1945 год, весна, последние дни Второй Мировой войны. Победа ощутимо близка, поляки, прежде объединенные общим врагом и общей бедой, теперь из политических соображений убивают друг друга. Страна на грани гражданского противостояния. Польша стала «советской территорией».
Бывший студент Мацек опытный и отважный боец Сопротивления, теперь получил особое задание — ликвидировать одного высокопоставленного коммуниста. По ошибке Мацек и его командир становятся виновниками гибели не партийного деятеля, а двух простых рабочих. Теперь герои вынуждены скрываться в своей стране…
Киношедевры обладают редким качеством оставаться во времени, постоянно меняясь, провоцируя разные трактовки, включая и отторжение, и неприятие, а потом как бы доказывая свою художественную правоту. «Пепел и алмаз» Анджея Вайды прежде подвергался (особенно в советской прессе) упрёкам в ревизионизме и оправдании романтических борцов с коммунистическим режимом. Теперь кое-кто усмотрит в этом фильме вынужденную апологетику «новой Польши», которая приходит на смену той, что умирает под звуки печально-торжественного «Полонеза Огинского» (он к тому же имеет название «Прощание с родиной»). Но самое главное, что способно покорить зрителей и спустя почти полвека после создания, пожалуй, самой знаменитой польской ленты за всю историю кино — это художнический прорыв режиссёра Анджея Вайды и актёра Збигнева Цибульского к человеческой, сложной и не подлежащей обычному житейскому осмыслению, глубинной правде характера героя. И про Мачея Хелмицкого вполне можно было бы сказать — «заплутавший на войне» (если воспользоваться словами белорусского писателя Василя Быкова о тоже неоднозначном персонаже Рыбаке из повести «Сотников»).(... читать всё)
Лучший фильм польского кинематографа всех времен! Главный герой один из самых любимых актеров польского зрителя! Вероятно, это самая ранняя картина в мировом кино о «хорошем» киллере. О предшественнике Леона и Данилы Багрова.
У меня главный герой в каждой сцене вызывает только раздражение. Любой его поступок, жест, даже смех неприятен. При всем желании, сочувствия Мацек Хелмицкий не вызывает. И вовсе не потому, что он убийца.
При всей симпатии режиссера к герою и его товарищам, он понимает, что их время еще не пришло.
Борцам за свободу, или попросту террористам, к которым принадлежит главный герой, Вайда противопоставляет коммунистов. Последние лишь упиваются своей властью, которую поддерживают непобедимые советские войска. Вечеринка важных лиц в ресторане заканчивается фарсовым скандалом. У «главного коммуниста», Щуки, проблемы в семье.
Весь фильм кажется мне фальшивым. Как-то не верится в искренность чувств Мацека и Кристины. Факелы в стаканах со спиртом — тоже не впечатляют. Юмор в картине такой, что вызывает лишь ехидно-жалостливую усмешку. «Полонез Огинского» в эпилоге — дешевый пафос. Вообще, фильм переполнен символами — одно название чего стоит. Они-то и возводят, видимо, эту картину в ранг признанного шедевра.
Но, наверно, в лентах 50-х мы привыкли «болеть» за коммунистов, поэтому их убийц мне трудно принять за хороших парней.
По настоящему отличный польский фильм, он как раз из тех, которые называют шедеврами, которые интересно смотреть спустя уже больше 50 лет. Это очень драматичная и грустная история, происходящая в самом конце войны, о польском партизане, которому вдвоем с напарником нужно было убить одного высокопоставленного коммуниста, но по ошибке они расстреливают двух ни в чем неповинных трудяг и вынуждены теперь скрываться в своей стране.
Этот фильм захватил меня в первую очередь очень яркой драматической линией, которая просто не может оставить равнодушной. Война закончилась, но война внутри людей до сих пор продолжается, а люди с упоением вспоминают военные годы, в которые было все предельно ясно, кто враг, кто свой, кого спасать и для чего. А в центре событий наш герой Мацек, которого потрясающе сыграл Збигнев Цибульский, очень обаятельный персонаж, восприятием и поведением напоминает больше ребенка или подростка, чем взрослого человека, он вынужден выбирать между своим долгом и своей жизнью, но вся драма в том, нужен ли он этому миру? Нужны ли сейчас такие герои? И кто он — герой или жертва обстоятельств? Финал картины предельно ясен, но все же остается открытым.
