Талантливый математик Макс Коэн в течение многих лет пытается найти и расшифровать универсальный цифровой код, согласно которому изменяются курсы всех биржевых акций.
По мере приближения к разгадке, мир вокруг Макса превращается в мрачный кошмар: его преследуют могущественные аналитики с Уолл-Стрита и жестокие фанатики из тайной религиозной секты, готовые пойти на убийство, чтобы обнаружить код вселенского мироздания в своих древних священных текстах.
Находясь на грани безумия, Макс должен сделать решающий выбор между порядком и хаосом, святостью и дьявольщиной, мудростью и невежеством и решить, способен ли он совладать с могущественной силой, которую пробудил его гениальный разум.
Чёрно-белая, словно любительская лента дебютанта в режиссуре Дэррена Аронофски, снятая всего за 60 тысяч долларов (друзья и знакомые скидывались по сотне — им вернулось по сто пятьдесят), не только получила премию на фестивале независимого кино «Санданс» за несколько дней до 29-летия автора, но и пользовалась успехом в прокате США, превзойдя в пятьдесят с лишним раз свой бюджет. Нельзя сказать, что зрителей могло привлечь занимательное действие — картина по-своему скучна, рассказывая о повторяющихся раз за разом попытках молодого математика Максимилиана Коэна проникнуть, сидя денно и нощно у компьютера, в некую тайну чисел, постичь оформленный в цифрах закон всего сущего. Видения героя и его мания преследования вряд ли способны внести дополнительный саспенс в данную историю — скорее, всё уже воспринимается в условно-сюрреалистическом плане или на грани фантастики. Хотя зрительно это напоминает рваный, лихорадочный по монтажу документальный фильм, снятый врасплох, ручной камерой, в гуще нью-йоркской толкотни или же в обшарпанных, захудалых комнатушках.(... читать всё)
Я думала, что после просмотра «Реквием по мечте» на меня мало что может произвести впечатление, но нет, Даррен Ароновски доказал, что он гений не одного своего детища. Удивительно, как так можно было передать эмоции, чувства и гениальность человека, стоящего где-то на самой грани чего-то божественного и дьявольского.
Кино монохромное, что само по себе уже производит определенное впечатление. Думаю, это не случайно, цветовые вариации отвлекали бы от главного. Зрителям представлен человек идеи, пытающийся найти определенную логику и систему в колебаниях биржи, и, собственно, систему числа Pi. Чем больше он углубляется в этот безумный мир цифр, тем большим страданиям и мучениям подвергается его организм. Логичность, последовательность и, соответственно, числа, считает Макс, есть во всем. Стоит только присмотреться, задуматься, и приходишь к выводу, что так оно и есть. Так, например, показывается спираль Архимеда, которая есть буквально во всем, начиная от раковины наутилуса, заканчивая млечным путем.
Подтверждаю свои предположения. Первое: математика — язык природы. Второе: все, что нас окружает можно представить и понять с помощью чисел. Третье: Если числа любой системы поставить в график, возникает система. Посему, всюду в природе существуют системы. Свидетельства: цикличность эпидемий, подъем и падение уровня Нила. Ну а рынок акций. Вселенная чисел, представляющая мировую экономику. Миллионы человеческих рук за работой, миллиарды умов, обширная сеть, кипящая жизнью. Организм. Живой организм. Моя гипотеза: В рынке акций тоже есть система… Она прямо передо мной, прячется за числами. Она всегда была там.
Стоит отметить и учителя Макса. Всю жизнь бьющийся с загадкой числа Pi, он так и не пришел к выводам его логичности, и всячески отвергает другие доводы, относящиеся к разгадке.
Сол Робенсон: Это безумие, Макс!
Максимилиан Коен: Или гениальность!
Окончание фильма демонстрирует двойственность судьбы главного героя. Наверное, одна из таких судеб постигает всех гениальных людей. Человек либо кончает жизнь самоубийством, либо отходит от идеи, и становится человеком, видящем немного больше, чем другие.
