в увлечении Меттью фотографией: «святому» дарована радость любования красотой даже в самых непритязательных уголках мира, и эту радость он способен разделить с другими, сфотографировав видение — то есть буквально «записав свет» на пленку. Богоявление через свет, фотодосия-светодаяние вычерпаны из того источника, что и «обручение с бедностью», «чудеса святого» и видения рая, где Мэттью и Джерри встречают умерших и тех, кому не суждено было родиться. С пристрастием покопавшись в семантике «Святого из форта Вашингтон», можно обрести в нем и фарисеев, и первосвященников, и «умывающие руки» «римские» власти, хотя строгость аналогий отступает перед грамотно показанной драмой, где перст судьбы, неумолимый, как финансовый кризис, толкает героев к финалу.
В «Святом из форта Вашингтон» не бомжи, но монахи нищенствующего ордена, не фотография, но фотодосия, снабженная ностальгическим, плоть от плоти 90-х, продакт-плейсментом со свеженапечатанными снимками в желто-красном конверте и катушкой пленки, спрятанной в желтом бумажном кубике. Не бродяжке в лохмотьях не на что изменить состав пакета акций и вложиться в паевый фонд, а каждому американцу, ограбленному кризисом, и даже нищета у Тима Хантера не социальная аномалия, а гипербола бедности.
Черная дыра солнца из песни Soundgarden льет свет на закате того века, когда режиссер без расшаркивания и оговорок мог рассказать о святом бомже, когда фотографии снимали на пленку, когда только-только сошел со стапелей виниловый «69-й псалом», когда из каждого динамика слышались либо Faith No More, либо Songs of Faith and Devotion, когда Моисей-Гловер еще не знал, что из нераспакованных ящиков преступно одинаковых, обезличенных, безымянных гробов выйдет штампованная нежить 21 века.