Так же это один из таких фильмов, где наравне с драматургией, автор не забывает и о визуальной составляющей. Фильм очень красивый и эффектный, каждый кадр представляет собой маленькое произведение, сцены стрельбы производят впечатление, а последние минуты фильма настолько ярко передают эмоции, что невозможно остаться в стороне.
Не смотря на солидный возраст, фильм не утратил своей актуальности из-за своей неоднозначности, а мастерская работа всей съемочной группы без ироничной маски позволяет наслаждаться картиной спустя полвека.
«По новым данным разведки
Мы воевали сами с собой».
(Б. Г. «Поезд в огне».)
Как вы думаете, сколько всего в мире таких идей, за которые не боролись бы люди? Сколько уже таких абстракций, за которые не лилась кровь — чья угодно? Да, много. Но, хочется вас спросить, а вы сами то в них верите? Впрочем, эти вопросы не имеют особого смысла. В конце концов, верить можно во что угодно, идти можно куда угодно. Мир потрясающе огромен. И вы можете выбрать себе любой путь, не забивая себе голову о смыслах, о том, что правильно или не правильно, что истинно, что ложно. В конце концов вы поймёте, что нет ничего, ничего правильного или не правильного. И все пути одинаковы. Мы все идём в одном направлении — в никуда. И так было всегда. Научно доказано, что для рождения Вселенной не было никаких особенных причин. Она возникла случайно, должно быть, как квантовая флуктуация и когда — ни будь растворится в пространстве, из которого была рождена. Понимаете, смыслы — это изобретение разума. Это защита ограниченного разума от ужасающей бесконечности.
Я скажу до безобразия банальную вещь, но все эти высокие идеи, устремления, светлые идеалы, за которые люди на протяжении всей истории убивали друг друга — только дым, пелена, предназначенная только для того, чтобы скрыть истинные причины всей этой непрекращающейся бойни. Чужие идеалы, ложные обещания, постоянный страх. Под пёстрой оболочкой красивых слов и великих идей всегда почему-то оказывается обыкновенное дерьмо. Вы можете быть кем угодно и идти куда угодно. Но если вы не понимаете, что различия в путях иллюзорны, вы — глупец. И вы будете страдать из-за этого.
Главный герой фильма, Мацек, этого не знал. Он был тем самым глупцом, который наивно полагал, что между пеплом и алмазом есть какая-то разница. В конце концов, он это поймёт, но будет поздно. Как и всегда, собственно. А пока он верит в истинность своих идеалов. Он думает, что его желания — его с самого начала, что за низ стоит убивать. Даже ошибка, стоившая жизни простых рабочих, которые здесь и вовсе не при чём, не такая уж и большая трагедия. Так, досадная оплошность по сравнению с тем, ради чего всё это имеет место быть. Цель, как всегда, оправдывает средства, разве нет? И эта вера заставляет его вновь и вновь отправляться солдатом на свою непрекращающуюся войну. С кем? С чем? За что? Ведь, он был студентом, подавал надежды. Но началась война, и чьи-то крикливые лозунги ввергли его в череду убийств. И с этих пор его жизнь — это смерть для других. Сначала для фашистов, потом — для коммунистов. Мацек словно разрывается между двумя взаимно противоречивыми стремлениями — между своей, как ему кажется, войной и желанием спокойной жизни, свободной от убийств, с той, которую он чуть было не назвал любимой. Но прошлое его не отпустит. Последнее убийство будет более чем символичным — как торжество абсурда и равенства между пеплом и алмазом, между геройством и злодейством. В конце концов вся эта борьба обнажит свою истинную сущность. Там, под кровавыми простынями, в грязных подворотнях истерзанного войной города, в кучах мусора он поймёт, что всё это время воевал с самим собой. Со своими истинными желаниями. И, как говорится — «всё суета и томление духа». Ведь, жизнь могла бы быть совсем другой, без этой лжи самому себе. Могла бы быть любовь, покой и простое человеческое счастье. И Война не стала бы пожизненным приговором, амнистией для которого может быть только смерть.
Удивительно, что в лучших фильмах о войне часто отсутствуют собственно кадры войны. Но это кажется удивительным лишь на первый взгляд, ведь настоящие драмы происходят не только в окопах и сменяющих друг друга атаках и отступлениях, но и в человеческих душах, искалеченных всеобщим безумием, и отчаянно пытающихся справится с потрясениями.
