Молодой человек Марк снимает на кинокамеру проститутку. Он снимает искаженное ужасом лицо, когда камера приближается к ней. В это время из ножки штатива внезапно высовывается пика и убивает ее. Позднее он снимает момент, когда труп проститутки забирает полиция. Марк фотографирует обнаженных молодых женщин в студии, расположенной под бутиком, владелец которого приторговывает фотографиями голых женщин…
Скоп(т)офилия, или как рушится карьера великого режиссера.
Год 1960. В кинематографе вершится черно-белая революция под названием «Психо». На сцене появляется он — самый известный «маменькин сыночек» Норман Бэйтс. В этом же году, только по ту сторону Атлантического океана, в туманном Альбионе, появляется на свет другой, не менее захватывающий персонаж, с разницей лишь в том, что скорее «папенькин сыночек», Марк Льюис, в коронном пауэлловском цвете. Вот только появлению сего «чуда» были рады не все. И как прописная истина, наружу выплескивается факт — «после этой картины Майкл Пауэлл практически лишился возможности продолжать деятельность режиссера».
Это потом, как обычно и происходит в нашем дивном, дивном мире, придет то ли признание, то ли осознание всей ценности «Подглядывающего». Да, вначале вас высмеют и заплюют, а спустя время в топ самых-самых добавят. Ну что ж, и на том спасибо.
Именно «Подглядывающий» заставил меня задуматься над одной вещью — почему это я придаю такое огромное значение самому цвету в картинах Пауэлла. Думала-думала, а потом вспомнила, как однажды, перебрав абсента, видела те же самые цвета у себя в голове, под плотно сжатыми веками. Таких цветов я больше нигде не видела, разве что у Ван Гога, но это совсем другое. А вот фильмы Пауэлла напомнили мне это незабываемое впечатление, только вот на «Подглядывающем» сработала заветная кнопочка — щелк! — и ассоциация установлена. Может виной всему сюжет, черт его знает…
Как и в «Психо», имя, да и сам преступник нам известны с самого начала. Суть не в этом — кто, а вот — как, это уже по-настоящему интересно. Марка Льюиса, молодого человека, оператора по профессии, сверхурочника фотографа, а в свободное от работы время — убийцу перфекциониста, играет Карлхайнц Бем. Играет восхитительно, вводя меня, зрителя в заблуждение, кто передо мной — жертва ненормальных экспериментов, кроющихся как всегда — в глубоком детстве, или хладнокровный убийца, жаждущий раз за разом запечатлеть на камеру настоящий неподдельный страх — саму смерть… Ведь не зря Майкл Пауэлл проводит аналогию с убийствами Марка, вводя в сюжетную линию процесс создания кино — режиссер удовлетворяется игрой актрисы, лишь в тот момент, кода она действительно теряет сознание. Мы устаем от игры, и требуем жизни — везде. Мы пресытились. Но это всего одна крошечная мысль, мое личное предположение.
В мире, где «глаза» повсюду, — так трудно устоять, чтобы не превратиться в Подглядывающего Тома.
P.S. Также в кадре засветилась моя любимая Мойра Ширер, станцевавшая, как всегда — бесподобно, свой предсмертный танец. Кажется, у Пауэлла была явная страсть к рыжеволосым бестиям…
Мне до сих пор трудно поверить, что этот фильм вышел полвека назад и в первую очередь в замешательство меня ввели чувства, которые он вызвал. Фильм меня шокировал, каждой деталью по-отдельности и результатом в целом, а такое нынче к сожалению бывает редко. Ну а чтобы такие старые картины, как эта, производили на меня такое сильное впечатление?! Не припоминаю ни одного случая.
Первым делом меня поразила подача материала. То что главный герой сам маньяк, человек с серьезными нарушениями в психике и повествование ведется от его лица. В этом фильме мы видим мир его глазами (точнее его кинокамерой) и начинаем сопереживать с ним. Нам он не нравится, но это не какой-то картонный образ в маске и с мачете, а живая личность, которую даже в каких-то моментах можно сравнивать с собой. Оператор и главный герой, который блестяще исполнил свою роль, погружают нас в темный мир Марка Льюиса и даже спустя столько лет гениальная работа, которую они проделали, не тускнеет и может повергнуть в шок. Музыка тоже порадовала, очень разнообразная. И остальные актеры вполне достойно исполнили свои роли. Фильм реалистичный, почти ни разу не заставил усомниться в правдоподобности происходящего, а для тех лет это тоже ничего себе достижение.
