Действие фильма происходит в 1847 году, в период войны Америки с Мексикой. Капитана Джона Бойда чествуют и награждают различными медалями, однако он не рад этим обстоятельствам. Причиной его чествования стал захват ставки противника в одиночку, но только он один знает все обстоятельства столь смелого поступка — он просто струсил, бросил оружие и притворился мёртвым. Так он пролежал длительное время среди мёртвых товарищей, а впоследствии в состоянии аффекта поубивал всех неприятелей. Однако продвижения по службе Джон не получил, вместо этого его направляют в одинокий форт в горах Калифорнии.
Через некоторое время в форт приходит оборванный и изголодавшийся мужчина по имени Калхун. Из его истории становится ясно, что он был членом каравана, который вёл проводник. Проводник заблудился и люди, в связи с наступившей зимой, поселились в пещере. Однако запасов еды было мало и в тот момент, когда они кончились люди начали поедать друг друга. Калхуну удалось бежать.
Такие фильмы обречены проваливаться в прокате, но при этом иметь успех у критиков.
Я не кинокритик, но фильм произвел колоссальное впечатление. Его никак нельзя назвать «ужасами» или триллером в обычном понимании этих жанров, это что-то совсем другое, но тоже страшное. По-своему.
Я бы дал какую-нибудь премию. Обязательно. А фильм дал пищу для размышлений, благо философско-религиозно-политических аллюзий там достаточно.
1847 год, мексикано-американская война. Получив одновременно награду за храбрость и взыскание за трусость, капитан Джон Бойд сослан в отдаленный гарнизон. Казалось, что в этой крохотной армейской части абсолютно безопасно, но вскоре Бойду придется столкнуться с запредельным ужасом, куда хуже кровопролитной войны.
В первую очередь удивительно то, что «Людоеда» сняла женщина. Лично на моей кинематографической памяти из современных леди-режиссеров только Кэтрин Биглоу умеет снимать по-настоящему «мужские» ленты. Но, как оказалось, и британка Антония Бёрд способна удивить «зверским» зрелищем, кровавым и предельно серьезным, без комедийных и мелодраматических составляющих. Причем «Людоед» — это не только жесткий хоррор, но и философская драма, дающая пищу для размышления.
Если изначально не знать суть картины, то в начале просмотра «Людоед» кажется военно-историческим фильмом, лишь с мимолетными «вкраплениями» триллера. Но когда на экране появляется антипод главного героя, лента быстро превращается в настоящий каннибальский хоррор, а также обретает свой истинный драматический смысл.
Мое осмысление «Людоеда» заключается в том, что главные взаимные враги, капитан Бойд и полковник Айвз — это, по философской сути, единая личность, и смысл рассказа как раз в сражении одного человека с собственными пороками. Конечно, по сценарию Бойд и Айвз — два отдельных самостоятельных персонажа, но де-факто это разные полюса одной души, как доктор Джекил и мистер Хайд. Капитан Бойд — формально положительный, но трусливый и сомневающийся герой, а полковник Айвз — зверь, но храбрый и решительный. И именно в этом главный парадокс борьбы Добра со Злом в «Людоеде».
Добро здесь, при всех благих побуждениях, слабое, пугливое и не уверенное в своей «правильной» сущности. А Зло на его фоне смотрится куда привлекательнее и выигрышнее. У Зла в «Людоеде» есть четкие мотивация и осмысление всех свершаемых деяний, и оно твердо уверено в своей правоте. А хлипкое и беспомощное Добро не может противопоставить жизненной философии Зла никаких контраргументов. «Мораль — последний оплот труса» — говорит Зло, и оно право до тех пор, пока Добро остается жалкой безвольной сущностью. И лишь когда Добро, наконец, осмелится «показать зубы», философия Зла может дать трещину…
Я не зря столько сказал о Добре и Зле в контексте истории «Людоеда», потому что именно их философско-психологическое противостояние — самая интересная составляющая картины. «Людоед» — нечасто встречающийся высокохудожественный хоррор, когда не в «кровавую мясорубку» пытаются искусственно впихнуть хоть какой-нибудь смысл, а наоборот, зверское насилие является необходимым атрибутом драматической истории, значительно усиливающий ее смысл. Поэтому, несмотря на море пролитой крови, по завершению фильма ты понимаешь, что посмотрел именно Кино, а не бессмысленный визуальный шокер.
