Макс не был обычным полицейским — навязчивая идея поимки преступников «с поличным» не давала ему спокойно работать. Сдержанно и печально терпел он насмешки сослуживцев, пока случайная встреча со старым приятелем не открыла перед бывшим судьей-неудачником соблазнительную перспективу все-таки добиться своего.
Абель — так звали приятеля Макса — десять лет прослужил во Французском Иностранном легионе в Индокитае и в Алжире, а теперь в составе банды «жестянщиков» промышлял кражами металлолома и угоном автомашин. Абель был обычным мелким мошенником, но Макс — во имя «торжества законности», как он ее понимал, решил спровоцировать Абеля и его дружков-хулиганов на серьезное, большое дело — ограбление банка.
«Безумный Макс» уверенно считал, что «цель оправдывает средства», но непредсказуемая и волнующая страсть непримиримого борца с преступностью к уличной проститутке Лили внесла трагические коррективы в его планы.
Почему человек поступает так, а не иначе? Почему одни живут как живется, а другие рьяно добиваются своего, хотя все, по сути, одинаковы, и смысл, в общем, для всех один и тот же? Почему человек эгоист? Почему они постоянно курят? И еще тысяча вопросов, ответы на которые не даются, ничего не утверждается конкретно, а сплошь неоднозначность, одни только запятые да многоточия. Соте, тонкий психолог буржуазии, великолепно, по-импрессионистски, легкими мазками и деликатными линиями выписывывает характеры людей. Своих героев с простыми желаниями и простыми чувствами он заставляет, без их на то хотения, испытывать невидимые страдания из-за душевных сложностей — и вершится чудо: искуственные, вымышленные персонажи-куклы оживают, превращаются в протеворечивых людей.
Когда человеку вроде бы уже не нужно бороться за еду и свободу, но остается потребность за что-то сражаться и побеждать, он находит за что, борется, но уже не силой, а новыми, цивилизованными средствами: деньгами, словами, социальным актерством, хитростью и обманом. Но человек, как бы ни был он силен, все равно слаб — сам перед собой. Его циничный расчет и воля к победе расстраиваются его же собственной человечностью. Социальная машина, кукла, как оказывается, способна на любовь, и возбудитель ее — всего лишь пункт плана, да к тому же проститутка. Кстати, любовь здесь не эквивалентна и даже не близка страсти, не имеет общего с совместным врепяпрепровождением и не облечена в пышные романтические формы. Она — глубокие муки души, да еще к тому же неконкретно-неопределенные.
Половина картины проходит не на экране, а бессловесно, в душах героев и, соответственно, в душе зрителя, оставаясь там еще надолго. Важным становится даже не сам сюжет, а только то, что находится между действиями, за пределами оформленных высказываний, потому что важно то, о чем невозможно сказать.
2.1 млн, 