Темы, которые там затрагиваются меня лично беспокоят по жизни и может по-этому я так тепло воспринял сие творение. Тема страха — самая главная здесь, красной нитью протянутая через весь сюжет. Режиссер играет с ней, расшевеливая наши чувства и мышление. Я не буду вдаваться в подробности и масштабно расписывать свои выводы, поскольку считаю, что такие вещи каждый сам должен тонко чувствовать и воспринимать по своему.
Все это сводится к похвалам самому Майклу Пауэллу. Кроме этого фильма я не видел у него никаких других, но, насколько я знаю, это самая выдающаяся его картина, которая по иронии судьбы и загубила его карьеру. Точнее по воле публики и критиков, которые тогда еще были не готовы к такой откровенной правде с киноэкранов. Поскольку этот фильм поражал не только жестокостью, а еще и психологически давил на зрителя. Но тем не менее он повлиял на множество умов, привнес много чего нового в кино, стал эпохальной вехой в искусстве, породил целый жанр и теперь является классикой наравне с «Психо». Именно эти два фильма сотворили психопатологический триллер, имевший множество разных воплощений и успех в кино за последние пятьдесят лет. Хотя во многих статьях об этом жанре черно-белый шедевр Хичкока окрестили родоначальником, несправедливо обойдя «Подглядывающего», я лично считаю иначе. Во-первых картина Майкла Пауэлла вышла за несколько месяцев до «Психо», что делает ее Первой. И хоть я большой фанат Хичкока и из где-то 10—12 просмотренных фильмов маэстро мне понравились практически все, я отдаю предпочтение «Подглядывающему». Пятьдесят лет прошло, а от него можно получить не только эстетическое удовольствие, а еще и шок! Аплодирую стоя!
Если ты читаешь это письмо, значит должен быть готов к неутешительным вестям. Твой случай, увы, не уникален, и, наведя необходимые справки, могу сообщить, что ты болен недугом, который в красках описывал еще дедушка Фрейд, и который, согласно его учению, растет из самого детства. Твоя болезнь, скорее всего, будет лишь прогрессировать, а случаи излечения медицинской практикой фиксируются очень редко. Тебе можно лишь посоветовать скрывать свою нездоровую тягу в формах, не идущих вразрез с жизнью общества.
Честно говоря, скопофилия, желание подглядывать или вуайеризм — главная болезнь двадцатого столетия (что бы ни говорили про СПИД или рак) да и вообще один из главных факторов, сформировавших лицо этого страшного века. Пленка, изобретенная еще в девятнадцатом столетии, дала богатый урожай уже в двадцатом. Она подарила нам фотографию, порнографию и кинематографию, а для психиатров и вовсе наступил золотой век. Только, знаешь ли, несмотря на то, что скопофилия — одно из главных заболеваний современности, говорить о нем вслух как-то не принято. Не каждый хочет знать, что за его подсматриванием кто-то в свою очередь тоже наблюдает. Расскажу тебе одну историю.
В переломном для кино 1960-ом году, когда снимали «Психо» (любимый фильм моих коллег!), а молодые французские ребята творили новый киноязык, авторитетный британский режиссер Майкл Пауэлл создал фильм «Подглядывающий». В центре истории кинооператор, фотограф и начинающий документалист Марк Льюис, сын известного профессора психиатрии Э. Н. Льюиса. У него кроткий взгляд, несмелая походка и он подозрительно неразлучен со своей портативной кинокамерой, с помощью которой снимает документальный фильм. В прошлом у Марка тяжелые детские травмы, связанные с отцом и его странными опытами. Оттуда же и настоящие проблемы Марка. Сказать, что картина спровоцировала бурю общественного мнения — не сказать ничего. Лжетриллер про убийцу с кинокамерой был воспринят поначалу с легким недоумением и немотивированным раздражением. Для триллера там маловато саспенса, да и злодей какой-то совсем уж не злодейский: тихий, застенчивый и симпатичный с виду. После фильма зрителям становилось как-то не по себе. И не каждый решался задаться вопросом: почему? Не потому ли, что почтенный сэр в скрытном покупателе порно вдруг узнавал себя? Или, быть может, потому что ему вспомнился какой-то детский кошмар, вдруг пробившийся через десятилетия? Или, быть может, рыжие девушки на экране были столь соблазнительны, что опять вызвали в нем хорошо спрятанные грязные мыслишки. Ну кто снимает такое, негодовал условный сэр, такое надо запрещать, и как можно скорее.
