Картина немецкого режиссёра и сценариста Роберта Вине «Генуина», снятая им сразу после успешного «Кабинета доктора Калигари», является своеобразным продолжением новоявленной фантасмагории. Гротескные видения и абстрактные декорации знатной картины 1920 года, вылившиеся в кинематографическое направление «калигаризм», являлись движущей силой для создания новой картины о женщине-вампире. И в том же году, по прежнему доверив сценарий Карлу Майеру и операторскую работу Вилле Хамайстеру, лёгкой рукой, Вине снял ещё одну экспрессионистскую картину.

Для быстрого создания своего нового фееричного полотна, Вине обратился уже к другим декораторам. Бернгард Клейн, Чезарь Кляйн и Курт Герман Розенберг, подтачиваемые изыском и направлением экстравагантных декораций предыдущей картины режиссёра, воссоздали подобные остроугольные очертания интерьеров. Бросая всё свое воображение на прорисовку отдельных комнат и помещений, они наделили картину Вине чрезмерно дикими формами и очертаниями. Дворец изнутри наполнен гротескными линиями и формами, а комнаты больше похожи на бесноватые видения, приснившиеся в лихорадочном сне.

Столь вызывающие абстракции, в которых явно прослеживаются заимствования из «Калигари», выглядят со стороны экспрессионистской эстетики немного перенасыщенными. Эти вычерченные декорации трудно логически объяснимы, когда они растворяются в одних моментах картины и столь резко появляются в других. Вне странного дворца, улицы и дороги, снятые камерой Хамайстера, обыденны и столь привычны, а несколько комнат загадочного архитектурного строения перестроены видениями фантасмагории. Сравнительные детали и характеристики реальности и ирреальности сливаются воедино, из-за чего складывается целостная картина хаоса и всеобщего помешательства. Если в «Кабинете доктора Калигари» за фантасмагорией движения беспорядка и ужаса пряталась столь идеально прорисованная ярмарка, то в «Генуине» хаос выступает движущей силой.

Вызывающий наряд жрицы любви также говорит о сокрушении действительного, превращая её в образ, как реальной женщины, так и в приснившийся кошмарный сон. Но не только в ней заключены кошмарные видения, когда окружающая обстановка, будто ею рождаемая, больше похожа на глубоко спрятанные, потаённые желания её владельца и всех возлюбленных. Дать логические объяснения каждой детали картины, каждому очертанию и изгибу в эстетике экспрессии, можно бесконечно долго, ведь конструкция стихийного хаоса многогранна и столь щепетильна. Попытаться проанализировать то ли лихорадочный сон, то ли скрытые желания, вылившиеся в свободный полёт фантазии, можно и склоняясь к самому сценарию о кровожадной женщине, который был специально выточен под режиссуру Вине.

Но короткие сроки написания сценария «Генуины» сказались на качестве, ведь утончённость рукописной работы «Калигари», того же Майера, вынашивалась долгие годы, и претерпевала различные изменения. Сюжет о женщине, на судьбу которой были ниспосланы тяжкие испытания, а также об изменчивости натуры, обидчивости и мести, выглядит изначально интересным и идеально гармонирующим на фоне других историй о тиранах и злостных людях. Но слабая прорисовка отдельных персонажей и убыстрённый темп развития событий, отрицательно сказались на картине, когда история о женщине, заключенной в рабство, и прошедшей через адские муки унижения и издевательств, больше похожа на устный краткий пересказ истории разбитых судеб.

На всё это можно прикрыть глаза и не судить так строго, учитывая то, что на данный момент представлена сокращённая версия картины, смонтированная из отдельных реставрированных кусков. Полная же версия хранится в Мюнхенском музее и не доступна широким массам. Но даже нынешняя версия «Генуины», которая по продолжительности не дотягивает и до часа, является ещё одной страницей в экспрессионистском течении, и пренебрегать её вкладом в развитие немецкого кинематографа было бы не правильно.

И Вине, пытаясь повторить успех «Калигари», снял довольно противоречивую картину, которая ни в какой степени не смогла затмить его первую работу в экспрессионизме, и получилась довольно слабой по сравнению с ней, но и не ущербной для целостного изучения этого направления в кинематографе.