Любителям бездумной бойни «Людоед» может показаться нудным и недостаточно «мясным» фильмом. Но лично для меня картина Антонии Бёрд — один из самых умных и интересных «ужастиков» в истории кино, с идеальным балансом зрелищной и смысловой составляющих.
Смотрел этот фильм два раза и никак не могу его забыть.
Фильм относится к разряду тех ужастиков, где почти нет крови, но в страхе и напряжении он держит зрителя постоянно. Казалось бы, такая «сладкая» тема — каннибализм. Крови должно быть столько, что экран потом не отмыть. Именно так сегодня обычно снимают ужастики про людоедов и прочих извращенцев. Здесь — совсем другое дело. Фильм психологически воздействует на зрителя, здесь нет прыжков из-за угла и отрезанных рук и ног с фонтанирующей кровью.
Первое появление Калхуна (Роберта Карлайла), когда он мелькнул в темноте за окном, уже заставляет поежиться. Играет Карлайл блестяще, возможно, фильм так захватывает именно благодаря ему. Какая-то дьяволинка во взгляде. И его рассказ о том, как три месяца они сидели в пещере. И конечно же путешествие к пещере и непосредственно внутрь ее. Вот это пожалуй самый страшный момент в фильме.
Музыка в фильме необычная, порой абсолютно не соответствующая видеоряду и даже заявленному жанру. Но от этого фильм хуже не становится, это только отличает его от всех подобных. Герои убегают от людоеда не под диссонансные тревожные ноты фортепиано, а под веселые фольклорные песенки. Поначалу кажется — не в тему, а потом понимаешь, что так и должно быть.
Образы героев также небанальны. В отличие от большинства современных ужастиков, главный герой, который борется со «злом» здесь — вовсе не крутой громила, бросающийся в огонь, воду и медные трубы, чтобы спасти своих. Тема трусости, страха и внутренней борьбы главного героя со своими низшими проявлениями проходит через весь фильм. Да и «злодей» тоже не банален. Не какой-нибудь людоед-урод, типа членов семейки из фильма «Поворот не туда», а по-своему интересный герой со своей философией, и страшно на него смотреть не из-за отвратительной внешности, а из-за жуткого взгляда.
Фильм очень страшный, но как уже сказано, не из-за видеоряда и музыки (они наоборот успокаивают, и природа красивая, и музыка нерезкая), а из-за во-первых гениальной игры Карлайла, который как будто создан для этой роли, и во-вторых — самой идеи фильма, которая раскрыта достаточно четко.
После просмотра не покидает мысль — что бы я делал, оказавшись на месте героев фильма? Абсолютная изоляция от общества, леса и горы северной Калифорнии, полное отсутствие какой-либо умственной деятельности. О многом заставляет задуматься…
«Человечье мясо сладко на вкус
Это знают иуды блокадных зим
Что вам на завтрак, опять Иисус?
Ешьте, но знайте, мы вам не простим»
Ну что же, тема, затронутая в этом фильме стара как мир. В литературном выражении ещё со школы мы помним Гомеровского циклопа и рассказы Салтыкова-Щедрина. Ну а уж «Аборигены съели Кука» В. Высоцкого знают точно все.
Представленный фильм из разряда философских с мощным психологическим подтекстом. Мораль фильма лежит на его поверхности, так что любой думающий индивидуум увидит то, что пытается донести до него режиссёр. К счастью, в фильме отсутствуют сцены брутального насилия, расчленёнки и поедания хомосапиенсов.
Если вам нужен кровавый и динамичный «экшн» — то вы не по адресу.
