Сегодня наконец дождалась этого фильма! Сколько я его искала! Фильм не мог не понравиться, конечно. Фильм про такого человека в любом случае будет успешным.

Правда, показано слишком много жестокости. То была реальность, но… Есть моменты (особенно с выкалыванием глаз), что просто отворачиваешься. И настроение в середине фильма почти депрессивное.

Весь фильм — художественное полотно. Во многих фильмах главное — сюжет, а здесь еще и красота композиции в кадре. Всё символично, как, например, в разговоре Андрея и Феофана: Андрей, как грешник, темен, а Феофан белый, так как уже умер). Случайностей в этом фильме нет.

Что больше всего затронуло за душу — это рассуждение Рублева о любви. В этом ведь и весь смысл веры!

В общем, что тут рассуждать. Надо смотреть.

Может, и жестокость такую нужно было показать. Как контраст. Что в такие темные тяжелые времена могла появиться «Троица» Рублева. И вопрос: что же это значит?

10 из 10

Мне нравится кино, многие фильмы оставили тот или иной след в сердце. Но этот…

Впечатления от просмотра фильма «Страсти по Андрею» — среди самых ярких во всей моей детско-юношеской жизни, наряду с острейшими первыми любвями, или сумасшедшей футбольной победой наших над французами в 99м. И эти впечатления подпитывались новыми просмотрами, я узнавал немного об истории создания сценария, о самих съемках, и до сих пор так и не насытился фильмом. Потому что он, наверное, бесконечный. И от него тянет волшебством.

Согласитесь: заставляет поёжиться, как легко этим парням (тридцатник, ну или тридцать три — разве ж возраст?! — удалось справиться с языковой и культурной разницей в 7 веков! А как они нашли гениальную интимную интонацию исповеди Андрея зрителю, зрителя Андрею. А то, что фильм вообще появился, разве не чудо?

Конечно, сейчас уже может показаться, что советская реальность чуть ли не подсобила Тарковскому создать этот шедевр, и это во многом так: ведь только при плановой экономике возможно было выделение огромных деньжищ на такое сомнительное предприятие, как съемки «Андрея». Но помоги система другому, не Тарковскому, с его сумасшедшей внутренней свободой, которая обломала и не пустила ни капли совковости, и шедевра бы не вышло.

А то, что фильм потом не размагнитили, так в этом, мне кажется, Тарковскому чуть ли не вся Троица помогла.

Вершина российского кинематографа за весь XX век. Фильм, меняющий наше представление о том, как надо показывать людей того времени, рушащий стереотипы об этой эпохе.

Это фильм не о святом, не иконописце, а о человеке, живущем в один из самых сложных периодов нашей истории, в стране, где набеги ничего не признающих татар только доканчивают разорение не только в княжествах, но и в душах людей, жадно ищущих спокойствия.

Скудные сведения о жизни великого иконописца дают простор фантазии, возможность показать всю глубину переживаний, смятения, но не духовного опустошения. Тема силы духа пронизывает каждый кадр хоть и не явно, но неотступно, доказывая зрителю каждый раз, что именно он помог стране выжить в этом хаосе.

Весь фильм построен на контрастах, резких несоответствиях действительности и духовного состояния человека. Жестокая осада Владимира, страшные кадры мук ключника Патрикея, ослепленных мастеров, вражды двух братьев-князей перемежаются с росписью Собора, разговором с Даниилом Черным, литьем колокола.

Особенно показательна сцена встречи инока Андрея в им же расписанном владимирском соборе с Феофаном Греком. Глубокое отчаяние главного героя лечатся словами этого удивительного человека, чьими устами сам режиссер говорит нам о вечных истинах, что держали мир в течение долгих тысячелетий.

И как заключение этой мысли — яркие, поразительные по красоте и цветовой гармонии иконы Андрея Рублева в финале фильма, вселяющие веру в то, что люди не отчаялись, не опустили руки, а только затаились, набираясь сил, чтобы выйти многотысячным войском на Куликовское поле и положить конец и княжеским распрям, и татарскому игу.

10 из 10

Если спросить критика, какое произведение станет классикой, то он ответит, что классикой произведение делает время. Так классикой мирового кинематографа время сделало киношедевр А. Тарковского «Андрей Рублев».

Фильм не просто биография одного из выдающихся живописцев Руси, стоящего у истоков собственно русской живописи, но это еще и целая эпоха весны русского средневековья, когда дикий и темный русский народ обретает свою собственную культуру.

Жанр фильма в меньшей степени похож на биографию, а больше напоминает Житие, как переход от видимого к невидимому в рождении святости. Именно этим обоснованы неточности биографии Рублева, за что Тарковского неоднократно ругали искусствоведы и историки.

