В жизни есть вещи, которые неотделимы друг от друга. Одно не может существовать без другого. Так и судьбу Андрея Тарковского невозможно представить без его выдающегося «Андрея Рублева». Удивительным образом картина о художнике 15 века обернулась драмой для художника века 20… Непостижимо, почти что мистически, связаны режиссер и его многострадальная лента, которая, как бы, делит Тарковского и его творчество на до «Рублева» и после.

Видимо, судьба управляет не только людьми, но и их творениями. Выпущенный в 1967, «Андрей Рублев», сразу же был отлучен от зрителя и лег на «полку», на которой, впрочем, в тот год, оказались многие замечательные фильмы: «Комиссар» Аскольдова, «Короткие встречи» Муратовой, «Ася Клячина» Кончаловского… Получив на коллегии Госкино СССР хвалебные, возвышенные отзывы, картина, тем не менее, была названа антиисторической и антирусской, сделанной по западным образцам. Только благодаря немыслимым усилиям «Рублев» был показан на кинофестивале в Каннах в 1969, где произвел фурор, и вышел на центральные парижские экраны, оставаясь совершенно неизвестным и недоступным у себя на Родине. Мог ли представить себе Тарковский, подавая заявку на фильм о русском средневековье в 1961 году, что к своему зрителю «Андрей Рублев» доберется лишь в 1988… Уже после смерти самого режиссера.

Между тем, еще в 1964 году, в «Искусстве кино» был опубликован грандиозный по размеру и замыслу сценарий, который был написан в соавторстве с Андроном Кончаловским. Сценарий был настолько мощным и новаторским, что вся читающая интеллигенция пребывала, что называется, в экстазе. Совершенно непостижимое происходило с никому неизвестным актером Свердловского театра Анатолием Солоницыным, который, прочитав сценарий, просто заболел ролью иконописца. По воспоминаниям самого актера, в то время им овладела невероятная, неизвестного происхождения сила. Плохо понимая что с ним происходит, Солоницын собрал рюкзак и отправился в Москву к Тарковскому. И, как выяснилось, не напрасно… Пробы шли не один месяц и претендентов было множество, но именно Солоницын понравился режиссеру больше всех. Есть легенда, что Тарковский, в качестве последнего аргумента, отправился к реставраторам древнерусской живописи, где выложил фотографии нескольких актеров с проб. На вопрос режиссера «Кто же из них больше всего похож?», все указали на Анатолия Солоницына.

Таким образом, Андрей Арсеньевич не только нашел «Рублева», но и обрел друга, соратника, которого снимал во всех картинах своего «советского периода». Но, помимо неизвестного на тот момент Солоницына, в фильме снялась целая плеяда выдающихся актеров… Как можно забыть «колокольных дел мастера» Бориску в гениальном исполнении Николая Бурляева? Можно ли усидеть на месте наблюдая за феноменальным выступлением скомороха, чей трагический образ воплотил великий Ролан Быков? Как сдержать волнение, видя потрясающее мужество и самопожертвование монаха Патрикея, тем более зная, что на ноги Юрия Никулина во время съемки реально попала раскаленная смола?

Говорить об «Андрее Рублеве» не просто. Сложно… Невозможно охватить все аспекты и грани этой уникальной картины. Ее надо смотреть, а еще лучше — видеть. Видеть мир и людей, запечатленных кинокамерой великого Вадима Ивановича Юсова, идеального для Андрея Тарковского мастера. Настоящая веха в истории мирового кинематографа, «Андрей Рублев», не может оставить равнодушным. Споры идут и сегодня… Находятся те, кто и поныне обвиняют фильм, вошедший в список 100 лучших картин мира, в затянутости, нудности и даже в просионизме… Но время давно вынесло свой приговор, сделав «Андрея Рублева» нестареющим шедевром, гордостью нашего кинематографа. Фильмом, который изменил судьбу его режиссера, бросив в пучину испытаний и многолетних простоев.

Рассказывают, что парижане, посмотрев фильм в 1969 году, несли к огромному рекламному плакату «Рублева» свечи… Да, в это можно поверить. Ведь этот фильм сам по себе свеча, которая после черно-белых красок, в финале горит еще ярче, мощным катарсисом отражаясь на ликах древнерусских икон.

10 из 10

Фильм, как ни странно, сразу захватывает и не отпускает до конца. Перед глазами зрителя сменяется одна за другой картины, рисующие внутренний мир Андрея и людей, обитающих рядом с ним. Причем поражает даже не то как гениально передан образ самого русского иконописца, а то насколько живо и полно описаны даже самы второстепенные персонажи.