Казалось бы, коллеги-киношники поймут Пауэлла, тем более он слыл настоящим патриархом, снимал всегда вдумчиво, основательно, интересно. Странно, но и коллеги морщились не меньше, чем жующий по утрам овсянку сэр. Нет, технически все, как обычно, было совершенно — цветовые решения, операторская работа, монтаж, да и актеры отличные. Но, черт возьми, Майкл, что ты натворил, зачем ты это сделал?! Ну снял про извращенца, подсматривающего в чужие окна, но зачем он вдруг один из нас, — недоумевали коллеги. Вот, даже на студии работает, свет выставляет, помогает режиссеру. Нет, Майкл, мы не такие, ты же знаешь! Почему Марк подсматривает за другими с камерой, а потом ночами долго и исступленно изучает обрывки чужой жизни, которые хочет соединить в свой фильм. А актрисы? Почему они у тебя все такие несчастные и страдающие от одиночества, они же не жертвы, они — звезды, богатые, успешные, любимые. Ведь кино — это наша работа, такая же, как и у других, как у инженеров, у шахтеров. Разве нет? Съемка — это ведь только съемка, Майкл, никакое это не мистическое действо. А у тебя люди по обе стороны камеры так меняются после съемки. И что это за фокусы со слепой женщиной. Почему она у тебя лучше улавливает суть вещей, чем остальные зрячие? Нет, Майкл, ты перегнул палку, ошибся, тебе пора отдохнуть, может, в Австралии, там тепло и кенгуру прыгают. Мы с тобой работать не будем, уж прости, да и фильм твой уберем от греха подальше.
Пауэлл не пошел тогда на компромиссы, и загубил не только свою карьеру, но и сам фильм, копии которого бесследно исчезали. Создание фильма по версии британца сродни желанию за чужой счет создать хоть что-то целостное в собственной жизни, нечто, что было безвозвратно потеряно. После того, как он вложил душу и откровения в фильм, его сделали изгоем профессионального общества, вынудив в какой-то мере повторить судьбу собственного героя. О том, что между ними немало общего, говорит и факт, что Пауэлл сыграл ключевую роль в фильме (отца Марка) и привлек к ней даже своего сына (Марк в детстве). И это вовсе не своеобразный жанровый образец, как писали единичные лояльные критики, а, скорее, своеобразная исповедь.
Фильм этот, мой друг, стал приговором столетию, которое увязло в подглядывании во всевозможных его формах. Главные изобретения нашей эпохи — всего лишь инструменты для подсматривания сокровенного у других. Ведь кто такой режиссер, как не главный подглядывающий, который кричит «снято!», только выжав из актера что-то личное, а лучшими кадрами считаются те, где реальные увечья (душевные ли, телесные ли) подменяют искусственный грим. Да и зритель не лучше, ведь настоящий культ обретают фильмы, где актеры «практически живут на экране». Не играют, нет, а выворачивают наизнанку свою душу. Этот механизм сродни связке поклонников садо-мазо, где участники не без удовольствия играют роли. Вот и расправились с Пауэллом коллеги, потому что слишком уж откровенно показал всю индустрию да и общество в целом с того ракурса, который как раз хочется скрыть. В эпоху тотальной видеофикации (ютуб, реалити-шоу, онлайн-трансляции) современности «Подглядывающий» едва ли будет терять актуальность, а болезнь лишь дикими темпами продолжит прогрессировать.
Говорят, репутацию смелого британца, как и сам фильм, спас некий Мартин Скорсезе (умные люди утверждают, что отличный историк кино, а как режиссер еще лучше), откопавший Пауэлла где-то на задворках — то ли в Австралии, то ли в Германии, где тот пытался снимать второсортное кино. И искренне восхищался фильмом мистер Скорсезе, и Майклу в правах классика восстановиться помог, да и картину для нас сохранил. Пусть Бог его бережет от всего злого, и, главное, от психиатров.
Я все это к тому, мой друг, что некоторые вещи лучше скрывать. Займись, например, фотографией, купи кино- или фотокамеру и фильмов умных смотри побольше. Прослывешь эстетом или интеллектуалом, симптомы станут легче, да и воспринимать тебя будут почти как своего. Это извращенцам у нас в желтый дом дорога, а человеку с камерой везде почет.