Сюжет развивается в довольно размеренном темпе, из неожиданных сюжетных поворотов на памяти только один; грим и спецэффекты вполне натуралистичны, но не пугающие.. Музыкальное сопровождение под стать того времени, но не всегда вписывается в действующий эпизод. Во всех компонентах фильма существует разумный баланс. А что вы хотите? Как- никак женщина снимала!
Что касается главных героев.
Основной акцент сделан на психологию главного персонажа. Он растёт как личность в наших глазах с каждым новым смелым поступком. В начале фильма, будучи в центре боевых действий он смалодушничал, но превозмог свой страх и совершил маленькое чудо. В середине картины он вновь оступится… Хорошо показана, его нравственная «ломка» и мотивация его обдуманных поступков. Всё это очень здорово обыграно. Ну а игра и вынужденное перевоплощение Роберта Карлайла вызывает отдельное восхищение. Ни капли сомнения и сожаления в своих ужасающих поступках. Это истинно его роль! Да и вся остальная актёрская труппа не фальшивит, заставляет верить в происходящее и сопереживать им.
Подведём итоговую черту.
По сути дела, фильм лишь малой частью о каннибалах и этом явлении как таковом. Всё гораздо серьёзнее и интереснее. Смотрите и не пожалеете.
Мы всегда пытаемся проверить фильм на жанровую адекватность, но ведь картины, особенно последних двух десятилетий зачастую не вписываются в определённый жанр, они могут местами выходить за свои границы и залезать на территории других жанров, перемешиваться, переходить из одного жанра в другой, и в конечном счёте вообще терять очертания известных нам жанров. Данная лента как раз подпадает под эту категорию жанрового смешения и не различения, и чтобы оценить её по достоинству, необходимо на время забыть о том, что пишут в аннотации.
Предпочтение здесь отдается не столько чистоте жанра, сколько возможностям его содержательной и формальной апологии. По мере просмотра начинаешь понимать, что это не ужасы, и не триллер, а задорный фильм с прыжком с шотландских холмов в горы Сьерра-Невады. Весь сюжет движется как бы по кругу и вприпляску, играя с жанрами и зрительскими ожиданиями, постоянно подпрыгивая там, где должен был остановиться. И ты вдруг понимаешь, что это кинематографическая джига, причём не только на зрительском восприятии, но и на одиноких, забытых форпостах европейской веры в идеалы.
Американцы — очень гордый народ. Они любят свою страну и всё, из чего состоит эта страна, все её плюсы и минусы, достижения и провалы, добродетели и пороки, героизм и трусость, небоскрёбы и притоны, официоз и секреты, благополучие и кризис, радость и недовольство, демагогию и критику, диснейленды и марши-протесты. Всё это гармонично укладывается в единый комплекс любви и гордости. Гордости нации.
И американцы получают огромное удовольствие от самокритики, но при этом, последняя не содержит элемента мазохистского самоуничижения, содержащегося например, в самокритике славянских народов. В американской самокритике присутствует скрытая фетишизация негативных национальных спецификаций. Например, агрессивный милитаризм США по мере муссирования в поле критики, становится постепенно очередным стереотипом, который, обжарившись, словно бекон, в общественном сознании американцев приобретает тёмный цвет черты национального характера. И даже самый ярый пацифист в тайне похрюкивает от тепла, которое охватывает его диафрагму, когда великая страна, частью коей он является, устанавливает свой порядок где-нибудь на Ближнем Востоке. Заглядывая в лица американцев с транспарантами и прочим протестным инвентарём, напоминающим скорее о спортивных болельщиках, нежели о борцах с системой, ты видишь, что эти люди давно забыли, против чего они выступают, они улыбаются и вопят от удовольствия, они кричат — «мы не хотим войны в Ираке», но чрево вещает — «мы можем выбить всё де…мо из Ирака». Это тот стратегический парадокс, в котором гордиться своей агрессией можно только в форме демонстративного недовольства этой агрессией.
