В знаменитом бродвейском мюзикле «A chorus line», который я бы перевела как «Кордебалет», есть номер, где девушки кордебалета рассказывают, почему они пошли в танцовщицы. Они поют песню At The Ballet, где рассказывают, что в их жизни все было плохо, но когда они смотрели балет, они были счастливы, там все было красиво. И при этом они вспоминали фильм-балет «The red shoes»/«Красные башмачки».

Это и побудило меня его посмотреть.

Сюжет такой:

Есть балетная труппа, как водится, русская Глава ее — Лермонтов — тиран и деспот, что тоже как водится, в принципе. Он выгоняет из труппы приму-балерину, когда она решает выйти замуж. Потому что для него все это — глупости и гадости, которые мешают искусству. А за какое-то время до этого в труппе появляется молоденькая балерина, танцует в кордебалете, но однажды Лермонтов видит как она танцует «Лебединое озеро» в заштатном театрике под граммофон. И поэтому, когда он остается без примы, он выбирает на это место ее. И ставит с ней балет «Красные башмачки» по сказке Андерсена.

Там башмачник дарит девушке красные башмачки, она в них танцует, танцует, танцует и… не может остановиться. Потому что башмачник, похоже, демон.(парикмахер с Флит-стрит))) (Сказку я не помню, так что рассказываю, как в фильме было). В итоге девушка не может снять туфельки и остановить танец и умирает.

Танцует новая прима отлично, Лермонтов решает сделать из нее великую балерину и все идет отлично. Пока он не узнает, что у нее роман с молодым композитором, который пишет ему музыку для балетов. Тут Лермонтов свирипеет, выгоняет композитора, а она уходит за ним сама. Вскоре композитор и балерина поженились в Лондоне. У парнишки дела идут хорошо, а вот ей негде танцевать. Тем временем Лермонтов тоскует, зовет старую приму и работает с ней. Но вдруг балерина приезжает в Монте-Карло, где они в этот момент гастролируют. Он зовет ее обратно, станцевать балет «Красные башмачки». Для нее это значит выбор между мужем и карьерой балерины. И вот они ее перед премьерой раздирают морально и почти буквально на части — Лермонтов и муж. Она рыдает, не знает, что выбрать, муж уходит, Лермонтов зовет ее идти на сцену. Она уже идет и вдруг смотрит на ноги — на ней красные башмачки. Метафора раскрылась полностью, что называется.

Фильм снят потрясающе. Это техниколор, но не тот жутковатый техниколор начала 40-х, когда все было настолько ярким, что в глазах рябило. В этом фильме цвета спокойнее строже и несут свою часть смысловой нагрузки. Актеры — вообще сказка. Разбавленный балет воспринимается на ура)

Но задумалась я о другом:

Конфликт в фильме ну чуть помладше выбора между честью и долгом — творчество или нормальная жизнь. Эмоции и любовь или профессиональная техника и постоянный контроль. Потому что эмоции могут подвести, а техника ремесла — никогда.

С одной стороны, я понимаю Лермонтова — балет держится на дисциплине, без этого никак. Да, личная жизнь отвлекает от искусства. Да, этому надо отдаваться целиком. Но по сути он требует, чтобы она перестала быть человеком. Я вот за это местами не люблю искусство — за вытравливание человека из человека. Зачем такая форма искусства, которая требует отказаться от себя не только духовно, но и порой просто физически??? Ведь, пардон, любовь вызывает н-е количество вполне физических желаний. А игнорировать свое тело долго невозможно, оно этого легко не сносит. Да и зачем? Зачем делать человеческую сущность человека врагом искусства?

Ведь идеальный танец, за которым стоит только голова и трезвый контроль, — разве он не бездушен? Да, эмоции не надежны, но при определенном контроле они делают танец насыщенным и разнообразным. Т. е. актер не повторяет, как кукла роль, а живет ее каждый раз по-разному благодаря разным эмоциям.

Что, в конце концов, балерина из-за семейной ссоры пируэт не сделает? Да в мышечной памяти же все так закрепилось, что она и во сне все сделает!

Ведь если принять природу, а это именно она, она даст намного больше! Счастливые влюбленные балерины танцуют одухотвореннее. Переживший любовные драмы актер играет драму на сцене куда убедительнее. Вместо того, чтобы вести неравный бой, не лучше ли заключить мирный договор и существовать в симбиозе?

Но это мои выводы. Всем остальным, кого интересует эта тема, да и просто мюзиклы или балет, фильм смотреть обязательно! Это шедевр в таком жанре.

Что больше всего понравилось в «Красных башмачках» — это отсутствие голливудской слащавости, сентиментальности в передаче «брутальной» сказки Андерсена в реальность.

Актеры играют, а не переигрывают. Сцены балета — самые лучшие. Особенно танец Виктории Пейдж в одноименном балете «Красные башмачки», когда она без остановки проносится через воображаемые миры, а в конце под рокот волн раздаются аплодисменты. Бутафорские интерьеры и декорации сглаживаются свободной для конца 40-х годов игрой актеров. Чувствуется, что они не скованы стандартами и представлениями о своих ролях.