От стилистики дебютного фильма Даррена Аранофски веет некрореализмом, сродни работам Басковой, Балабанова и Юфита, но практически сразу же становится ясно, что за мрачным видеорядом скрывается восходящая звезда кинематографа, на которую следует обратить самое пристальное внимание. И Даррен Аранофски оправдал возложенные на него надежды, после культового «Числа Пи», сняв еще более громкий «Реквием по мечте».
«Пи» — это математический детектив, замешанный на теориях заговора, в частности кознях мирового сионизма и алчности «шишек» с Уолл-Стрит. Обе группировки охотятся за талантливым математиком Максом Коэном, верящим, что Вселенная включена в некую систему, которую можно просчитать. Коэну не интересны движения планет или вычисления амплитуд земных колебаний. Куда сложнее, на его взгляд, экономические биржевые процессы с миллиардами неподконтрольных переменных в виде страхов, рисков и ожиданий экономических субъектов. Конкретно, Коэн надеется обнаружить универсальную формулу для прогноза котировок на рынке акций, и именно это знание необходимо мафии с Уолл-Стрит. С пресловутыми евреями все куда масштабнее, но так же предсказуемо — богоизбранный народ мечтает восстановить связь с Всевышним и привносит в без того запутанные изыскания Коэна метафизический подтекст.
Аранофски, заинтриговав арифметическими ребусами, и даже породив некоторую паранойю обусловленности цифрами всего сущего, использовал математику лишь в качестве интеллектуальной декорации к своему триллеру. Если присмотреться к тем понятиям, которыми он оперирует, то можно заметить, что они действительно отражают высказывание научного руководителя Макса, что герой постепенно превратится в нумеролога. Это — то самое трансцендентное число Пи (выражает отношение длины окружности к длине ее диаметра), числа Фибоначчи (последовательность чисел, в которой каждое последующее число равно сумме двух предыдущих чисел), золотое сечение (овеянная мифами константа гармонических пропорций). Все они — так называемая математика для любознательных, занимательная тема в курсе концепций современного естествознания, свидетельство иррациональных закономерностей в хаотическом мире. Та же самая хаотичность прослеживается и в невыдержанных кадрах самого режиссера, у которого вроде бы одинаковые числовые ряды в разных сценах никогда не совпадают. Вот и к научности «Число Пи» Даррена Аранофски никакого отношения не имеет. В каком-то смысле оно само требует разоблачения, как удивительная мистификация, способная убедить зрителей в условной реальности происходящих событий.
Вообще, «Пи» странным образом напоминает не менее авангардный случай русского ученого Григория Перельмана. Макс Коэн в дебрях мироздания, умещенных в крохотной, уставленной компьютерной аппаратурой комнатушке, за счет сюрреалистических приемов галлюцинаций, навеянных то ли таблетками, то ли потусторонними силами, целиком и полностью вписывает в образ кибер-героя будущего. Нечто подобное происходило с загадочной девочкой из знаменитого аниме «Эксперименты Лэйн». Так та вовсе оказалась богиней нового сетевого мира. Амбиции Аранофски немногим слабее, но его завораживающий кибер-триллер, собравший в прокате более 3 000 000 долларов из вложенных шестидесяти тысяч, сам по себе стал феноменом 90-х, и возвел своего создателя в ранг наиболее перспективных авторов. Как показала дальнейшая история, не зря.
Если Даррен Аронофски снял такое кино и вправду всего лишь за 60 000 долларов, то ему при жизни можно поставить памятник или занести в Книгу Рекордов Гинесса. Интересно, что бы получилось на ту же сумму у Джеймса Кэмерона?
Ну да ладно, абстрагируемся от суммы бюджета, и попробуем независимо проанализировать, что же в итоге получилось.
Бесспорно, «Пи» — один из самых необычных и оригинальных фильмов своего времени, а возможно и в истории вообще. Если вы и воспринимаете термин «артхаус», то это он в чистом виде. «Обычно в таких фильмах кинематографисты осуществляют поиск новых форм художественной выразительности и расширение языка кино», — гласит выдержка из определения артхауса и вот как раз новых или в любом случае нетривиальных художественных решений в «Пи» навалом.
