После «Жильца» это был «второй настоящий фильм Хичкока», который имел еще более оглушительный успех, нежели немой шедевр режиссера. Дело тут не только в том, что картина ознаменовала открытие звукового кино в Британии, но и в том, что имя постановщика уже несколько лет к ряду гремело в газетных заголовках. Начиная с «Сада наслаждений», когда пресса окрестила его «молодым человеком с хваткой льва», а после развила хвалебные восклицания в рецензиях к «Жильцу», нареченному «лучшей английской лентой», товарный знак «Хичкок» стал символом набирающего обороты кинематографа «туманного Альбиона».

В интервью Франсуа Трюффо мэтр вспоминал, что приход звука он воспринял отрицательно: «Кино превращалась в фотографию, озвученную диалогами». Что, иными словами, означало утрату пластического своеобразия экранного движения. Та изобретательность, с которой приходилось показывать ощущения героев, избегая множества титров, теперь была лишней. Но уже в этой работе Хичкоку удалось уйти от злоупотребления риторикой. Его привычная оригинальность планов и ракурсов нашла себя и в эпоху технического новшества.

Сценарий был написан по мотивам одноименной пьесы Чарльза Беннета. Несмотря на то, что над ним трудились, кроме Хичкока, еще два автора, в сюжете и постановке чувствуется голос мастера. Как и во многих следующих работах, повествование разделено на две части. Первая представляет классическую мелодраму об инспекторе Скотланд-Ярда и его девушке, которая за спиной у жениха заводит интрижку с молодым художником. Здесь же можно улыбнуться излюбленной иронии «старины Хича». Например, забавный момент, в котором пухлощекая кокетка перемигивается с новым ухажером, а он в традиционной манере актера немого кино сверкает роковыми взорами. Но вскоре линия неуверенных объятий и поцелуев омрачается странными шутками кавалера, который, получив вежливый отказ от приличной леди, не дает ей переодеться. Грубые замашки заканчиваются сценой изнасилования. Примечательно, что в этом моменте режиссер требует от зрителя фантазии, ведь мы видим только трепыхающуюся занавеску, что скрывает от взора жестокое действо. Однако такой ход лишь усиливает волнение публики, которая по отдельным элементам картины достраивает ее эмоциональный накал.

Ширма, ставшая на пути любопытной камеры, выступает метафорой занавеса, разделяющего первый и второй акты. Улыбчивая блондинка, вынужденная в попытке самообороны зарезать ножом слишком настырного Ловеласа, моментально меняет амплуа. Из охотной до романтических приключений вертихвостки она превращается в жертву, охваченную ужасом случившегося. Хичкок применяет классический сюжет многих своих фильмов — обвинение в убийстве непричастного к нему героя. Герой обязан быть симпатичным, что вкупе с кошмарной и несправедливой ситуацией, в которую загоняет его судьба, заставляет зрителя сопереживать несчастному. И это становится первой нотой в симфонии саспенса.

Дальше напряжение нарастает подобно шквальному ветру. Камера одушевляет обычные предметы: рука постового, возвращает в памяти образ обмякшей кисти покойника, световая реклама будто намекает на совершенное преступление, кухонный нож становится немым символом скорого разоблачения. Соседи, бурно обсуждающие смерть художника, словно знают о ее вине и потому так жестоко издеваются — лицо девушки цепенеет маской ужаса, глаза каменеют, кажется, от вида смерти, в руках поселяется дрожь. Отовсюду звучит лишь одно: «Нож! Нож! Нож!»

Таким образом, мрачный начальный эпизод ареста вора, исполняющий роль таинственного предзнаменования, сливается с тревожной кульминацией. Именно эти сцены являются идейным и художественным центром картины, поэтому несколько необычным кажется построение сюжета. Предугадать развитие событий легко сразу после убийства, очевидно, что найдется какой-то шантажист, который будет терроризировать несчастную девушку. Но Хичкок не спешит оправдать ожидания зрителя и отдаляет обстоятельство, указанное в названии. Поэтому судорожное ожидание приближающей развязки основано не только на композиции повествования, но и на игре с публикой. Тот же прием был использован и в «Жильце», где главный герой, он же жилец, появляется только через 15 минут после начала.

