Проснувшись обычным будничным утром, законопослушный работник банка, господин К. обнаруживает в своих апартаментах двух незнакомцев, которые сообщают ему о том, что он арестован и находится под следствием. От чьего имени выступают эти люди и какова статья обвинения, узнать не удается. Тем не менее, все вокруг, будто сговорившись, подтверждают реальность случившегося…
Американский актёр Кайл МакЛоклен, который полюбился многим зрителям благодаря роли агента Купера в загадочном телесериале «Твин Пикс», производит и в британском фильме «Процесс» странное, но, по всей видимости, не предусмотренное авторами впечатление. Линчевский герой в исполнении МакЛоклена был даже более кафкианским по своему виду и поступкам, нежели Йозеф К. из знаменитого произведения Франца Кафки, которое было неоднократно экранизировано — прямо или опосредованно, как, например, в картине «Кафка» Стивена Содерберга.(... читать всё)
У нас нет бюрократических ошибок, есть только невынужденные проволочки…
Из покон веков Закон был олицетворением правил, запретов и свобод. Из покон веков он символизировал правду, совесть и догму. Был тем рукотворным памятником, созданным для человека и во имя человека, который своим величественным перстом увещевал всех инакомыслящих и неверных, борясь за чистоту ради спасении души человека, по средствам загона его (человека) в рамки морали и подчинения, создавая идею общности и доверетельности, как столпа нерушимости, и беспрекословного следования во Имя. Но как глупа, фальшива и притворна стала эта богиня слова, когда её выдворили за рамки юридического постулата, и облекли в способ подчинить волю, ради новых политических устремлений, свершений, да и просто в угоду власть имущего класса.
На страницах при жизни непризнанного гения эта Власть обрела яркую антисоциальную сатиру, в попытках поиска среди этих заросших дебрей светлой и неприложной Истины. В зачатке рождения которой, умерла также нелепо и трагично, как и герой этого произведения.
Противопоставление одного всему остальному. Ах, как это горько, признавать себя изгоем, смеяться сквозь слезы, бояться всего и при этом создавать миры, где ты один творец всему.
Все это комплементарно в теории, то есть имеет разные, подчас противоречащие себе точки зрения. Одно правильно — потому, что уже устоялось, как общепринятое выражение, другое — потому, что имеет шанс быть выраженным средствами языка, но еще недостаточно твердо, в силу своей неизвестности.
Так и книга, где герой вырос среди общего и давно искомого мира, выступает палачом себе же, потому что пошел против. А Закон — это главный аргумент его противоречия. Парадоксальная ситуация: человек всегда следовавший букве закона, всегда бывший в его подчинении, своеобразным винтиком, малозначительной, но неотъемлемой деталью, вдруг становится в своих глазах чем-то большим, чем частью остального, он выделяет себя, тем самым создавая новую структурную единицу, в противовес настоящему, наконец выбирается из раковины, сковывающей его действительный, неподложный, реальный мир — субъективное суждение! о ходе всего, что потеряло свою цену, в тот момент, как он стал им ненужен. — Обвиненным в деяние, которое даже неподдается не то, что охарактеризовыванию, но и не имеет вразумительного названия. Этаким определЕнным методом придания формы неизвестному объекту. Он, наконец, обретает свободу от всего, что так тяготило его, но что до этой поры не имело существенного значения.
Сила авторского пера безгранична в своем противопоставлении — надежный крен всепоглащающего оптимизма, быть аскетом, радоваться мелочам и при это чувствовать внутреннею силу сжигающую сердце и душу, в попытках познания Правила!, в беспрекословном следовании ему, и так не найдя логики в свершившемся, обреченно, почти по-скотски, идти навстречу к освобождению от рабовладельческого гнета — невынужденной, но все же неизбежной гибели.
Роман тем более органичен и слитен, не только с эпохой в действительности происходящего, но и недвусмысленнен в переложении на судьбу его автора. Что придает ему черты сбалансированности и абсурдности реализма, как формы отождествления с происходящим вокруг.
Закон всему голова!