Для «Пи» характерна нестандартная операторская работа, монтаж, свет, цвет, сюжет, сценарий, атмосфера — все то, что способно выделить одну работу среди прочих. Весомая часть черно-белого фильма снята на две камеры: одна показывает события от лица главного героя, другая как бы следует за ним все время по пятам. «Эффект присутствия» от этого потрясающий — всю ленту словно либо ассоциируешь себя с главным героем, либо находишься прямо рядом с ним. Интересен монотонный, но нарастающий звук в острые моменты, мерцающий свет, необычные образы, которыми наполнена лента и т. д.. Те же галлюцинации, например, или пустое белое пространство, в котором несколько раз оказывается персонаж Шона Гуллета.
Ну и, конечно, о главном герое и сюжете в целом. В общем-то, фильм эгоцентричен. Абсолютно все его сцены зациклены на описании жизни талантливого математика Макса Коэна, стремящегося найти или построить через число «Пи» универсальную математическую модель, позволяющую объяснить устройство мира и использовать её в своих целях. Другое дело, и это, на мой взгляд, минус, учитывая название картины, что связь с самим числом «Пи» уже где-то в середине фильма почти полностью теряется, чему есть несколько причин. Во-первых, также примерно в начале картины Коэн выдвигает еще одну, в философском понимании в общем-то отнюдь не новую, появившуюся еще более чем 2,5 тысячи лет назад пифагорейскую идею о том, что весь мир можно представить себе в виде совокупности чисел. Далее уже говорится о спиральной теории построения Вселенной, что, в свою очередь, изучал в той же Древней Греции еще Архимед. Другое дело, что наш герой все-таки не философ, а, прежде всего, математик, и он пытается не только выдвинуть теорию, но и доказать ее математическими инструментами.
Вообще, детальная наука в кино — вещь довольно рискованная. С одной стороны, стремясь показать реальные сложные формулы, чертежи и т. д. очень легко перешагнуть грань занудства, с другой, что чаще и происходит, просто понаписав и показав какие-то непонятные мудреные формулы, ты рискуешь показать в научном плане такую чушь, над которой будут смеяться разбирающиеся в деле ученые. Вот и «Пи» пытается нам на двух пальцах объяснить на деле трехэтажную математику. И на деле же в самом фильме некоторые писанины и выводы нашего математика — не что иное как ерунда, не соответствующая научной действительности. С другой стороны, интересно, что к развиваемой Коэном теории, авторами фильма прилагаются сразу две потенциальные возможности практического применения. «Для физиков и для лириков», или в нашем случае для экономики и религии. В первом случае подразумевается, что модель Коэна поможет предугадывать курсы биржевых акций (что в итоге и в некоторой степени подтверждается на деле), во втором — то, что найденный им 216-значный код может быть по верованиям евреев-каббалистов зашифрованным «истинным именем Бога», знание которого поспособствует наступлению новой эры. Ведь по предлагаемому каббалистом методу изучения Торы, священной для них книги, каждой букве там соответствует определенное число.
К слову, после в «Пи» и вправду была найдена куча ляпов с точки зрения и математики, и каббалы, и экономики и много чего еще.
Однако, на мой взгляд, фильм, прежде всего, не о научной или даже философской, мировоззренческой идее. Фильм, прежде всего, о человеке. По сути, нам в течение всей ленты раскрывают персонаж одержимого своей научной работой ученого-отшельника, эдакого Перельмана, если хотите, который находит общий язык и темы лишь со своим наставником. Его жизнь полна проблем и борьбы с ними. Это и болезнь, преследующие головные боли, галлюцинации, дрожащие руки. Это и те силы (биржевики и каббалисты), что заинтересовались его разработками. В начале и те и другие пытаются внедриться в доверие к Коэну, не переставая за ним следить, но когда это не помогает, переходят на физическое воздействие. Эдакий классический пример, как одиноко и опасно бывает быть гением. С другой стороны — лишь полное посвящение себя какой-то проблеме, отсутствие отвлекающих факторов иногда может давать результат. Математик ругает своего наставника за то, что тот был близок к разгадке «Пи», но не сделал последнего шага, то ли потеряв к теме интерес, то ли просто побоявшись. Ученик оказывается более упорным и разгадывает код, но и он, приоткрыв завесу тайны, практически никак ею не пользуется, а наоборот добровольно травмирует свою голову и лишается математических способностей, что, безусловно, разочаровывает.
