Многие наверняка удивятся по поводу подобного жанрового определения этого фильма 35-летнего шведского сценариста и режиссёра Лукаса Модиссона, который приобрёл широкую известность, в принципе, тоже эпатажной мелодрамой «Грёбаный Омоль» / «Покажи мне любовь», где речь шла о возможной лесбийской любви двух девчонок из заштатного городишки. И даже можно не без раздражения подумать, насколько низко пал и деградировал в своих плотских страстях окружающий мир, если всего лишь за шесть лет режиссёрская манера Модиссона поменялась с более трогательной и подспудно нежной на совершенно безжалостную и отталкивающую. Хотя сочетание обеих стилистик следовало бы заметить ещё в ленте «Лиля навсегда», которая предшествовала «Дыре в моём сердце». Там юная русская девушка из Нарвы оказывалась своеобразной секс-рабыней в Швеции, удовлетворяя низменные комплексы пресыщенных буржуа, но как бы спасалась от скверны всего сущего ангелом-хранителем, явившимся с небес.(... читать всё)
Хочется верить, что данный фильм нашёл меня не случайно, а дело было так: я увидела диск на одной из нижних полок магазина. Меня очень заинтересовали название и обложка с парнем неформальной наружности и заклеенными пластырем глазами, о режиссере я слышала впервые. При первом же просмотре фильм меня чем-то зацепил. Мне вообще нравятся психологические драмы социального характера,- я думаю, это не слишком громкое определение для данной картины.
Что больше всего меня затронуло в «Дыре», так это то, что все ее герои остаются людьми, что они понимают свое положение и им горько осознавать его: «Я весь состою из утрат… уж не совсем я бесчувственный». Да, люди снимают порно(я думаю, что это от скуки, так как очевидно, что жизнь у них совершенно пустая), но не теряют человеческих отношений(поддерживают друг друга, утешают, отец с сыном всё же любят друг друга).
Мне наиболее симпатичны персонажи Эрика и Рикарда. Я считаю, их диалог после выстрела Эрика- центральный и самый важный в фильме: мы видим, что Эрик- парень, умеющий анализировать и думать. Рикард в финале произносит фразу, дающую трезвую оценку происходящему:"… собрались здесь трое лузеров, потому что им больше некуда пойти.»
Я увидела то, что увидела. Конечно, я могу и не догадываться о том, что на самом деле хотел сказать Мудиссон, но я все равно им восхищаюсь. Мне нравятся те проблемы, которые он развивает в своих фильмах.
Пересматривала фильм несколько раз, каждый раз надеясь, что пойму лучше, увижу что-то еще.
Это просто рвотный фильм! Радикальная манера — это, конечно, хорошо, но везде должна быть мера. Зачем показывать всю эту грязь? На ее фоне смысл просто теряется.
Жесткий арт-хаус не для всех. Местами смотреть просто невозможно — так все мерзко и отвратительно. Не смотря на это в фильме есть идей, хоть и банальные. В основном прослеживается история глубокого одиночества. В плюс фильму можно записать сексуальную и симпатичную, хоть и чуть потасканную порно-звезду.
В общем, очень хорошо подумайте и все взвесьте перед просмотром этого фильма, так как Люкас Мудисон опять решил нас шокировать.
«Ты знаешь, что объединяет тех, кто совершает самые извращённые отвратительные поступки, тех, кто пытает, насилует, начинает войны? Все они люди.»
На мой взгляд, фильм более тонкий, чем могло бы показаться. Несмотря на то, что весь видео ряд идёт «на одной волне», фильм полон контрастов: молчание и крики, пустой холодильник и обжорство, многолюдная улица и квартира-пещера, свобода и заточение внутри себя и собственной безинициативности, поверхностное и глубокое.
В фильме живут через тонкую стенку два совершенно разных мира, хотя окружающим может показаться, что всё это сплошная грязь:"… на самом дне учёные обнаружили некую форму жизни…»
Не смотря на кажущуюся однообразность, карина весьма многогранна, просто каждый видит в ней то, что может-хочет-способен увидеть.
Лукас, по всей видимости, находится в сильнейшем творческом кризисе. Картина не несет в себе ничего интересного, кроме приступа тошноты, причем особо сильно тогда, когда и у героев он наступает в самой натуралистичной форме. Желаю талантливому шведу по скорее миновать этот момент в его жизни.