Истории, в которых Андрей лишь наблюдатель, цепляют не меньше, а иногда и больше эпизодов, в котором Андрей — главное действующее лицо(особенно остро я запомнил эпизод «колокол»). Актеры, играющих второстепенных персонажей, и созданные ими образы просто поражают своей глубиной и яркостью (монах, которого играет Никулин, скоморох, мальчишка из «Колокола»). Фильм выстроен на деталях.

Глазами Андрея, показана целая эпоха, даже не эпоха, а жизнь русского человека вобще. Фильм поражает своей русскостью. Каждый кадр дышит русской природой, русскими характерами, русским духом. Всё это показывается как есть, необязательно с хорошей стороны, даже сам Андрей временами не так свят, как его можно было показать(момент с языческой девушкой, спасающейся вплавь нагишом по реке).

Но все здесь выглядит настолько родным и знакомым, что просто поражаешься. Особенно знакомился момент в конце, когда Тарковский показывает фрески и иконы, созданные Андреем. В тот момент когда камера слишком близко наезжала на икону, а за кадром лил дождь, я несколько раз ловил себя на мысли, что в золотистых трещинках краски, я вижу перед собой колышащиеся на ветру родные деревья, в период золотой осени.

Про фильм, можно писать очень долго — я ни слова не упомянул о том, как великолепно передан внутренний мир героя, его переживания, эволюция его взглядов, про глубину сценария. Все это гораздо проще посмотреть и самому окунуться в непередаваемую атмосферу фильма.

P.S. Как-то даже неудобно ставить оценку такому фильму. Все-таки к нему не применимы обычные критерии. Да и как-то даже кощунственно оценивать работу режиссёра, на творчестве которого целая плеяда как наших, так и зарубежных режиссеров училась, как надо снимать фильмы. И все-таки, если кому-то важна именно оценка, то естественно

10 из 10

Почему фильм «Андрей Рублев» можно записать в классику? Потому что, как и вся классика, он не об одном человеке, а о целой эпохе глазами этого человека. Перед нами Русь в начале XV века. Проработка проблем времени заслуживает уважения, ее подача — уважения еще большего, потому как, чтобы понять все тонкости сюжета и отступлений придется углубиться в многообразие исторических хроник. А разве не тот исторический фильм хорош, что побуждает у людей интерес к истории. Хронология играет большое значение — она расписана на восемь новелл, рассказывающих о становлении и духовном кризисе иконописца Андрея Рублева.

Конечно, как и любое другое художественное произведение «Андрея Рублева» нельзя привязать только к одному времени. Пусть нынешние художники и не закладывают головы, им не выкалывают глаза, но понятие «творческого кризиса» было и будет актуальным. Наиболее значимы здесь три эпизода. Первый: нашествие татар, несущих смерть и опустошение. Это тот самый этап, на котором сознание Андрея Рублева замкнет. Отречение от мира — второй эпизод. В нем художник принимает самую великую из правд — ничто не вечно, даже искусство. И встает главный вопрос — зачем вообще нужен эстетический труд, если, в конце концов, и он обращается в прах. Зачем вообще нужен дар, если равносильно же можно прожить жизнь бездарностью? И чтобы завершить историю, автору нужен только третий эпизод — развязка, в котором предстоит объяснить предназначение искусства. В последнем эпизоде Рублев — лишь наблюдатель, главенство отдано молодому Бориске, схватившемуся за шанс выжить. Молодой человек помогает Рублеву выйти из затянувшегося уныния. А цель искусства выводится не сложно — доставлять радость людям. Подобный кризис бывает в жизни любого человека, в нем важно пройти все эти этапы, и прийти от желаемой вечной славы к собственному моральному удовлетворению и на радость ближнего. Вечная слава — мечта недостижимая, и Рублеву удалось оставить след в веках, но уже не это им двигало.