Но, пожалуй, никогда он не был таким бессмысленным и жестоким, в своем стремлении выбирать жертв, как предстает нам в романе Франца Кафки, столь жалким, надменным, беспощадным, равнодушным и непонятным.
В этом фильме почти с мельчайшей точностью было перенесено все то, что выражает основную суть прозаичности в романе. Разве что, некий подтекст разговора с читателем был тем незначительным упущением, который несколько отвлекает от полного принятия кинематографического опыта изображения, от действительной словесной игры, так ярко и блистально представленной в романе автора.
Единственный действительный отрывок,-
Души предсмертной, человеская плоть,
Избрала мучеником!
среди всего многообразия давлеющего мира
То существо, которое не в силах побороть его.
То, что осталось за кадром, преподнесено вечному. То, что смогли увидеть ваше…
И словно послесловием
невидимо и тихо,
Шагами удаляющихся лап,
звучит приказом вкрадчивого крика:
Закон лишь Я…
а все другие часть моя!
«Рукописи не горят!» Спасибо тебе господин К.
Надо отдать должное сценаристу Гарольду Пинтеру, несмотря на довольно внушительный хронометраж фильм смотрится на одном дыхании, в каждой сцене схвачена основная черта, нет затянутости, какая присутствует, например, в интерпретации Орсона Уэллса, где главный герой в исполнении Энтони Перкинса, излишне суетлив и небрежен, словно перенимая повадки своих подручных-надзирателей, выхватывающий ужимки и мимические содрагания, не идущие на пользу в раскрытии образа Йозефа.
И тем нагляднее и привлекательнее смотрится попытка англичан в способе отразить свой взгляд на природу поведения не только главного героя известного романа, но и той обстановки, какая должна служить окружением, своего рода дополнительным пластом, в характеристики той эпохи, в которой создавался этот роман.
В версии же Орсона Уэллса, понятие «абсурд» было воспринято за чистую монету, излишне гиперболизировано — общество предстало некой машиноподобной скалой с рядами нагромождений из шумящих и ревущих агрегатов. Личное пространство напрочь было украдено, все стало настолько общедоступным, что просто диву даешься, как можно было так искаверкать саму идею, причем основную идею романа. Где все-таки на первый план должен быть выставлен герой, с его тревогами и сомнениями по поводу предстоящего Процесса, а не та угнетающая атмосфера безумного, чрезмерно враждебного Огромного мира. Это же не комиксы, ну как можно так издеваться над достоянием литературного слова. Перехлестывать через край, убивать весь шарм, всю обстановку миниатюрности, загадочности и трепета, перемещение теней вдоль стен в этих узеньких крохотных улочках. Так нахально и безцеременно расширенно голливудским «светилой», выпустившим пространство «погулять», как некой основой для наглядности противопоставления маленького человека и того бюрократического аппарата, который всюду распростер свои безжалостные, могучие ручища. Отменив ожидание с заменой на предвосхищение скорого конца.
Английская педантичность и харизматичность сыграла свою роль, наглядно продемонстрировав каноны обращения с текстом, неподдавшись на видимую невооруженным взглядом абсурдность и гротескность произведения. В ситуации, когда малейший перегиб пойдет в ущерб центральной составляющей, если будет уделено внимание каждой детали, опустившись в авантюрность повествования.