Перед нами четыре главных действующих лица (тела) — они размышляют, сходят с ума и ведут паразитирующий образ жизни, а в глазах — безнадёга.
Да, именно четыре. Все вышеупомянутые эпитеты равнозначно относятся к альянсу «три + один». Просто свой досуг они проводят по-разному. И любят они тоже по-разному.
Всё, как любит сам Мудиссон:
Поистине небывалое количество внешних раздражителей и мразоты — вполне привычное явление для этого режиссёра. По-видимому, вооружившись прозапас мнением, что грязь, «обнажёнка» и «расчленёнка» обязательно граничат с реальностью, Лукас наловчился штамповать психоделические арты один за другим.
Это удобная и совершенно неплохая позиция: с одной стороны — его всегда будут в этом упрекать, с другой — с пеной у рта твердить о наличии действительно важного сегмента в кино — «драматургии без цензуры».
Искать во всём непонятном гениальное?
Когда не знаешь, к какому жанру отнести кино, называешь его авторским.
Меня всегда возмущает, почему люди, которые порой живут (а иной раз и поинтересней великолепной четвёрки Лукаса), восхищаются тем, что их окружает каждый день?
Да, в «Дыре» нет особых изысков, нет операторских новаторств, здесь даже уровень актёрской игры на нулевой отметке — ну и пусть, это всё совсем не обязательно и я не об этом.
Но кино, наверное, на то и кино, чтобы быть искусством эстетичным. Ведь секс, наркотики и экстремизм можно показать совершенно в иных ипостасях.
Может быть, Мудиссону стоит поделиться идеями с другими режиссёрами?
Фильм снят сорокалетним, женатым (вполне нормальным) мужчиной с тремя детьми. И в голове не укладывается, как можно такое придумать… Я все понимаю, Артхаус направлен не на массовую аудиторию. Он не для всех… но должно же быть какое-то чувство меры…
Если подумать о смысле данной `драмы`. Может, Лукас Модиссон хотел показать жизнь такой, какая она есть (со всей этой грязью, порно и т. д). На мой взгляд он слегка(?) перестарался.
Что же касается актеров — лучше молчать. Полное отсутствие таланта. Сам фильм будто снят любителем на мобильный с неплохой камерой. Плюс, несколько раз показывается хирургическое вмешательство в разные части тела.
Я в жизни не видела ничего омерзительнее. Отвратный фильм.
Но я не критик. И остается только надеяться, что талантливый (в других, кончено, фильмах) Модиссон не будет больше преподносить таких сюрпризов.
3 из 10
P.S. Был бы ноль, но если глуууубоко покопаться, смысл в фильме найти можно.
Ты лежишь в тени невидимого дерева… Дерева не видно и его тени тоже… Тень дерева надежно спрятала тебя…
Нет таких деревьев. Даже сон не является спасением от ужасного мира. Ты засыпаешь и видишь…
«Дыра в моем сердце» Лукаса Мудиссона — поистине страшная лента. Если над «Зеленым слоником» можно посмеяться, то тут все слишком серьезно и страшно. Картина не воспринимается ни как трэш, ни как сатира, ни как провокация. Это нечто кажущееся настолько близким и реальным, что нет никакой причины для смеха. Действие кажется настолько безысходным, что при просмотре возникает только одно желание — проснуться. Но нельзя проснуться. Нужно жить и стараться сделать нужно, несмотря на то, что мир кажется ужасным настолько, что даже не хочется выискивать в нем что-то более-менее приятное…
А все по одной причине — банальные мышление, слепая вера в здравый смысл при полном отсутствии здравости. Когда похоть стала выше блаженства. Когда любое человеческое действие начинает ассоциироваться с его сексуальными предпочтениями. Обществу наплевать, что среди трансвеститов геями по статистике являются около 5 %, а среди транссексуалов половина испытывает гомосексуальное относительно гендера влечение. Оно на первое место ставит сексуальные предпочтения, и лишь на второе — значение других человеческих чувств. Если порнография стала популярной настолько, о чем это говорит? Только об одном — среди «большинства населения» большой процент Рикардов и Геко. Они становятся примером для подражания. И они же внушают обществу свои идиотские стереотипы. Да они и есть общество наше, опомнитесь!