Да, нам показывали, что код — это еще не все, и в вопросе религии дело не в самом коде, а в синтаксисе, в смысле, скрытом между строк, а в вопросе биржи в том, что код не способен полностью предугадать события на ней в виду человеческого фактора. Но, тем не менее, нельзя избавиться от разочарования из-за того, что авторы картины так никак и не показали применение кода на практике, масштабности открытия, хотя почти весь фильм нас вроде как к нему и вели и о нем говорили. Вот и получилось, что история претендовала на то, чтоб быть историей про большого человека, а вышло про маленького.
Итог. Очень оригинальная как в идейном, так и в техническом плане картина. Однако, и в техническом плане присутствует ряд пусть и малозначимых ляпов, а в идейном она так и не взяла ту планку, которая сама для себя поставила, оставив многие вопросы без ответа. По сути «Пи» — это психологическая драма, в которой нам предлагают конкретного не самого симпатичного героя в конкретных локальных обстоятельствах. И почти никакой тебе масштабности. В общем, четверка по пятибалльной и + полбалла за оригинальность съёмки и сюжета.
Дебютный фильм, очень талантливого режиссёра, снятый на собственные средства.
Сюжет не очень понятен, герой пытается найти число с помощью которого можно чуть ли ни завладеть всем миром. На пути у него то и дело кто то путается, мешая и развивая у парня паранойя. Безумие сменяется прозрением, а затем приходит отчаяние.
Это не лучший независимый фильм, но и не самый худший. Главное интересно смотреть.
Первое: математика — язык природы; второе: все, что нас окружает, можно представить и понять с помощью чисел; третье: если числа любой системы поставить в график, возникает система. Посему: всюду в природе существует система.
Рынок ценных бумаг — тоже система. Макс Коэн — математик. Он ищет эту систему. И находит. Чуть ли не универсальную формулу мироздания. Почти оружие. Теперь бы ему убить в себе математика, гения, от греха подальше. Э-эх, граждане ученые, говорили же вам, что во многой мудрости много печали, и умножающий познания умножает скорбь, а вам все мало. Бомб наизобретали, оружия бактериологического. Да на кой нам эта система — всех все равно не накормим. Жил бы с вами в одном подъезде такой математик, я вас уверяю, вы б ни в жисть не пригласили его пивка попить (то, что он и сам не согласился бы — это не важно).
А вот Аронофски — другое дело. Маладца. Фильм великолепный. «Реквием» я раньше смотрел, конечно (да кто ж его не смотрел), а теперь вижу, почерк. Узнается рука мастера. Смотрим глазами персонажа. Боль вообще физически передается визуально-звуковым рядом (кто еще так может?). Погружение — на все сто. В общем — зачот. Найду его другие фильмы — обязательно смотреть.
Фильм отличный, тяжелый для восприятия для обычного зрителя из-за различных особенностей(звуковых, смысловых и визуальных), но очень увлекательный, если следить за происходящим и находиться совсем рядом с героем. С приятной концовкой, за что так переживает любой зритель и чего хотя бы стоит эпизод бега по метро под песенку Orbital «P.E.T.R.O.L.».
Формула фильма проста: идея фикс + борьба интеллекта с самим собой (как у Ницше) = саморазрушение. Формула, которую (как единственно-смешную историю постоянно рассказывают пенсионеры) из фильма в фильм переносит Даррен Аронофски. Так же он впрягает в свою телегу, с квадратными колёсами, старую как мир (как и споры о том «В чём смысл жизни» и «Стоит ли идти в армию») идею борьбы религии и науки, конечно, она не очень ярко появляется, но дикие вдавленные следы на песке всё же остаются: перебейте друг друга в интеллектуальном поединке; проковыряйте атеистам стигматы, с помощью острого карандаша — верующим же откройте глаза, с помощью наколенной до красна бритвы. Казалось бы — как может не столь сложный фильм, хотя впечатление создаётся совершенно иное, показаться чуть ли не шедевром? Честно признаюсь — понятия не имею. Видимо это мастерство режиссёра, не показав ни чего особенного заставить зрителя мысленно аплодировать после появления финальных титров. Сложное переплетение простых деталей, в сумме дающих число Пи.