Эта лента была включена журналом Empire в список «Истинных оригиналов» — этапных картин мирового кинематографа, в которых впервые проявились приемы, мысли, позже распространившиеся во многих других фильмах. «Подглядывающий», снятый 55-и летним мэтром британского кино — Майклом Пауэллом, стал вехой в жанре психологического триллера. Пауэлл наравне с современником Хичкоком разработал структуру триллера, определив непреложные правила возникновения саспенса. Словами своего героя он говорит: «Наиболее опасное в мире — это сам страх». И если продолжать: человек, прежде всего, боится не смерти, не крови, не сверкающего лезвия, а своего собственного чувства страха. Поэтому первое, что должен сделать режиссер, — заставить зрителя ощутить свою связь с персонажем. Проще всего этого достигнуть через симпатию к герою, потому любимый тип жертвы у Хичкока — прекрасная блондинка. Образ, как ни какой другой, располагающий к сопереживанию. И Пауэлл, знакомый с Хичкоком еще по английскому периоду его творчества, об этом прекрасно знал. Не случайно ли все героини в его фильме рыжие, а холодящий кровь маньяк Марк как раз блондин? Кроме этого штриха, у него много общего с Норманом Бейтсом из «Психо». Даже патология — вуайеризм связывается с травмами детства, когда душа мальчика была изуродована ужасным родителем. Отец привил ему болезненное пристрастие к страху других людей. Здесь Пауэлл вновь перекликается со своим на тот момент американским коллегой и обращается к теме психоанализа.
Птичий символизм Хичкока Пауэлл заменяет видеокамерами. Вообще, камера в «Подглядывающем» — это центральный предмет, выполняющий множество как художественных, так и практических функций. Она объединяет в себе орудие убийства, средство фиксации последних мгновений жизни и становится источником ужаса жертвы, когда она видит свое обезображенное лицо в зеркале, прикрепленном возле объектива. В, так сказать, эзотерическом плане камера — это связь времен, протянувшаяся из детства героя к его настоящему, соединившая боль испуганного ребенка со страданием человека, измученного своей извращенной природой. Драма подобного рода в творчестве и Хичкока, и Пауэлла берет истоки в психотипе Раскольникова, только без политического и гуманистического подтекстов, а исключительно в рамках индивидуального характера. С другой стороны, объектив в руках Марка превращается в магическую ловушку душ. Отточенными движениями он фокусирует линзы на одержимом страхом лице девушке, в горло которой, словно жало, впивается нож. Она издает истошный визг и из ее обезумевших глаз в холодную тьму камеры-обскуры как будто улетает некая сущность жизни, ее сила. А потом ночами Марк раз за разом прокручивает снятые кадры, будто бы питаясь этой изъятой молодостью и мощнейшим ужасом. Гениально сделанная финальная сцена поражает необыкновенным напряжением и страстью, когда Марк включает записи криков всех жертв и они, подобно стае кровожадных птиц (здесь Пауэлл предвосхитил прием, который Хичкок использует только 3 года спустя) разрывают пространство кадра, обращая его в многоголосую какофонию терзаемых душ.
Рефлексия кинематографа, его попытки понять собственную специфику начались еще в немой период. Первым значительным открытием был фильм Дзиги Ветрова «Человек с киноаппаратом», показавший возможности камеры запечатлеть течение жизни, ее пульс, рассмотреть людей со всех сторон: на улице, у станка, в театре. С другого ракурса той же темы коснулся Хичкок в «Окне во двор» — кинематограф и фотокамера помогали незаметно подсмотреть за человеком в его интимной, скрытой жизни. «Подглядывающий» развивает данную мысль: объектив уже не просто инструмент наблюдения за чем-то в конкретных условиях, он создает эти условия и вглядывается в самый опасный, доселе практически никому недоступный момент реальности — умирание человека, секунда, когда боль прорывается в небытие.
Я считаю, что в фильме и вообще в любом произведении искусства всегда более важны формальные качества, чем его значение для истории и то, насколько это произведение повлияло на кого бы то ни было. Эта картина интересна именно своим содержанием и, соответственно, влиянием на определенные тренды в кино, а не своими формальными качествами. Из интереса ее можно посмотреть, но любопытна в ней только тема, а исполнение оригинальностью не блещет. Это ни в коем случае не «авторский» фильм, потому что он очень типовой и какой-то скованный по исполнению и состоит из универсальных кинематографических клише, которые не принадлежат никому. Он предсказуемый по сюжету и по форме и самое интересное в нем — это начало, снятое через «субъективную» камеру главного героя-маньяка и довольно зловещее. В дальнейшем же оригинальных формальных приемов в фильме практически не встречается.
Конечно, очень интересно было бы узнать, почему Майкл Пауэлл решил поставить такую странную штуку после многолетней работы над фильмами совсем другого рода. Был ли это его собственный почин, или его надоумил какой-нибудь доброжелатель (или, наоборот, злопыхатель)? Если первое, то эту картину можно все-таки назвать авторской — хотя бы по замыслу. Но она в любом случае не является тем «шедевром», которым ее объявили поклонники. Не ждите от этого фильма художественных открытий — он интересен исключительно своей тематикой.