Подтверждением может служить то, что чирикание мирового окружения — «страна разбойников», «рабовладельцы», «мировой жандарм», «империалистический хищник» переходило прямо-таки в соловьиное пение, когда в Америке начинались массовые волнения. Народ США, наконец, понимал, подтверждал и признавал — «да, это плохо, но это мы». И эта идентичность могла вызывать только одно чувство — гордость. Тут работала негативная диалектика — через недовольное прозрение американец приходил к довольному примирению. Известно, что многие, кто выступал против войны во Вьетнаме, по прошествии некоторого времени вдруг ратовали за дальнейшую эскалацию боевых действий. Американцы начинали гордиться своим характером.
Постановщики взяли за основу реальное событие, произошедшее в 1846—47 гг. в горах Сьерра-Невады. Так называемая «партия Доннера» — группа переселенцев, отправившаяся в Калифорнию в 1846 г. под предводительством Джорджа Доннера застряла на несколько месяцев в заснеженных горах и прибегла к каннибализму ради выживания. И судя по карнавальному характеру фильма — это событие не только ужасное историческое прошлое, но и достопримечательность национального менталитета. Нам прямо, без оговорок и увиливаний, так как умеют только американцы, говорят, что одной из основ государственности США — является каннибализм. И это не ужасно и не прекрасно — это так.
Антонен Арто, набрасывая свои мыли об искусстве и театре, вдруг сделал обрезку — «…но сначала голод». Первые поселенцы неизбежно сталкивались с голодом, который заставлял забыть их о том, кто они есть. Каннибализм всегда бросает в трепет, потому как он не только часть магической практики, которая в фильме всего лишь эстетическая компонента и высмеивание жанра, но это в первую очередь тот предел, где человек возвращается к чему-то изначальному, волосатому и вонючему. Голод в конечном счёте упирает человека в человека: от полюса воспитанной любви к ближнему к предельно дикому полюсу поедания ближнего. Те редчайшие исключения, когда затерявшиеся в тайге одиночки ели сами себя, лишь подтверждают закон каннибализма как результата крайнего голода.
Такие прецеденты встряхивают жителей больших городов, заставляют проверять крепежи культуры, ибо последние слетают и поедаются, когда приходит голод. Голод редуцирует цивилизацию к дикости. Изощрённая искусственность сервировки, химические пищевые перверсии, генная модификация свидетельствуют о высоком уровне цивилизации, которая всё больше изгоняет плоть, причём из всех структур повседневности. За культом вегетарианства, протезных заменителей, пластических и цифровых репродукций скрывается страх современности перед мясом и дикостью, перед первобытностью и каннибализмом.
1847 г. конечно далёк от нас, но всё же прекрасно демонстрирует этот регресс фагии от провианта (сухарей, муки, солонины), через тягловую силу (волы, кони), помощников (собаки), поедание которых есть уже очень тревожный симптом, поскольку собака есть «друг» человека, она на полпути к человеку («Собачье сердце»), далее — одежда (ремни, сапоги, шкуры) — символический эквивалент собственной кожи, потом флора (коренья, ягоды, ветки) — собирательство, как экологическое бесполезное равновесие, нулевая степень пищевых ресурсов, заставляющая человека, наконец, поедать самого себя (мертвецов, больных, слабых). Вся культура, сверху вниз, методично была съедена — кулинарные достижения, транспорт, одежда и конечно же морально-этические регуляторы.
Но здесь-то режиссёр и делает забавный поворот. Мрачная необходимость разрастается до размеров пантагрюэлевского пристрастия. Собственно конец культуры идей даёт жизнь культуре счастья, счастья для избранных, для американцев. Ален Бадью говорил, что счастье — это не категория истины, а категория чистого бытия. Форт «Спенсер» — это «истина», держащаяся на плохом питании, грецких орехах и греческой философии, она противоречит чистому бытию, которое открылось Колхуну на пути к золоту. И каннибализм выступает не только прекрасной метафорой борьбы за золото, но и на поверку оказывается более доступным способом добычи и обретения счастья — главной цели по мысли полковника Харта.