Вообще фильм отлично проработан, хорошо вписались актёры, но вот лицо Макса мне, почему-то, всё время напоминало физиономию Эдварда Нортона. Хотелось бы его увидеть в этой роли. Звуки, которые преследовали Макса во время мигрени так и выворачивали содержимое желудка наружу (в фильме «127 часов» эта фишка так же была использована, но уже не актуально…). Браво, Аронофски!
Человеческий разум, как сила и дар, как слабость и горе… Как многослойная и философская основа фильма Дарена Аронофски «Пи» — картине о тяжести избранности.
О том, что за свой дар нужно платить знают все. В ленте же Аронофски это показано наглядно, во всех возможных вариантах. И физических, и моральных. Кому как нравится, что называется. История о математическом гении Максе Коэне, старающемся разгадать загадку числа «пи» и распознать системность жизни, — физическое проявление. Весь сюжет нацелен на то, чтобы показать зрителю страдания, дать ему визуальный контакт. Для подобного нужен рассказ о головных болях, о еврейской общине и биржевых игроках, об одиночестве и одичалости. Для морального ощущения мук Аронофски придуман тонкий смысл, линия о знании «числа бога», о загнанности и ограниченности в познании, о боязни жизни. Режиссер специально выстраивает целую «систему горестей» Коэна, чтобы донести до зрителя свою мысль, чтобы сгустить краски для последующего просветления.
Однако именно эту системность, которую так обманчиво намечает создатель, и о которой так самозабвенно твердит главный герой, картина-то и не поддерживает. Не поддерживает не внешне, не внутренне. Вы не заметете повторений в игре актеров, во главе с тонким Шоном Джулетти, в операторской и режиссерской работе, уникально передающей настроение и душевное состояние героев, в сюжетной основе, которая искупает некоторые неточности и «ожиданности» отчасти внезапным и несвойственным концом. Не заметите повторов и в этике «Пи». Благо, с каждой сценой, с каждым эпизодом, Дарен Аронофски находит все новые и новые мысли, которые, подобно одиноким птицам, сбиваются в единый косяк. Здесь и идея о «страстях» личности, и мысль о смысле жизни, и о месте человека в обществе, и о «божественной сущности» героя (единственное, мне показалось, что все это носит какой-то несколько неоформленный характер, характер тревожащих размышлений, которые пока не приняли законченный вид)… Так что собрать и уместить фильм в единую таблицу, систему, организацию будет крайне сложно. Все, что доступно мне — писать о «Пи», путаясь в фразах и собственных оценках, забывая что-то очень важное и вспоминая самое мимолетное.
Думаю, «Пи» завоевал столько наград и признаний, потому что Дарен Аронофски, в отличие от многих деятелей искусства, создает некий идеал, который не навязывает никому. Он производит гения, который для пущей уникальности будто бы не ест и не пьет, не нуждается в деньгах, но при этом не обвиняет зрителя в противоположной ему бытовой однообразности. Он не дает ответа на вопрос, в чем принадлежность человеческого сердца и ума, однако предлагает несколько многогранных вариантов.
С одной стороны — полет в небесах, гениальность и исключительность, с другой — земное спокойствие, монотонность и жизненная практичность. Режиссер дает Максу Коэну, а заодно и зрителю, возможность выбора своего счастья — разгадки мировой тайны на грани одинокого сумасшествия или обычной жизни, в которой гениальная независимость и самостоятельность заменяется своей необходимостью, надобностью кому-то.