Я даже не стал заморачиваться с названием статьи. Не смотря на то, что в живописи я предпочитаю именно сюрреализм, в кинематографе я его не всегда ценю. Создаётся странная, грузящая и малопонятная картина, и если на холст смотреть интересно, то на экран не очень. Из всех авангардных картин мне понравился, пожалуй, только «Воображариум Доктора Парнаса», и то, наверное, только набором ярких красок и абсурдных образов, создающих атмосферу психоделичности, актёрским составом и его игрой. Фильм «Процесс» же ни чем подобным не блистает, хотя актёрская игра не плоха, но компенсировать всё остальное она не может. Смотрю уже вторую экранизацию Кафки, и как-то нет ни какого желания ознакомится с произведениями в истинном виде, хотя они, скорее всего, наиболее полным образом сумеют погрузить в эту пессимистическую атмосферу и более точно донести идею автора. Когда я смотрел «Замок» Балабанова, я даже не смог выдержать этот фильм — до такой степени он «вынес мне мозг» — лента показалась мне «фильмом не о чём» со странными персонажами. В случае с «Процессом» персонажи более вменяемые, но что касается скрытого смысла — суд решает всё за тебя, не зависимо от твоей причастности к преступлению (которого может быть и нет вовсе), ему нужны виновные. Видимо так, хотя возможно я не правильно понял. Тема лично меня мало интересующая, но зная о Кафке понаслышке, думаю, собака зарыта гораздо глубже. Как и в случае с «Замком» по достоинству оценить фильм без прочтения непосредственно самой книги будет сложно. Вот и я не смог.
Любителям Линча, Кафки и философских дилемм фильм понравится. А вот остальные можете и не смотреть. «Процесс», кстати, является не первой экранизацией этого произведения. И вот её на кинопоиске оценили выше раза в 2,5, так что… Может лучше посмотреть «Процесс» образца 1962 года? Хотя лично я смотрел фильмы 60—70 — ни один не произвёл впечатления. Мне кажется они исключительно для истинных ценителей классики, для современного человека, привыкшего к фильмам с Брэдом Питтом и голливудскими спецэффектам, эти фильмы покажутся весьма скучными.
Человек просыпается утром и понимает, точнее его заставляют понять, что все в этой жизни уже не так, как прежде. «Какая нелепая ошибка»! Да, часто резкий поворот судьбы мы называем нелепостью! Но что произошло, то произошло, не важно почему, но процесс начался! И всё кажется еще более нелепым: обстановка, ситуация, люди!
Красота этого фильма в актерской игре Кайла Маклахлана, который не первый раз играет человека пытающегося разобраться в абсурдной ситуации, который идет, держась за нить. Здесь он идет из комнаты в комнату, из дома в дом, его ведут неудачные женщины и инфантильные мужчины, все те же нелепые обстоятельства, в этом что-то есть от «Твин Пикса». Но герой здесь получился более эмоциональный, менее сдержанный и склонный совершать ошибки. Еще бы! Ведь процесс нельзя выиграть! Здорово, что фильм снят в Чехословакии, на родине Кафки, узкие улочки и коридоры, крутые повороты, темные комнаты с тяжелыми шторами и мебелью, все это еще больше путает героя и ведет туда, куда нужно «правосудию».
Не сказал бы что фильм стоит анализировать с точки зрения философии или копаться в сюжетной линии, скорее фильм снят для людей, которые ценят в фильме атмосферу, и хотят от просмотра испытать какие-то эмоции, фильм для подсознания на ощущения. Можно посоветовать тем кому понравилось посмотреть фильм «Бразилия» Терри Гиллиама, как мне кажется фильм тоже атмосферный правда на другие эмоции.
Что касается настроения при просмотре фильма, то возникает ощущение полной подавленности и депрессии, страха,, чувством вялой борьбы за свое достоинство и крушением от непонятости, эмоциональная нагрузка для разрядки сменяется эротическими моментами, которые можно назвать неким фетишизмом (вообще на любителя можно было бы даже порнушку снимать по Кафке, все его рассказы так и пропитаны сексуальными фантазиями), чувством облегчения в концовки меняющимся с некоторой растерянностью.
В общем фильм думаю стоит посмотреть тем кому не жалко пощекотать свои нервы, кто хочет испытать что-то новое, а затем подумать над этим, также советую почитать, если Вы обладаете достаточной фантазией. К тому же здесь собраны неплохие актеры и играют вполне хорошо, не очень нравиться Кайл МакЛоклен, но здесь он играет вполне достойно.