Два фактора разочаровали тогдашних советских кинокритиков в картине Тарковского — несколько своеобразное отношение к христианской Руси. Если о незначительном историческом искажении в наше время можно и не говорить, ведь художественный фильм это в первую очередь абстракция, да и нынче в России любой писатель, севший за клавиатуру, может опубликовать совершенно любой взгляд на историю, даже полностью ей противоречащий, то требования к жестокости на экране увеличились. Нехорошо показывать, как людям глаза выкалывают, да и церкви жечь дело недоброе. У Тарковского жестокость, однако, подана со вкусом — он изящно пользуется отводами камеры, а там где сцены смерти или пыток показаны чересчур ярко у него нет лишних «кровавых брызг». Но это умаляет жестокость лишь внешне, а на деле все гораздо жестче, ведь при полной информированности в голове зрителя сложится жестокий и диковатый мир, где жизнь человека бесценна в буквальном смысле, а не в пафосном. Ведь в общем соотношении режиссер показал лишь малую толику, а все основные жестокие сцены — лишь в намеках, иногда очевидных, иногда нет. Но в этом смысле «Андрей Рублев» стал одним из сильных примеров изображения насилия на пленке. Обвинения в том, что он «слишком жестокий» надуманны — он «в самый раз жестокий».

Яркий эпизод, отражающий реальность — не редкий для религиозной тематики вопрос: если Иисус спустился бы на землю сегодня. Прогноз большинства реалистов очевиден — его либо не заметили бы, либо снова бы распяли. Этим Тарковский дает понять свое отношение к религии. Если послушать всех, кто высказался категорически против фильма, то критика эта заключается в одном и том же — режиссер извратил образ святого. Вот только Тарковский изначально отказался от святости образа — Рублев, да и вся церковь, прежде всего, человечна, а чтобы быть таковой необходимо показать во всей красе ее пороки, а оставшиеся среди них крупицы благодетели и будут той самой искренней верой. Сцену восхождения на Голгофу режиссер перекладывает в российские реалии начала XV века.

Разговоры о вере занимают немало места. Они неотъемлемы от художественного дара главного героя, которому твердят, что он не должен растрачивать его попусту. Рублев верит в Бога, его существование канонично, но интерпретацию поступков и явлений оставляет за собой. Важно понять, что есть вера, к чему она, и почему благо. В новелле «Страсти по Андрею» герой пытается найти грань, на которой можно уравновесить веру и человека, ведь без блага, кое обещает вера, она не имеет смысла. «Да разве не простит Всевышний темноты их?», задает Рублев риторический вопрос, освещая проблемы, валящиеся на голову русского человека. Образ Иисуса — это образ примирения человека с Господом, он и заключается в прощении. И Андрей, и Феофан Грек признают, что они не без греха, Андрею еще предстоит совершить их на пути, но ведь вера учит прощать и понимать, что и пытается сделать Андрей в своих размышлениях.

Особенно удалась фильму атмосфера. Помимо постановки с декорациями, одежды и манеры игры актеров Тарковский не стал брать какие-либо еще изыски. Ну, и самый надежный прием состарить происходящее — сделать фильм черно-белым. Но главное — нет присущей историческим фильмам вычурности, актеры не играют персонажей эпического полотна, они держатся образов людей, пусть восстановить характеры начала XV века не удастся, это делается в манере нынешнего времени без изобретательств велосипеда.

Итог: писать можно бесконечно, настолько многообразен и разносторонен этот фильм. В нем символизм уживается с историей, сомнения с верой, фактическая история с абстракцией. Этот фильм можно смело зачислять в лучшие исторические фильмы и в шедевры российского кино. Серьезный классический фильм, никогда не потеряет актуальности. Хвалить, кстати, тоже можно бесконечно. Не отказывайте себе в удовольствии — посмотрите!

Всегда задавался вопросом — «Что значит имя „Андрея Тарковского“ в контексте развития мирового кино?». И каждый новый раз, когда я знакомлюсь, или наоборот, пересматриваю его работы — каждый новый раз, находятся всё новые и новые причины поставить его в один ряд с величайшими художниками мирового кинематографа. Его картина „Андрей Рублев“ — это настоящий манифест одного художника о художнике другом. Грандиозная метафоричная постановка Тарковского о судьбе Русской земли и русского человека. Фильм о внутреннем мире человека, олицетворявшего собой целую эпоху — стал, в такой же степени, значительной вехой, как для самого режиссера, так и для всего кинематографа в целом.

Новаторский подход режиссера к постановке картины заключался, на мой взгляд, в совершенно не совместимых и всеобъемлющих вещах, соединившихся в данной картине. «Андрей Рублев» — это и тонкая философская притча о судьбе народа, о религии, о личности, об исскустве, и, вместе с тем, эта картина позволяет показать на экране всю эпическую историчность.

