С этим фильмом получилась та же история, что и со «Списком Шиндлера». Спорная основа — блестящее исполнение. История жизни главного героя — унтерштурмфюрера СС Курта Герштайна полна белых пятен и вызывает множество недоуменных вопросов. Оскар Шиндлер тоже был не просто жалостливым и бескорыстным дяденькой.

Однако в обоих случаях все искупает режиссерская работа, актеры и музыка. Получается просто парадокс — не веришь ни на грош в показанную историю, а смотришь со слезами на глазах и стесненным сердцем. Может, это и есть настоящее искусство?

Коста-Гаврас — 10 из 10.

Два Ульриха — Тукур и Мюэ — 10 из 10.

Арман Амар — его музыка незабываема, особенно в сцене прохода кардинала Галена.

Помню, смотрела год или два назад в рамках ознакомления с фильмографией Ульриха Мюэ. Помню, что понравилось, вероятно, в некоторой степени и из-за тематики фильма, которая мне всегда была интересна (хоть я и не утруждаю себя копанием в книжках по истории). Популярные и сразу приходящие на ум «Пианист» и «Список Шиндлера» бесспорно классом повыше будут. По производимому на сознание эффекту.

«Аминь» же кино более спокойное, в котором нет подобных эмоциональных встрясок. Очевидно по той причине, что упор сделан не на концлагерную жизнь и все ее неизбежные составляющие, а скорее на политику. Много «кабинетных» разговоров, из которых непосвященные могут узнать, что такое циклон Б, и много Ватикана, на который авторы сего творения смело так «наезжают». Вообще, перед выставлением диагноза всегда хорошо изучить проблему с разных сторон, но, по впечатлению от данного конкретного кина, так и хочется бросить в лицо тогдашнему Папе, Пию XII, пару «ласковых». Просто за смиренное молчание в тот период времени, когда человечество действительно в нем нуждалось. В решающий момент (учитывая, что катастрофы подобного масштаба происходят нечасто), в момент духовного разложения Европы, гуманистические принципы Церкви потерпели крах.

Это наверное и есть основная мысля фильма, от которой идут ответвления вроде судеб офицера СС Курта Герштайна (Ульрих Тукур) и молодого священника Риккардо Фонтаны (Матьё Кассовиц). Последний являет собой типичный образ мученика. Риккардо единственный, кого настораживает сообщение Герштайна о готовящемся проекте по истреблению целой нации. Он использует свои родовые связи в попытках достучаться до Папы и, не преуспев в этом, совершает поистине отчаянный поступок. Герштайн, в убедительном исполнении Ульриха Тукура, хороший вроде бы человек, семьянин, гуманист, который тем не менее оказывается вовлечен в адскую машину убийств. Один из многих, ставших по сути заложниками системы, он, рискуя жизнью, поставляет Фонтане всю необходимую информацию, которая, однако, тщательно игнорируется верхушкой Ватикана.

В качестве антипода этих двух персонажей выступает некий Доктор, блестяще сыгранный еще одним Ульрихом, который Мюэ. Имя перса, насколько помню, не уточняется, но намек на один исторический прототип очевиден. «Добрый» доктор, с улыбкой на устах выносящий несчастным лунатикам смертный вердикт. Образ у Мюэ вышел неоднобоким, что, впрочем, характерно для большинства его работ. Его доктор умен, расчетлив, хладнокровен, с глазами, не выражающими абсолютно ничего. Про таких людей никогда не знаешь, о чем они в действительности думают. Вот он весьма мило и обходительно беседует с фрау Герштайн и ее детишками, а в другой момент с каким-то нездоровым любопытством(?) наблюдает за применением циклона Б на практике. Человек, не живущий идеалами нацистской партии, а скорее приспособленец, что становится ясно из разговоров с Герштайном:

- Герштайн, учись лучше контролировать лицевые мышцы. В СС, как в покере: ваши оппоненты, даже партнеры не должны понимать, о чем вы думаете. Вы — игрок?
- Вы думаете, вы можете читать мои мысли?
- Как открытую книгу. Поэтому я вам благодарен. Вы обладатель такого сокровища — позаботьтесь о них.

Но такого рода «гибкие» люди, готовые на все только ради спасения своей собственной шкуры, превращающиеся в аморальных, безжалостных монстров, когда того от них требует система, — такие типы и катили колесо войны, оставлявшее за собой след в виде несчастий и разрушений.

К настоящему времени фильмов о ВМВ собралось немало, и я надеюсь, фонд будет пополняться, ведь такая тема… она всегда актуальна. Нужно снимать. Другое дело, что удачных и выделяющихся из общей массы картин уже меньше, и в этом плане Коста-Гаврасу удалось создать нечто свое и нечто стоящее. Ценно то, что «Аминь» предлагает взглянуть на другую, пока еще менее освещенную часть этой печальной страницы из истории человечества.

P.S. Было бы еще лучше, если бы немцы, задействованные в картине, говорили на своем родном, а не на инглише.