Из экранизаций еще смотрел «Замок» российский, мне как-то не очень понравилось…
Не знаю, может ли для режиссёра в принципе стоять более сложная задача, чем экранизация сочинений Кафки. И хочется сказать большое спасибо Дэвиду Джонсу, что он за такую задачу взялся и сделал свою работу добросовестно. Получить удовольствие от этого фильма смогут лишь те, кто вдумчиво прочитал сам роман, потому что здесь мы имеем дело со случаем, когда фильм — не более, чем дополнение к книге. Поэтому не буду пересказывать сюжет, смотреть фильм неподготовленному зрителю искренне не советую, он покажется малопонятным и скучным. Не видел постановку Орсона Уэллса 1962-го года, поэтому не могу судить о том, какая версия лучше. Но посмотрев этот, более современный, вариант, убежден, что лучше снять нельзя в принципе. Потому что:
- все актёры подобраны с точностью попадания 100%; отдельное спасибо за МакЛоклена и Хопкинса, это настоящая находка режиссёра. Кайлу вообще удаются отрешённые от происходящих событий персонажи, это его. Ну а Хопкинс в роли судебного капеллана — настоящее украшение фильма.
- грязно-жёлтые тона, сумрак и теснота создают то самое угнетающее настроение, которым пропитан весь роман.
- в фильме собраны все ключевые моменты сюжета, и время им уделено соответственно их важности, здесь режиссёр ни капли не отступает от первоисточника в сторону какой-то своей режиссёрской трактовки. И слава богу: было бы нездоровым извращением «улучшать» Кафку.
- место съёмок фильма — Прага. Та самая Прага, в которой происходят действия романа (хотя в нём город прямо и не называется), и в которой он был написан. Дух этого города придаёт фильму дополнительную достоверность.
- картине присущ академизм и некая английская чопорность (что неудивительно, учитывая, что он сделан на студии BBC). Но этот эффект наоборот придаёт фильму своеобразный вес и шарм.
- атмосфера абсурда и ирреальность происходящего бережно перенесены из книги на съёмочную площадку благодаря удачным декорациям, костюмам, книжному языку персонажей (по-моему, решающий момент) и неуловимым актёрским приёмам, заставляющим зрителя погружаться в это фантастическое безумие.
Единственным недостатком этой картины можно признать преобладание событийности в ущерб атмосферности. Но здесь режиссёра можно понять: чтобы в полной мере воплотить этот роман в киноленте, не упустив самой сюжетной линии, нужно было продлить хронометраж часов до четырёх… Джонс не рискнул, и может, оказался прав.
Ставлю высший балл этой блестящей экранизации самой великой из когда-либо написанных философских притч.
«Вы так и не поняли…Суду ничего от вас не нужно. Он принимает вас, когда вы приходите и отпускает, когда вы уходите».
Герр Йозеф К. (Кайл МакЛахлен) проснулся утром и узнал, что на него завели судебное дело. Кто, зачем и главное за что это сделал Йозеф К. так и не понял. Зато открыл для себя более-менее страшную истину: в словосочетании «судебная Система» второе слово надо писать с заглавной буквы, ибо оно в своём подминающим под себя всё абсурде ставит планку абсурда на совсем уже непостижимый уровень.
Тему «Процесса» Франца Кафки в кинематографе в 1962 г. открыл, как известно, Орсон Уэллс. В 1993 её продолжил некто Дэвид Хью Джонс. Энтони Перкинса сменил Кайл МакЛахлен, мысль же Кафки осталась в общем-то прежней: суд как институт призван не столько доказать вину обвиняемого, сколько свести того с ума. Путешествуя по закоулкам венских дворов, посещая фарсовые открытые судебные заседания, герр Йозеф К. больше всего был похож на мотылька, который летит на свет. Свет в данном случае оказался пламенем, выполняющей функции палача свечи. Йозеф К. об этом, скорее всего, догадывался, ведь он не был дураком. Но что же тогда манило его к этому свету? Неотвратимость? Необратимость? Уверенность в том, что «если убивать, то идти до конца»? А может Йозеф К., как бандерлог удавом Каа, был просто зачарован самим процессом, который в конце привёл его к смерти. К смерти бесцельной, ненужной, но неотвратимой, как и сам процесс, участником которого Йозефу К., к сожалению, пришлось стать.