Вот и в одном из самых главных своих фильмов еще молодой тогда режиссер Анджей Вайда обходится без обычных атрибутов военных фильмов, ограничиваясь лишь мирно шагающими по безымянному польскому городу колонами советских войск. За окном первая декада теплого мая 1945 года, а по радио уже вовсю гремят сводки об окончательном крушении империи Гитлера, но Польше, одной из основных жертв этой войны, только предстоит строить цивильную и мирную жизнь. Страна так и не может преодолеть собственные внутренние противоречия, и до сих пор расколота по линии Армии Людовой и Армии Крайовой. И хотя действующая власть пытается создать видимость благополучия и развития, к состоянию покоя и единства полякам еще далеко.
Режиссер улавливает этот момент в своем фильме, который актуален и в наши дни, так как поднимает вечно животрепещущие темы национального единства и раздора. Главного героя в исполнении секс-символа польского кино Збигнева Цибульского можно считать предтечей Мишеля Пуаккара. Как и в программном фильме Годара, герой вынужден слоняться по чужому городу после совершенного преступления, влюбляться и осмысливать собственную жизнь. И если у Годара случайная жертва агрессии полицейский, то у Вайды это двое рабочих цементного завода, по ошибке принятые за партийных функционеров, на которых радикальная оппозиция выписала лицензии на убийство. При этом завершающие кадры обеих фильмов удивительно похожи по духу, но если француз на последнем дыхании вдохнул новую жизнь в европейский кинематограф, то поляк лишь дал знать о том, что поляки, в условиях социалистических реалий, все еще могут мыслить в ногу со временем.
Фильм Вайды подкупает огромным человеколюбием, ведь режиссер не решается ни осуждать, ни проповедовать. Каждый из героев Вайды двойственен, и если их внешние маски вполне обыкновенны, то внутренние портреты отличаются особой глубиной, и каждый омрачен личной драмой. Характерно, что большинство событий крутится вокруг бара, в котором разные сословия польского поствоенного общества пытаются оторваться от реальности, флиртуя, дискутируя и запивая горестные думы вермутом и наливками.
Основная мысль, проводимая Вайдой сквозь фильм, в том, что истинная трагедия войны не столько в понесенных жертвах и в экономических утратах, сколько в том, что она оставляет после себя множество одиночеств. И эти неприкаянные души, словно призраки в телесной оболочке, еще долго будут шататься по новой и непонятной теперь для них стране, не имея ни малейшей возможности хотя бы в последней раз поклониться канувшим в Лету местам довоенного счастья.
Есть в этом фильме какая-то глубокая и извечная тоска, которую не выразишь словами. Лента снята тонко, пронизана удивительными, грустными и нежными мотивами. Свою беззащитность Мацек (Збигнев Цибульский) прячет за большими стеклами темных очков. С грустной иронией говорит он своей случайной любовнице Кристине (Ева Кшижевска), что очки эти он носит в знак «неразделенной любви к Родине». Мацек очарователен, нежен, и как-то по особенному одинок и уязвим. В нем все еще много ребячества и мальчишеского безрассудства. Война кончилась, но её жестокие правила перетекли в мирную жизнь, с той только разницей что потеряли свой смысл и справедливость. Мацек чувствует это, и оттого похож на обманутого ребенка, которого вдруг отдали в чужой дом к фальшиво улыбающимся людям. Потому чувствуя на своей щеке обжигающее дыхание Кристины, он повторяет за ней беспомощно и бессознательно: «Страшно». И потом прижимается к её груди совсем по детски жалко, словно боится что призрачное счастье вдруг выскользнет из рук, окажется миражом.