«Как выжить и не потерять веру?»

Фильм складывается из многих сюжетных историй, связанных образом главного героя. Рублев проходит от сомнений до святости через муки совести и убийство. Он странствует по миру в поисках «русской души». Свое внимание к людям мастер объясняет фразой, что бывают такие необыкновенные люди, с которыми взглядом в толпе встретишься и словно причастишься. В своем путешествии Рублев встречает всю Русь в лицах. Это крестьяне со своим особым деревенским укладом. Это монахи, ушедшие от мирской жизни в далекий монастырь. Это и язычники, живущие совершенно по иным законам. Это городская свора во главе с князем, страдающая от набегов монголо-татар. В отдельных персонажах, как например, в юродивом и немой девушке, отражаются все черты русского характера.

В лицах людей древней Руси режиссер ищет уникальность русского человека, его неуловимость и неповторимость. Тарковский отстаивает идею, что Русь все терпит и все вытерпит. Кульминационной точкой этой идеи становится бойня в храме и сожжение иконостаса и библии, когда монголо-татары нападают на Владимир. Люди морально убиты, но снова поднимаются с колен, чтобы выдержать новый удар.

Простота без пестроты

Показательно, что в фильме Рублев практически не рисует. Вначале мы узнаем, что его имя уже известно на Руси. Его произведения красивы и смиренны. В них нет страха, но и нет веры. С этого момента начинается история рождения великого Рублева. На протяжении долгих лет он скитается по Руси, видит ее страдания и страдает за всех. Через страдания он приходит к вере и божественному вдохновенью, которое мы видим на шедеврах мастера.

Интригующей в фильме можно назвать теорию искусства. Для этой цели Тарковский вводит теорию живописи Феофана Грека в оппозиции русским мастерам — Рублеву и юному литейщику колокола. В вопросах живописи Рублева Тарковский ставит акцент на искусстве как божественном даре. Все работы Рублева выстраданы и освящены Богом. Человек искусства в интерпретации Тарковского — необыкновенный человек, помазанник божий. За ним люди пойдут, как за святым, куда угодно.

«Дожили, колокол некому отлить»

Несмотря на набеги монголо-татар, постоянное военное положение, сожженные города и села, поруганных женщин и детей, русский народ объединяется в святом деле — отливании колокола на собор. Как быть, если нет ни одного живого литейщика? Все умерли, кто от болезней, а кто от вражеского клинка. И здесь Тарковский мастерски вводит нового героя — сына литейщика, который берет на себя смелость поднять дух нации в великом деле — литье колокола. Переступив через свой страх и невежество, юноша с помощью веры одерживает победу. И это можно назвать началом нового этапа развития русской культуры в ее самобытности, когда на Руси свои мастера стали удивлять иностранных. Эта сюжетная история занимает почетное место в фильме и жизни Рублева. Страдающие русичи стекаются со всей Руси, чтобы принять участие в литье колокола. Для многих эта миссия становится единственным смыслом жизни.

Хоть фильм и тяжеловат для восприятия, его обязательно стоит посмотреть.

Андрей Тарковский, безусловно, гениальный режиссер. Практически любой независимый режиссер нашего времени говорит о том, какое огромное влияние творчество режиссера оказало на него. С другой стороны, стоит заметить, что картины Тарковского (особенно позднего творчества) весьма непросты для массового зрителя. «Андрей Рублев» — это «золотая середина» творчества режиссера, работа гораздо более понятная, чем «Сталкер» или «Солярис», но и не такая простая, как «Иваново детство» (дебют режиссера в полнометражном кино). Фильм был снят еще в 1967 году, в 1969 году стал настоящей сенсацией Каннского фестиваля, но в советском прокате начал показываться лишь в 1971 году.

Андрей Рублев — реальная историческая личность, но о талантливом монахе-иконописце известно довольно мало, поэтому многие эпизоды фильма являются выдумкой сценаристов Андрея Тарковского и Андрея Кончаловского. Но некоторые факты из жизни Рублева сохранены. Например, обет молчания, который он принял.

Фильм состоит из небольших и казалось бы не очень связанных между собой новелл, каждая (за исключением первой, которая является прологом и представляет собой вариацию на древнегреческий миф об Икаре) из которых развивает внутренний мир главного героя. Это история о вере человека, о том, как ее можно потерять и как она может вернуться. Каждая из новелл наполнена обилием жестокости, которая помогает лучше окунуться в атмосферу Руси начала XV века, прочувствовать причины упадка веры Андрея. В картине присутствуют различные цитаты из Библии, необычные идеи сценаристов (например, герои фильма разговаривают на современном русском языке), философские размышления.