Совершенство визуального ряда, который отличается потрясающей красотой и простотой кадра, и зрелостью режиссерского взгляда, и глубочайшее внутреннее содержание позволяют восхититься умением постановщика сквозь призму своего героя, рассказать о своём собственном внутреннем мире.

Так что же автор хотел сказать своим кинополотном? Вопрос по большому счету весьма риторический, так как режиссера волновало множество тем, которые он и постарался расскрыть в своей картине. Вообще, каждая картина Тарковского — это проект настолько личный и авторски глубокий, насколько это вообще возможно. Андрей, снимая свои картины, вкладывал в каждую из них душу. «Андрей Рублев» — это квинтесенция его авторских мыслей относительно судьбы человека, его места в истории, его внутренней борьбы и самоанализа, религии и церкви.

Мысль Тарковского была настолько глубока и метафизична, что данную картину многие разгадывают до сих пор. Магистральной темой «Андрея Рублева», помимо собственно раскрытия духовного мировосприятия героя вынесенного в название, стала тема жертвоприношения русского народа. Каждую сцену и каждый кадр своей притчи режиссер наполнил метафоричностью и религиозной смысловой нагрузкой.

Андрей Тарковский, будучи в то время совсем молодым автором, создал настолько глубокие трагичные образы, полные религиозной символики — что возникает вопрос о масштабах его собственной личности и его воприятии мира. Андрей Рублев, своего рода отдельно взятая вселенная со множеством противоречий и сомнений, которая автономно существует в жестоком мире средневековой Руси, сталкиваясь со множеством других вселенных побольше, но вместе с тем и «помельче» чем он сам.

Картина Тарковского настолько выстрадана им самим, что каждый зритель при просмотре может эмоционально, на уровне духовного восприятия перенять жизненный личностный опыт постановщика, который ощущается в каждом кадре фильма. Некоторые из посмотревших ощутят это может и физически, или даже на генном уровне, всеми клетками тела прочувствовав традегию эпохи. Трагедию человека, оказавшегося одним из символов эпохи.

По мнению автора, жизнь в каком то смысле бессмыслена. Бессмыленна в своей отреченности. Всё, что имеет начало — имеет и конец. Это весьма гнетущим образом сказывается на общем фоновом настроении картины Тарковского. Персонаж Андрея Рублева преподносится нам с точки зрения нескольких жизненных этапов. Среди которых — этап его отрыва от действительности и мира — один из самых главных и интересных для самого Тарковского. Он словно иденцифицирует себя с иконописцем. И всё-таки несмотря ни на что, режиссер дает понять, что, не в последнюю очередь — это кино о вере. О вере в самого себя.

Общую картину фильма дополняет также гениальная работа актера Анатолия Солоницына, сыгравшего собственно Андрея Рублева. Постоянный актер великого режиссера, даже не сыграл своего персонажа — он сроднился с ним, прожил его жизнью, пропустил через себя его трагедию, его веру.

«Андрей Рублев» — выдающийся фильм одного из самых главных художников мирового кино. Снятый с потрясающим личностым надрывом и множеством идейных слоев, картина Тарковского, в первую очередь, важнейший художественный прорыв самого режиссера.

Показав нам очеловеченный образ одного из самых чтимых святых Русской Провославной Церкви, режиссер, подобно Мартину Скорсезе с его «Последним искушением Христа», навлек на себя в своё время многичисленные пинки от тех, у кого на образ Рублёва был другой взгляд. Это пагубно сказалось на прокатной судьбе его фильма в СССР, что впрочем не помешало ему получить грандиозное мировое признание и сделать режиссера — лицом русского кино. Сейчас картина по праву занимает своё место в истории не только отечественного, но и мирового кино. Абстрактность, зрелость, метафоричность и глубочайший смысл режиссерского взгляда Андрея Тарковского, показавшего нам сквозь призму одного человека столько много важных и насущных вещей, сколько вообще возможно показать — поражают по сей день.

Безусловный шедевр выдающегося режиссера.

10 из 10

Если спросить критика, какое произведение станет классикой, то он ответит, что классикой произведение делает время. Так классикой мирового кинематографа время сделало киношедевр А. Тарковского «Андрей Рублев».

Фильм не просто биография одного из выдающихся живописцев Руси, стоящего у истоков собственно русской живописи, но это еще и целая эпоха весны русского средневековья, когда дикий и темный русский народ обретает свою собственную культуру.

Жанр фильма в меньшей степени похож на биографию, а больше напоминает Житие, как переход от видимого к невидимому в рождении святости. Именно этим обоснованы неточности биографии Рублева, за что Тарковского неоднократно ругали искусствоведы и историки.