Мацек живет в невнятном мире старых призраков. Войны нет, но осталась неразбериха, старые принципы и правила, осыпающиеся пеплом, прежняя ясность, понимание своих желаний остались в прошлом, развеялись пороховым дымом. Осталась потребность в нормальной жизни, в человеческом тепле, хочется жить по-новому, перестать убивать, перестать делить людей на своих и врагов. По сравнению с вечным, человеческим жестокие амбиции людей кажутся нелепыми, странными. Главные герои чувствуют что есть в жизни что-то важное, настоящее. Сказать об этом невозможно, но это можно почувствовать. Любовь двоих показана у Вайды необыкновенно глубоко. Замечательны крупные планы беспомощных и прекрасных лиц Мацека и Кристины лежащих рядом в гостиничном номере. Беспомощно гладит Мацек щеки Кристины, заглядывает ей в глаза, хочет удержать рядом. Изысканно красивы, пронизаны умиротворенностью сцены где Мацек и Кристина оказываются в старом полуразрушенном костеле. Здесь все пропитано спокойствием, время наложило отпечаток на это святое место, оно кажется волшебным, последним пристанищем заблудившегося, обреченного героя. Именно обреченность видна во всей красивой фигуре Мацека. Даже когда он смеется обнажая белоснежные зубы, даже когда картинно улыбается, этот мутный отпечаток лежит на нем…
В этой судьбе запутавшегося, сильного и одновременно слабого человека есть тот трагизм, который пронизывает судьбы всех людей попавших под так называемый жернова истории. Ослепительно красивый и молодой Мацек после войны не находит своего места в жизни. Известно, что большое влияние на роль Мацека оказала роль Джеймса Дина в фильме «Бунтовщик без причины». Это еще один бунтующий без смысла, бунтующий как ребенок, и оттого обреченный на поражение. На мой взгляд Вайда снял красивый и глубокий фильм, где показано что властолюбие, борьба за то чего не существует, амбиции и карьеризм, меркнут на фоне разворачивающейся истории любви.
«Тут дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей», — сказано у Достоевского. Если вам мало хрестоматийных пассажей, то вот химическая метафора: на излёте семнадцатого века было обнаружено, что при сильном нагревании алмаз сгорает, как уголь. То есть, от драгоценного камня до пепла — один шаг.
Действие фильма Анджея Вайды «Пепел и алмаз» разворачивается в мае 1945 года. Если для нас, Советского Союза, ситуация в те дни была предельно ясна, то для Польши это время обернулось смутой и безвременьем, потерей всех и всяческих ориентиров. В этой каше и варятся главные герои — террористы. Ещё недавно они были героями Сопротивления и стреляли в фашистов, теперь пальба продолжается, только по коммунистам. То есть, по своим.
Что поражает в фильме, так это неповторимая передача атмосферы того времени и — что важно — того места. После фильма Вайды трудно вообразить какую-то другую Польшу, без этих обшарпанных стен, закрытых костелов и тёмных улочек. Кроме воссоздания послевоенной реальности неприглядные детали быта несут в себе и смысловую нагрузку. Герои фильма мечтают о свободной Польше, о могуществе, о величии. Они закатывают роскошные банкеты, носят фраки, пляшут полонез, кивают на портреты в золочёных рамах. Но реальность выглядит жалко и отрезвляюще: фрачники из зала, где гремит пиршество, идут блевать в загаженный туалет, стены с портретами облезлы, а оркестр, выдувающий полонез, фальшивит. И в этом вся тщета гонора. То, что подаётся как алмаз, оказывается пеплом.
Но это старая Польша. А что молодёжь? Вот главный герой, бывший студент Мацек. На первый взгляд, жизнь его лиха и насыщенна. Но что-то заставляет его прятать глаза за тёмными очками. Лишь только он их снимает (сцены с Кристиной), Мацек становится на путь постепенного прозрения. И становится понятно, что у этого человека очень непростое настоящее, захватывающее, но невозвратимое прошлое, а будущего нет совсем (его постоянные фразы типа «Кому сейчас можно доверять?» это подчёркивают). Всё, что он может делать теперь — постоянно скрываться и будить воспоминания. Да и те неверны: чтобы помянуть своих убитых товарищей, Мацек зажигает огни, но зажигает он их в стаканах со спиртом.
Ну а что коммунисты? Они переживают за свою страну и хотят сделать её счастливой. Но пока есть Армия крайова, им приходится заниматься тем же, что делают члены банды Волка — открывать огонь по своим. И это опять трагедия: в плену оказывается родной сын секретаря парткома Щуки.
Так кто же здесь пепел, а кто алмаз? Вайда не делит героев на хороших и плохих (на это работает музыкальное оформление картины, целиком состоящее из популярных мелодий тех лет — никаких лейтмотивов героев, никакого подыгрывания действию!) Но ближе всего к пеплу как раз оказываются террористы. Гибель коммуниста окрашивают огни салюта Победы, а печальный конец главного героя происходит под перестукивание вагонных колёс. Он обречён, и камера безжалостно фиксирует физическое умирание живого организма.
Зачем ты в мир пришел?
Что пепел скрыл от нас? А вдруг
Из пепла нам блеснет алмаз,
Блеснёт со дна своею чистой гранью…