Лента интересна с одной стороны тем, что в ней видны первые шаги режиссера в оттачивании приемов создания гнетущего состояния нарастающего беспокойства, оттого некоторые моменты могут показаться надуманными, а с другой — уже здесь заметны как ведущие лейтмотивы дальнейшего творчества мастера, так и повторяющиеся элементы постановки и сюжета. Кроме классической стилистической двухчастности и выбора на главную роль очаровательной блондинки, которая все же немного картинна и еще далека от органичной красоты Джоан Фонтейн, Ингрид Бергман и Грейс Келли, появляется идея западни: ситуации, обрекающей героя на мучения — отказ от детективной интриги (в данном случае: кто же шантажист?) в угоду саспенсу, а также образы птиц и клетки. Когда, главная героиня встает утром, за кадром звучит усиливающееся щебетание канарейки, которая несвободна, так же как и персонаж фильма.

Поистине изысканный финал становится восклицательным знаком в ироничной игре режиссера и зрителя. Формальный хэппи энд оказывается осмеян изображением жуткого шута, который хохочет с картины над героиней. И его вид вновь, за секунду до титров, рождает в душе смятение, словно последний намек оставляет интригу недосказанности.

Интересно посмотреть это кино хотя бы из тех соображений, что это первый звуковой фильм, снятый в Великобритании. И, конечно же, из тех, что это ранний фильм Альфреда Хичкока.

Он снимал «Шантаж» в двух версиях — звуковой и немой (для тех кинотеатров, где невозможно было проигрывать звук). Хичкок первый в Великобритании получил возможность работать со звуком и, хотя в то время английское кино не было передовым на мировом рынке, на него была возложена серьёзная ответственность. У этой ответственности Избранного была и отрицательная сторона — сделать финал таким, как он хотел, продюсеры не позволили. К сожалению. Тот вариант, который был снят, теряет закольцованность сюжета.

В фильме Мастер использует ставшую для него визитной игру света, теней и зеркал. Одна из сцен погони разворачивается в Британском музее на фоне египетских скульптур, что выглядит очень сюрреалистично.

6 из 10

Какой варварский способ-убивать человека ножом в спину. Я бы лучше треснула его кирпичом по голове (!)

«Шантаж» стал моим «первым фильмом Хичкока» и одним из самых любимых. До этого я смотрел лишь половину «Тени сомнения» по ТВ. Как я узнал о существовании фильма «Шантаж»? Увидел диск в магазине. Мне просто захотелось ознакомиться с творчеством великого «master of horror» — Альфредом Хичкоком и я ознакомился. На диске с фильмом был начертан любопытный синопсис и заметка об исторической важности сего фильма. Первый звуковой фильм Британии! Это уже что-то. А когда режиссером этого фильма является Хичкок — это уже что-то с чем-то.

Фильм повествует о девушке Элис, невольно ставшей убийцей и жертвой шантажа некоего таинственного господина. Главную роль исполнила Энни Ондра, которая из-за сильного польского акцента (как уже говорилось ранее) молча шевелила губами, пока английская актриса Джоан Барри читала за нее текст. В целом девушка сыграла хорошо. Ее друг полицейский — это типичный «хичкоковский» герой, злодей получился немного неубедительным, а в остальном претензий нет. Операторская работа чуть больше чем просто хорошая.

Фильм, конечно, немного устарел — пленка «потрепанная временем» пестрит царапинами и огрехами. Звук неважный, но для 1-ОГО звукового фильма очень неплохо. В то время техника была очень шумной, а потому звук записывался из прозрачной, но наглухо закрытой, кабины. Несмотря ни на что, фильм интересный, держит в напряжении и т. д. В нем немало ляпов, но ведь это 1929 год, в конце концов. О том, как должны сниматься сцены погони и убийств мало представляли. А потому:

10 из 10