И даже не сами извращения, открыто показанные на экране (нормальных «половых актов» на экране практически нет — они заменены «сексом» в исполнении кукол, причем это воздействует на разум в разы сильнее), шокируют, а то, что во все это вплели детей, и что дети, ни в чем не виноватые, стали жертвой эпохи. Причем в любую эпоху жертва своя. В Спарте детей били не за воровство, а за то, что поймали на воровстве. Там убивали сразу тех, кто был не годен. Во времена инквизиции было оголтелое навязывание религии, и убивались те, кто своей вере следовал лучше других и помнил о заповеди «Не убий». В XX веке — фанатизм от политической идеологии. В Постмодерне — порно-бизнес и ксенофобия. Причем старые мерзости еще не исчезли. На костре не сожгут за критику религии, за критику власти не расстреляют, но на будущее обязательно запомнят. И во все это вплели детей! Потому что, прогнивая морально, люди продолжают размножаться.
Ничего страшного в сцене операции на женских гениталиях нет, ибо в принципе героиня своей операцией напрямую ничего плохого никому не сделала. Просто она очень несчастная, поскольку ей неведомо блаженство, она навряд ли даже знает значение этого слова. Ей ведома только похоть. Как и обществу, в общем-то. С каждым годом тенденция все увеличивается. Кто во всем этом виноват? В фильме несколько раз мелькают детские фотографии персонажей — не в этом ли ответ на этот вопрос?
Тема разрушения детства в фильме проглядывается не только в образе подростка — Эрика. Это фильм о 4-х людях со сломленным детством. О 4-х людях, чьи родители навязали им свои стереотипы, испортили им детство, потому что растили детей как нечто свое, лишь от них зависящее. А ребенок — это уже личность, причем изначально очень добрая, желающая добра и пытающаяся сделать добро. И даже Эрик, растя в такой семье, в таком доме, остается человеком — чудом. Но потом, пройдет время — и он перестанет им быть. С дырой в сердце, он будет дырявить сердца других людей. Человек не может остаться несчастным, будучи окружен людьми, на лицах которых он видит счастливую улыбку. Подчас куда сложнее оказывается улыбнуться самому, чем стереть улыбку с лица окружающих. От улыбки в небе радуга проснется, если только улыбка не лицемерная. Но мы катимся к тому обществу, в котором иных улыбок скоро не останется. Не станет человек со счастливым детством, в котором чистые амбиции удовлетворились, порнографом! Не станет!
Мысль порнографа прямолинейна. «Порно-бизнес — больше чем Голливуд», вот что является для порнографа приоритетом. Нет более банального и прямолинейного мышления. Порнографы мыслят банально. Порнография — это не профессия, не жанр — это мышление. Если всю порнографию снятую сложить в один большой фильм, сколько ж он будет длиться? И сколько раз пленка обогнет земной шар, если ее записать на пленку? Вот что волнует порнографа. Качество его не волнует вообще. Он не показывает никакой идеи, для него нет морали. Для него есть действие. И только.
Может быть, фильм не нравится многим из-за чрезмерного эпатажа (вопрос напрашивается — как без эпатажа убедительно показать, чем отвратителен эпатаж?), а может, просто стыдно смотреть. В любом случае, мне понравилось. Смотрится фильм, впрочем, без удовольствия в классическом смысле этого слова. Рекомендовать к просмотру я его не буду. Более того, я не поверю на слово человеку, который скажет, что фильм ему понравился.
… Именно такой фразой начинается и заканчивается этот фильм, что в свою очередь можно трактовать, как сон. Самый ужасный сон-воображение замкнутого подростка. По всей вероятности, подобное (по мнению Лукаса Мудиссона, как мне показалось), испытывают подростки в переходный период своей жизни.
Взгляд, надо сказать, интересный, отталкивающий, шокирующий и пугающий.
Смотреть тяжело, порой хочется перемотать, постоянные врезки крупных планов хирургического вмешательства в женские половые органы, к концу фильма достигают своего жуткого апогея, что хочется взять и вставить два пальца в рот, а еще лучше нажать на курок.
Не знаю, подобного ли эффекта пытался достичь режиссер, но то, что определенный эффект достигается — факт. Если вы досмотрите этот фильм до конца, то клиповый монтаж, напоминающий сцены «вмазывания» в «Реквиеме по Мечте», еще долго будут преследовать вас.
Фильм не похож ни на одну из немногочисленных картин Мудиссона, которые он делал до этого и которые так любимы мной. С одной стороны — печально, с другой — иной взгляд, человек не топчется на месте. Правда взгляд какой-то непривычный и болезненный.
3.6 тыс., 
1.8 тыс., 