И под конец фильма как раз и разводится апология человеческого мяса, как пищи, ради которой не надо строить форпосты и создавать культуру, и даже больше — Айвс восторгается всеядностью Америки: от сухарей, ремней, корней до человечины («эта страна потребляет всё, что может»).
Непримиримость двух каннибалов, в конечном счёте, примиряется в объятиях самокритичной гордости за пафосное разрешение противоречивой основы нации.
Европа - это не Америка. А фильм снят в Европе - хоть и об Америке
Этот фильм — настолько жестокая и откровенная политическая сатира, что я совершенно не удивлен тому, что этого практически никто из критиков не заметил (традиция такая сейчас в политике сложилась: не замечать…). Кстати, название Ravenous более правильно переводить как «голодные», а точнее, «ненасытные». Никого не напоминает? Ну да ладно! похоже, в мире уже забыли знаменитую формулу времен СССР: «Читай между строк!»… Или между образов… Тем более, что там всё, на самом деле, открытым текстом сказано.
Итак, 1847 год, Северная Америка, одинокий форт в глухомани, одна из страниц Великого Фронтира. А надо заметить, что фронтир — это тот фундамент, на котором строились Соединенные Штаты: наряду с пуританизмом первопоселенцев. Далее предоставим слово героям:
«- Судьба очевидна — завоевание Запада. Знаешь, наступит апрель, и всё начнется заново. Тысячи одержимых золотой лихорадкой американцев пойдут через эти горы к своей новой жизни… И будут проходить — прямо здесь. Мы не будем убивать беспорядочно. Нет, выборочно. Боже правый, мы не хотим разрушать семьи.
- Люди не дураки, Айвс.
- Правда?
- Вас поймают…
- Если нас будет всего двое… Старый добрый Харт и я. Именно поэтому нам и нужны другие. Ты, например… Генерал Слоусон… Мы, конечно, не хотим набирать кого-попало — у нас и так полно ртов. Нам просто нужен дом. И эта страна… может им стать… (по хронометражу точка 78:29, флаг США на заднем плане — ровно посередине между двумя главными героями: злым людоедом и добрым людоедом) Она протягивает руки, потребляет всё, что может… Мы пойдём за ней.»
И дальше идет сплошная философия:
1) «Ничего не трачу, ничего не хочу. Бен Франклин» (Как говорится: есть хороший способ не делать долги — не покупать, не тратить денег сверх того, что имеешь)
2) исчезнувшая библиотека полковника Харта с сочинениями античных философов Платона и Аристотеля об «идеальном обществе» (Похоже, людоедам книги не нужны… «Тонкий» намек на уровень образования в США)
3)"… два тысячелетия борьбы за человеческую натуру. Идеальное общество… Мораль… Всё зря. Сегодня мы не можем решить те же проблемы," — слова полковника Харта.
В принципе подобные фильмы вообще опасно выпускать на широкие экраны и даже в некотором роде нужно запрещать к показу, ибо в нем практически напрямую высказывается идея о том, почему людей кушать не только можно, но и даже нужно!
Конечно «Людоед» весьма оригинален. В нем весьма непростая атмосфера. При чем удивляет подход создателей по отношению к музыке — показывают резню, погони и прочую жуть, а звучит какое то веселое кантри.
И все же хочется похвалить закрученный сюжет и его неожиданные повороты, трансформацию героя Гая Пирса из труса в бесстрашного воина и напряженное противостояние двух людоедов. Да и игру главного злодея в исполнении Роберта Карлайла хочется отметить отдельно.
Что сказать в итоге? Ни на что особенно серьезное, в общем-то, фильм не претендует, хотя задумка очень интересная. Тем не менее, это красивый, динамичный и атмосферный триллер про каннибалов.
Этот фильм я смотрел несколько раз. Не откажусь и ещё. Странно что он не попал в культовые, имея для этого абсолютно всё и в частности необыкновенную атмосферу — она просто затягивает и ещё долго не отпускает после титров. В этом не последняя заслуга музыки, не говоря про актёров.
Не буду вдаваться в детали, скажу лишь — обязательно посмотрите. Единственный момент — перевод Гоблина увы, на мой взгляд не превзошел первоначальный профессиональный.