«Как выжить и не потерять веру?»

Фильм складывается из многих сюжетных историй, связанных образом главного героя. Рублев проходит от сомнений до святости через муки совести и убийство. Он странствует по миру в поисках «русской души». Свое внимание к людям мастер объясняет фразой, что бывают такие необыкновенные люди, с которыми взглядом в толпе встретишься и словно причастишься. В своем путешествии Рублев встречает всю Русь в лицах. Это крестьяне со своим особым деревенским укладом. Это монахи, ушедшие от мирской жизни в далекий монастырь. Это и язычники, живущие совершенно по иным законам. Это городская свора во главе с князем, страдающая от набегов монголо-татар. В отдельных персонажах, как например, в юродивом и немой девушке, отражаются все черты русского характера.

В лицах людей древней Руси режиссер ищет уникальность русского человека, его неуловимость и неповторимость. Тарковский отстаивает идею, что Русь все терпит и все вытерпит. Кульминационной точкой этой идеи становится бойня в храме и сожжение иконостаса и библии, когда монголо-татары нападают на Владимир. Люди морально убиты, но снова поднимаются с колен, чтобы выдержать новый удар.

Простота без пестроты

Показательно, что в фильме Рублев практически не рисует. Вначале мы узнаем, что его имя уже известно на Руси. Его произведения красивы и смиренны. В них нет страха, но и нет веры. С этого момента начинается история рождения великого Рублева. На протяжении долгих лет он скитается по Руси, видит ее страдания и страдает за всех. Через страдания он приходит к вере и божественному вдохновенью, которое мы видим на шедеврах мастера.

Интригующей в фильме можно назвать теорию искусства. Для этой цели Тарковский вводит теорию живописи Феофана Грека в оппозиции русским мастерам — Рублеву и юному литейщику колокола. В вопросах живописи Рублева Тарковский ставит акцент на искусстве как божественном даре. Все работы Рублева выстраданы и освящены Богом. Человек искусства в интерпретации Тарковского — необыкновенный человек, помазанник божий. За ним люди пойдут, как за святым, куда угодно.

«Дожили, колокол некому отлить»

Несмотря на набеги монголо-татар, постоянное военное положение, сожженные города и села, поруганных женщин и детей, русский народ объединяется в святом деле — отливании колокола на собор. Как быть, если нет ни одного живого литейщика? Все умерли, кто от болезней, а кто от вражеского клинка. И здесь Тарковский мастерски вводит нового героя — сына литейщика, который берет на себя смелость поднять дух нации в великом деле — литье колокола. Переступив через свой страх и невежество, юноша с помощью веры одерживает победу. И это можно назвать началом нового этапа развития русской культуры в ее самобытности, когда на Руси свои мастера стали удивлять иностранных. Эта сюжетная история занимает почетное место в фильме и жизни Рублева. Страдающие русичи стекаются со всей Руси, чтобы принять участие в литье колокола. Для многих эта миссия становится единственным смыслом жизни.

Хоть фильм и тяжеловат для восприятия, его обязательно стоит посмотреть.

Неудивительно, что эта замечательная лента Андрея Тарковского пролежала четыре года «на полке», а затем вышла в полузапрещенном статусе в ограниченный прокат. Эпическое полотно о древней Руси глазами святого иконописца Андрея Рублева — нарратив ленты явно расходился с генеральной линией партии. Однако, и по сей день большая часть критики картины сводится исключительно к околохудожественным спорам, вроде выяснения — сжигал ли «изувер» на съемочной площадке живую корову или накрыл её предварительно специальным тентом. Но мелочная травля, к счастью, не принесла своих плодов — «Андрей Рублев» по сей день является одним из самых известных российских фильмов.

В суть всякой вещи вникнешь — коли правдиво наречешь ее. Русь у Тарковского дика и грязна, словно собирательный образ безвременных темных веков. Режиссер не претендовал на историчность, не желая превращать свой фильм в «музейный памятник», он не боялся анахронизмов, отступлений и условностей. Идея ставится во главу угла, форма же крайне натуралистична и непредвзята. Фильм предваряет сценка о «русском Икаре» — многогранная метафора, как русского народа, в коем супротив суровой реальности всегда родились истинные творцы, так и самого режиссерского замысла, претенциозного полета, который может оборваться в любой момент.