Однако мне кажется, Аронофски все-таки дает отзыв на тему, к чему стоит стремиться. Он, жизнью Коэна, доказывает, что полноценное существование возможно лишь в обеих этих ипостасях. Только когда вы сочетаете в себе уникальность и, как бы это страшно не прозвучало, посредственность, возможна полновесная, яркая жизнь, основанная на контрасте и сравнении. Главное, чтобы подобное совмещение не превратилось в систему, упрощающую существования и делающую жизнь невыносимой, не упорядочилось, потеряв свою волшебную таинственность.
Говорить о многогранности «Пи», думаю, можно долго, надо только переварить принятое от Аронофски и, желательно, не один раз. Пожалуй, вечный, бесконечный поиск и есть самая насущная мораль и мысль данного фильма, являющегося своеобразным гуманистическим учением режиссера, который поднял проблему безликих двойников и серой однообразности, но при этом никого не обвинил.
Очень, очень хороший фильм в духе Игры Разума (Рассел Кроу) который поражает своей реалистичностью и при просмотре заставляет еще раз задуматься о нашем мире и предназначении людей во вселенной. В целом это качественный и современный фильм о проблемах и разгадках которые люди нашего мира ищут до-сих пор.
… Избрав путь, по которому есть необъяснимый порыв двигаться, рискуешь остаться вне социума. Твоим мыслям будут чужды бытовые проблемы, а покой ты найдешь только в конечном результате своих поисков. И тебе будет не знакома любовь детей и ласка жены, так как на это просто не хватит сил и желания… ведь для тебя не является оправдательным ответом, на вопрос о смысле твоей жизни — мысль, что `я живу для друзей, для любимой и любимых`… ведь ты не считаешь себя винтиком в `большом механизме` под названием жизнь. Потому как ни в каких других условиях, ты не будешь столь стремителен к своей цели… цена этому — быть нормальным.
Я как-то читал отзывы на этот фильм и видел, как пару умных людей выясняли, в чем же смысл фильма: сдался Макс или он осознал, что весь его путь был изначально ошибкой. После этого мне захотелось оставить и свой след на обсуждении сего шедевра!
На мой взгляд, все очевидней, если не уходить в дебри, а присмотреться к фильму.
Помните ли вы, как он смотрел на это дерево в начале фильма? Задумчиво.
А как он смотрел в конце?
Вопрос в том, что можно ли добиться просветвления, идя своим путём, идя строго вперед, несмотря на все преграды с целью помочь всему миру (помните ли его диалог на 48 минуте)?
Так вот ответа тут два: либо да, либо нет…
Если нет, то он бы испытывал либо фрустрацию, либо разочарование в себе и своих силах. В любом из этих случаев лицо бы у него было бы совсем другим, нежели в конце!
Еще один пример из фильма: в конце перед тем как просверлить себе голову, он говорит про то, как ему запретили смотреть на Солнце, но он все равно смотрел… принципиально, и получил за это боли в голове.
Так как вы думаете, зачем он это говорит перед тем как сделать еще одну дыру в голове, помимо положенных по анатомии? Наверное, чтобы показать, что этот человек не пасанет и пойдет до конца… каким бы он ни был.
Очень интересный вопрос: `Что же он там увидел в листьях дерева?`
Но куда интересней узнать, что он испытывал в тот момент. Не то ли испытывают буддисты, познавшие просветление и обретшие нирвну при жизни? Вопрос остаётся открытым, и пусть каждый выберет свой ответ, я же определился.
В американском прокате за неделю до Рождества состоится битва титанов: Джим Керри против Уилла Смита. Комедия против драмы. «Всегда говори «ДА»» против «Семи жизней». На этом фоне одиноко смотрятся в мышонок Десперо и рестлерМикки Рурка – никакого боя между ними не стоит и объявлять, весовые категории неравны: один из лучших фильмов года и первый компьютерный мультфильм студии Universal. (...)
На этой неделе на российские экраны выходит „Предел риска“ — триллер, щекочущий нервы всем бизнесменам и трейдерам мира не хуже фильмов Хичкока. Ведь главный вопрос, которым задаются герои — „Как спасти деньги?“ КиноПоиск собрал в топ-чарте тех, кому есть что ответить - Майкла Дугласа, Рассела Кроу, Юэна МакГрегора... (...)
76.8 тыс., 
47.5 тыс., 