Фильм не такой проходной каким может показаться. Главная изюминка в нем как мне кажется это время и место происходящего. В 1847 году в период войны между Мексикой и Америкой. Если бы это были наши времена и действие происходило бы там же в Америке, это бы был совсем другой фильм. Эта природа тех мест создает потрясающюю атмосферу. Отдельного слова заслуживает музыка, которая совершенно необычна, чарующяя и даже жестока (как ни странно да) подходит для фильма, о ней говорить больше нечего лучше ее послушать. Ну а теперь о самом фильме.
Здесь мы видим 2 глав. героя, хоть в фильме и присутствуют и другие но их жизнь там столь быстротечна что о них вскоре и забываеш. Колхун — сам людоед и 2 действующее лицо. В фильме он самое харизматичное лицо и это благодаря актеру Роберту Карлайлу который играет бесподобно. Колхун сначала прикидывается жертвой обстоятельств и приводит всех к пещере где раскрывается его страшный скекрет.
Капитан Джон Бойд (Гай Пирс) захватив в одиночку целый форт врага, становится героем. Но никто не знает каким образом он это сделал, кроеме его начальства, оно то и посылает его в Форт, потому как обвешать наградами его нельзя да к тому же и под трибунал отдать невозможно. Те моменты проведенные капитаном на войне и мучают его, всплывая ужасными картинками в голове.
Снят фильм крайне банально и уныло. Я говорю об дерганной камере, нарочитым нагнетанием страха при помощи той же камеры (когда что-то откудато резко выпригивает) и вообще выглядет все это банально. При такой оригинальной истории, с такими актерами и героями, с такой музыкой наконец, можно было и с камерой с оригинальничать. А также в минусы можно вписать весьма скудное окончание фильма. И средненькую игру актера Гая Пирса, хотя с другой стороны играть там особо и нечего, зато мордой отлично вписался.
Противостоянние двух существ, скорей больше уже не людей а монстров (где-то их, точнее только Колхуна, а это не совсем правильно, назвали Виндиго) у каждого своя тайна, но обоим уже не отделатся от судьбы.
P.S. Музыка все-таки там отличная!
P.S.S. Кстати описание, данное на этом сацте не совсем правильное, Капитан сражается один с людоедом, а не с каким-то там отрядом, да и сражается с просто людоедом а не с мародерствующей бандой каннибалов, да к томуже действие совсем даже и не в пустыне Невада! В общем черт с ним с описанием смотрите и наслаждаетесь фильмом.
«Людоед» — настоящая классика жанра ужасов, фильм, который заставит учащенно биться ваше сердце. Пафосно? Зато правдиво, не обращайте внимания на низкие кассовые сборы, посмотрите это фильм, в котором идеально все или почти все. Сюжет — выше всяких похвал, такую оригинальную задумку я давненько не встречал, актерская игра — на высоте, причем особенно хороши Гай Пирс, Роберт Карлайл, которому отрицательные образы ох, как идут, а здесь он так и вовсе блистает, а также Джеффри Джоунс, который хоть и не в главной роли, но также запоминается благодаря своим незаурядным актерским способностям. Да что там говорить, все выступили просто превосходно. Мрачная атмосфера также усиливает впечатление — эти горы, покрытые снегами, густые хвойные леса создают нужное настроение, а «черный» юмор не дает скатиться картине в откровенный ужас и кошмар, хотя кто-то посчитает это недостатком. Сразу отмечу: это не «Ад каннибалов», так что не ждите мерзких сцен или откровенной «мясной бани», однако, жестокие и натуралистичные сцены здесь имеются, но авторы ими не упиваются, потому что главное здесь — сюжет. По всем параметрам картина удивляет, шокирует, восхищает и заставляет призадуматься, и от этого провал картины вызывает недоумение. А этот чудесный саундтрек авторства самого Дэймона Элбарна! Чудо. Пожалуй, лучший фильм ужасов о людоедах из снятых черт те за сколько лет.
123.4 тыс., 