История живописца разбита на 8 глав, образующих мозаику духовных переживаний героя, его пути к истинной и чистой вере. В первой главе о Скоморохе Рублев сталкивается с доносительством собрата монаха на бродячего артиста. Эта новелла является так же косвенным отражением эпохи, в которой жил сам Тарковский, когда уста были скованы, а шепот за спиной мог привести к четырем стенам. Первое появление в фильме иконописца Феофана Грека является точкой отсчета для философского спора двух мастеров, пронизывающего всю ленту. Умудренный и внешне немного мирской Феофан не гнушается придавливать так и не дописанными иконами квашенную капусту, но в то же время олицетворяет в себе истинно-христианское смирение. Андрей же в постоянном смятении — взирая на ужасы окружающего мира, на его вопиющую уродливость, иконописец сомневается как в собственной праведности, так и в правильности трактовок веры.

Иконопись для Рублева — искусство в первую очередь народное. Для простых людей всегда писал герой Тарковского, не для всевышнего, но ради веры. Но как обрести ту красоту симбиоза содержания и формы, пройдя через земные мытарства и не потеряв при этом веру? Совсем еще молодой ревнитель христианства Рублев в упрек ставит русским бабам, что они татарам выкуп отдали волосами, но тут же осекается — так уж повелось, бабы на Руси унижены да несчастны до крайности. Противоречия переполняют художника, но уже в молодые годы, еще не будучи духовно истерзанным, Рублев понимает, что не виноват народ в темноте своей.

«Русская Голгофа» — смелая метафора, словно подтверждение слов Грека о том, что и во второе пришествие люди Христа распнут, ведь все суета сует и на кругах своих. Андрей же не осуждает темный люд, обманутый фарисеями, несущий свой собственный тяжкий крест. Людям просто напоминать надо почаще, что люди они. Зло везде есть. Всегда найдутся охотники продать тебя за тридцать серебренников. Да разве не простит таким Всевышний темноты их?

Языческий праздник Ивана Купалы — для запуганных апологетов старой веры своего рода эскапизм, шанс хоть на время забыть о преследованиях и обращении в веру огнем и мечем. Рублеву дики распутные пляски голого люда, невольным свидетелем коих он становится в летнюю ночь. В то же время сердце мастера трогает сострадание к живущим в вечном страхе язычникам, не словом Божьим, но силой обращаемым в христианство. Ослепление резчиков — еще одно испытание веры Рублева. Уж коли сам князь великий, что олицетворяет власть и светоч, бесчинствует, так может и прав был Феофан в том, что люди безбожны и жестоки по природе своей? Пронзительная и жестокая сцена, в коей людей творческих лишают не просто зрения, но главного средства восприятия мира, связующего звена между творцом и объектом творения. И в этом так же кроется некая метафора к современности режиссера — давлению на людей одаренных, свободомыслящих. В эпизоде «Набег» натурализм еще более возрастает, а вера Рублева держит самый страшный удар — испытание тяжким грехом, совершенным во благо. «Брат на брата» — Тарковский показывает разрозненность Руси, не чураясь откровенно жестоких сцен, берущих за живое, словно раскаленными клещами. Сцена не битвы, а самой настоящей резни невинных людей, сопровождаемая режущей мелодией, сцена, в которой, быть может, сам Куросава искал вдохновения для своей «Смуты». Горит храм, тлеют обугленные иконы, а пламенная вера Рублева словно примиряется с менторским реализмом Грека. Старый иконописец успокаивает ослабшего духом Андрея, взывает к нему не бросать писать иконы. Рублев же дает обет молчания, ему нечего больше сказать, он не хочет писать.

А после набега, ставшего апогеем всей ленты, на Руси лишь пустошь да разруха, некому даже колокол отлить — все литейщики перемерли. В финальной новелле картины появляется сын покойного мастера литейного дела Бориска, вызвавшийся к князю на службу от безысходности, дабы с голоду не умереть. Не ливший прежде колокола, Бориска сокрушается, что секрет колокольного звона отец ему не передал, не ведает он о своем собственном, врожденном даре. И вот колокол отлит, его чистый звон олицетворяет возрождение Руси, лишь только сам юный мастер истошно ревет в грязи, как и любой творец — к себе он критичен. Символично, что пока язык колокола раскачивают, в поле стоит гробовая тишина, и лишь разговор иностранных послов слышится в этом безмолвии. Колокол словно пробуждает в Рублеве веру, он видит, что искусство не напраслина, оно нужно народу. Последние кадры бьют по глазам красками лучших икон Андрея Рублева, написанных, видимо, уже после обретения чистейшей и истинной веры, сплетенной с искусством.