Конечно, жестокость Андерсена заменили метаниями главной героини между призванием и любовью. Вывод, что искусство жестоко к своим ремесленникам, в тоже время очевиден, но и нет нотки морализаторства и нравоучений. «Красные башмачки» — красивая история, местами сюрреалистическая и мрачная, о выборе, о судьбе, о месте любви в жизни творцов искусства. Кому-то она мешает, кому-то служит вдохновением, но по большей части — является материалом для сплетен и интриг. За кулисами.

9 из 10

«Красные башмачки» всегда будут на ступеньку ближе ко мне, оставив немного позади остальное творчество Майкла Пауэлла. Как это часто случается, но далеко не закономерность, первый увиденный фильм будущего любимого режиссера выступает фонарем, звездой или лампочкой, в общем, неким светильником, там, где все еще не обнаруженные лучики пересекаются и этой сеткой оплетают меня. Есть фильмы, с которыми роднишься на час; есть фильмы, из которых ты вырастаешь, и они превращаются в ностальгические игрушки; есть перехваленные и недооцененные. А есть такой фильм, который смотрит тебя и отражает на экране то, что тревожит изнутри. Именно таким мне являются «Красные башмачки».

Теперь я понимаю, что при первом просмотре не увидела сути. Драматической составляющей «Красных башмачков». Искусство, творчество, любовь — все это наносное. Все это предметы для создания общей картины, но потихоньку помаленьку Пауэлл подталкивает меня к замыслу «Красных башмачков». И я как бы проникаю, расслаблено, без боли, недомолвок и сопротивления, в сам процесс мышления режиссера, и ясно представляю и даже ощущаю тот камешек, сор или пылинку, из которого разрослось, наслаиваясь и вытекая, целое произведение. И вот из-за этой вроде масштабной мелочи, а на деле — сердцевины, фильм полностью проник в меня и теперь мы с ним родные на веки вечные. Этот камешек спрятан почти в конце, а по сюжету находится в гримерке Вики, когда Джулиан врывается к ней, обиженный на то, что она скрыла от него возвращение в труппу Лермонтова, и обратите внимание на лицо и все тело, а она гениально владеет его языком, Мойры Ширер. Она думает, что Джулиан пришел ее поддержать, приободрить, болеть за нее всем сердцем и смотреть, как она танцует, но… руки ее опускаются, она осунулась и потяжелела в секунду. От него она слышит совсем обратные слова. И вот в этот миг ее настигает болезнь. Столкновение двух этих противоположных чувств — вдохновения и разочарования. Демоны рвут ее на куски. Полная истерия.

То есть однажды, Майкл Пауэлл задался вопросом о женской гениальности. Где-то в «Кротовых норах» этим же вопросом озадачен и феминист Фаулз, сводя размышления к особой женской организации, более цельной и самодостаточной, нет-нет, но иногда терпящей «ошибки природы» в лице Эмилии Бронте и Вирджинии Вулф. Отсюда вытекает и балет, искусство, по яркому замечанию мужа балерины Виктории Пейдж, вторичное, фи так, свысока, — ниша, где может в полной мере развернуться талант женщины. Ниша, где может в полной мере развернуться талант визионера и сновидца Пауэлла. Кто-то может критиковать его творчество за недостаточный психологизм, но с тем, что таких фильмов не снимал больше никто, вряд ли кто поспорит. Умение создавать фантастическое, космическое зрелище с такой легкостью и простотой — в этом уникальный дар Пауэлла.

Гений героини Мойры Ширер не опирается на собственный колосс. Именно в этом и лиризм, и психологизм, и болезненная, алая, атмосфера «Красных башмачков». Из плоти и крови, ее рвут на части двое мужчин, Лермонтов, которому она как демону искусства призвана служить, и Крастер, которого она по своей женской природе призвана любить. Легко сказать, что перед Вики стоял выбор или гармоничное сосуществование между или вместе этих двух крайностей. Именно крайностей. Ведь куда интереснее исследовать и обрисовывать их в искусстве. Таким образом, Вики превращается не в героиню, а жертву, что делает ее более человечной и в то же время такой надломлено неземной. Такие гении не пишут многоэтажные тома до девяноста лет, не снимают эпических картин, по одной в год. Вики Пейдж — сверхчувственная натура, обостренная по краям. У таких в запасе мгновение — один томик, одна пластинка или коротенький фильм на час с небольшим. Они не идеалы и не совершенства, но их я люблю больше всего. И в случае с Викторией Пейдж, ставшей выпуклой, самостоятельной, взаправду жившей личностью, это такая странная любовь, родившаяся именно за счет этого перехода от персонажа к человеку. Хм, а потом сижу и удивляюсь. А какая, Оля, еще любовь может быть из мира Майкла Пауэлла, как ни странная…

Ч. т. д.