У Тарковского никогда не снимались бездари. И Солоницын роль Андрея словно сам пережил, молчал долго, дабы хриплым голосом проговорить последнюю фразу своего героя, с уст которого пала тяжкая епитимия. И заикающийся, совсем еще молодой, открытый именно Тарковским, Бурляев в роли Бориски, простой русский парень, не выученный грамоте, да даровитый от Бога. Нет в фильме ничего поддельного, искусственного и наигранного — каждый герой словно документален, естественен в той легкости, что дано обрести далеко не каждому. Иван Лапиков, исполнивший кающегося монаха Кирилла, страдающего от собственного разума, ставшего наказанием. Тут даже эпизодические роли скомороха Быкова и умирающего под пытками монаха Никулина блистательны в своем представлении. А вдумчива операторская работа, полная символизма, лишь эмоционально подчеркивает каждый эпизод, создавая целостную для восприятия картину.

Тарковский в прологе не бахвальствовал — он и впрямь, как тот мужик на шаре, вознесся до недостижимых высот киноискусства.

10 из 10

Мое знакомство с творчеством А. Тарковского произошло уже в сознательном возрасте — по дисциплине История киноискусства в университете. Первой ласточкой стал фильм «Андрей Рублев».

Надо сказать, я не сторонник идейной платформы православия да и церкви, как соц. института, но именно этот фильм позволил мне увидеть что-то подлинное в общехристианском смысле. Каким бы ни был человек в этой жизни, но если он находит в себе силы «нести свой крест», он заслуживает любви и прощения.

Тарковский позволил мне это понять и почувствовать. Спасибо Андрею за «Андрея».

9 из 10

Андрей Рублёв — кинокартина Андрея Арсеньевича Тарковского. Фильм о жизни и душевных исканиях иконописца. Попытка создания бытия Руси средних веков. Фильм художественный, а по тому у режиссера есть определенный карт-бланш.

При просмотре вглядываешься в быт русского народа. Как жилось тогда на Руси. Каким невзгодам противостоял народ. Все терпел: и набеги татар, и междоусобицу братьев-князей, и многочисленные болезни.

Все это видит иконописец. Его восхищают незримые подвиги людей, они дают ему силы и задатки для написания божественных изображений. В споре с Феофаном Греком Андрей Рублев заступается за человеческий люд, восхищаясь смиренностью и терпимостью простых людей. Все это отображает-ся на работах иконописца, его переживания, тягость бытия и любовь, любовь к ближним непосредственно отпечатываются на творчестве мастера.

В целом фильм снят с душой, той непонятной и загадочной. Главное достоинство фильма(мое мне-ние) является то, что почти весь фильм снят в черно-белом цвете и лишь концовка, главное и самое известное творение Андрея Рублева «Троица» снята в ярких, пестрых, красочных тонах.

P.S. Ложка дегтя. Ни для кого не секрет, что главная критика за фильм в адрес Тарковского была за жесточайшее и возмутительное отношение к животным. И чтоб насладиться фильмом, надо просто закрыть глаза в нужный момент, или перемотать.

10 из 10

Рассуждать о Великом и потенциально Божественном в сотый раз не имеет основания.

Титаническая работа, море крови, океан слез, кладезь боли, баночка с летающими страданиями, от которой отвинтить крышку — познать Истину. Однако не все способны ползти на эту жертву.

Духовный пласт человечества, бескорыстный дар. И дело не идейной платформе или православии, дело в вере!Вере в людей, любви к этим существам. Кому нужен сложный жизненный путь, те всё усвоят без потерь для желудка и его раздражения. Это и есть культурное сословие планеты.

10 из 10

Как известно, существуют две версии знаменитого фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев», и так как я признаю в нем мастера и художника, то вполне очевидно, что мне было интересно взглянуть именно на режиссерскую первоначальную версию — «Страсти по Андрею». Здесь не суть в сравнениях, я даже не знаю, в чем их отличия, но уважение и интерес к автору обязывает воспринимать именного его идею, а не скорректированный угодный вариант для властьпридержащих. В любом случае, фильм остается внешне мрачным и пессимистичным, но до головокружения фактурным и глубоким. Тарковского обвиняют в «мессианстве», в полной оторванности от действительности, странности и неудобоваримости. Когда знакомишься с его творчеством, то его режиссерский почерк, глубина мысли и космический размах размышлений заставляют затаить дыхание, потому что стоишь, будто на краю бездны, и смотришь в чью-то душу, страдающую, мятущуюся, но живую. «Андрей Рублев» — это вот такая бездна и оголенная душа, повесть о рождении духа и веры в Бога и в людей.

Художник Тарковский в качестве фона выбирает Русь XV века, раздираемую междоусобной бойней и обескровленную татарами, в тот период, когда чаша терпения народа переполнилась, и он готов был сплотиться и дать отпор врагу. И уже на этом этапе критика обвиняла Тарковского в искажении исторической действительности, подсчитывая фактические ошибки, и указывая на то, что Тарковский своим фильмом очернил прошлое своей страны. Солженицын и вовсе расстроился, когда узнал, что «Андрей Рублев» совсем не внесистемное и диссидентское творение супротив режима Сталина, и разлюбил его. Сколько важности режиссер вкладывал в политический аспект фильма, доподлинно не известно, но то, что не стоит искать в «Андрее Рублеве» историчность и биографичность, достаточно очевидно. И все же, если опустить фактические ошибки и современный язык, на котором изъясняются герои, то можно с уверенностью сказать, что Тарковский черно-белой лентой, костюмами, звуком, преподносимой темой и событиями, окружающими Андрея Рублева, воссоздал нужный период и погрузил в него зрителя лучше, чем сегодня нам предлагают исторические блокбастеры.

Другой осью фильма и поводом для критики становится вопиющая жестокость, непривычная даже сегодня. От нее не отворачиваешься, пугаясь и пряча взгляд, но она коробит и цепляет, заставляя хмуриться и впадать в уныние. Андрей Рублев странствует от монастыря к монастырю и на своем пути видит лишь зло и несчастья. Начиная с избитого скомороха и бесконечных трупов замученных животных, входя в апофеоз в новелле «Набег», когда брат предает брата и свое Отечество, продавая его татарам, а до этого крест целовавший, и клявшийся в верности. В «Андрее Рублеве» есть немного «чернушности», но именно она позволяет нам понять душевное состояние иконописца и его разочарование в людях.

Спор Рублева и Феофана Грека становится основой всего фильма и красной нитью пролегает через него. Здесь открывается вопрос веры или недоверия к людям. Умудренный старый Грек считает, что народ темен и распнет Иисуса еще раз, если тот однажды явится, Андрей Рублев поначалу встают на сторону темного народа, убеждая, что Бог простит народ за страдания, которые тот терпит. Но видя то зло и беззаконие, убедившись, что «русские сами себя перережут», и взяв на душу страшный грех, Андрей Рублев признает правду за Греком и на 15 лет погружается в молчание, зарыв свой талант иконописца в землю. Лишь встреча с мальчиком Бориской, взявшимся отлить колокол, не имея никаких навыков, возвращает Рублеву веру в людей. Этот короткий, но чрезвычайно сильный момент фильма, к которому зритель идет больше трех часов, пережив с Рублевым все лишения и невзгод, как яркая вспышка в слезах мальчика, заставившая всколыхнуться что-то в душе человека, казалось бы внутренне погибшего.

Еще мне казалось, что фильм религиозный, и так оно, по сути, и есть, но религиозность его отнюдь не православная, а какая-то «толстовская», вольнодумная. Регулярные стычки в церковной братии, попытки найти Рублевым в Священном Писании крупицы первоначальной истины отдаляют его от Церкви, но вместе с тем превращают, чуть ли не в святого. Рублев отрицает догматы толкования священных текстов и требует в первую очередь человечности, которой так мало вокруг него, да и окружающая действительность, очевидно, подвергает его веру страшным испытаниям. То, что Тарковский снимал фильм не для Российской Православной Церкви, очевидно уже по кадрам избиения язычников, занимающихся срамной любовью в свой праздник (скорее всего на Ивана Купала). А где был Бог, когда татары выбивали двери храма, в котором прятались владимирские жители, зажав свечки в руке и вознося молитвы?

«Несердечный» фильм Андрея Тарковского рассказывает как раз о великом, но сомневающемся сердце человека, призванного писать для Него и для людей. О сути христианского учения, о прощении и покаянии, о любви и человечности. «Андрей Рублев» — это очень духовный, а стало быть, необъятный фильм, напоминающий о загадочной и глубокой русской душе. И не имеет значения, знаете ли вы историю своей страны или нет, верующий ли вы или только называете себя таковым, условности времени неведомы бессмертной душе.

10 из 10