Режиссерский почерк Тарковского узнаешь практически с самих первых кадров. Это и длинные планы, и различные новаторские приемы оператора, и идея с цветами (начинается фильм черно-белым, а в финале становится цветным; подобный прием режиссер применил позднее в «Сталкере»), и некоторая намеренная сумбурность повествования. С технической стороны к фильму тоже сложно придраться.

Актерские работы заслуживают самых высоких оценок. Прекрасно справились с задачей режиссера и Анатолий Солоницын в заглавной роли, и Николай Сергеев в роли Феофана Грека, и Николай Гринько в роли Даниила Черного, и Юрий Никулин в небольшой и некомедийной роли монаха Патрикия, и Николай Бурляев, блеснувший ранее в другой легендарной картине Тарковского «Иваново детство», в роли Бориски. Но больше всех, на мой взгляд, выделяется работа Ролана Быкова, сыгравшего в фильме скомороха. У актера всего две небольшие сцены, но они настолько врезаются в память, что сразу не остается сомнений о том, кто кого здесь переиграл.

«Андрей Рублев» — знаковая картина для всего советского кинематографа. Столь эпичных, масштабных, глубоких и далеко не массовых картин, к тому же основанных на оригинальном (!), а не литературном, сценарии, в СССР, да и вообще во всем Мире, было снято не так уж и много. Особенно поражает, что написал и снял все это человек нерелигиозный в «атеистической» стране, потому что в картине больше ощущается православный дух, чем во всех картинах современного российского кинематографа вместе взятых.

10 из 10

Неудивительно, что эта замечательная лента Андрея Тарковского пролежала четыре года «на полке», а затем вышла в полузапрещенном статусе в ограниченный прокат. Эпическое полотно о древней Руси глазами святого иконописца Андрея Рублева — нарратив ленты явно расходился с генеральной линией партии. Однако, и по сей день большая часть критики картины сводится исключительно к околохудожественным спорам, вроде выяснения — сжигал ли «изувер» на съемочной площадке живую корову или накрыл её предварительно специальным тентом. Но мелочная травля, к счастью, не принесла своих плодов — «Андрей Рублев» по сей день является одним из самых известных российских фильмов.

В суть всякой вещи вникнешь — коли правдиво наречешь ее. Русь у Тарковского дика и грязна, словно собирательный образ безвременных темных веков. Режиссер не претендовал на историчность, не желая превращать свой фильм в «музейный памятник», он не боялся анахронизмов, отступлений и условностей. Идея ставится во главу угла, форма же крайне натуралистична и непредвзята. Фильм предваряет сценка о «русском Икаре» — многогранная метафора, как русского народа, в коем супротив суровой реальности всегда родились истинные творцы, так и самого режиссерского замысла, претенциозного полета, который может оборваться в любой момент.

История живописца разбита на 8 глав, образующих мозаику духовных переживаний героя, его пути к истинной и чистой вере. В первой главе о Скоморохе Рублев сталкивается с доносительством собрата монаха на бродячего артиста. Эта новелла является так же косвенным отражением эпохи, в которой жил сам Тарковский, когда уста были скованы, а шепот за спиной мог привести к четырем стенам. Первое появление в фильме иконописца Феофана Грека является точкой отсчета для философского спора двух мастеров, пронизывающего всю ленту. Умудренный и внешне немного мирской Феофан не гнушается придавливать так и не дописанными иконами квашенную капусту, но в то же время олицетворяет в себе истинно-христианское смирение. Андрей же в постоянном смятении — взирая на ужасы окружающего мира, на его вопиющую уродливость, иконописец сомневается как в собственной праведности, так и в правильности трактовок веры.

Иконопись для Рублева — искусство в первую очередь народное. Для простых людей всегда писал герой Тарковского, не для всевышнего, но ради веры. Но как обрести ту красоту симбиоза содержания и формы, пройдя через земные мытарства и не потеряв при этом веру? Совсем еще молодой ревнитель христианства Рублев в упрек ставит русским бабам, что они татарам выкуп отдали волосами, но тут же осекается — так уж повелось, бабы на Руси унижены да несчастны до крайности. Противоречия переполняют художника, но уже в молодые годы, еще не будучи духовно истерзанным, Рублев понимает, что не виноват народ в темноте своей.

«Русская Голгофа» — смелая метафора, словно подтверждение слов Грека о том, что и во второе пришествие люди Христа распнут, ведь все суета сует и на кругах своих. Андрей же не осуждает темный люд, обманутый фарисеями, несущий свой собственный тяжкий крест. Людям просто напоминать надо почаще, что люди они. Зло везде есть. Всегда найдутся охотники продать тебя за тридцать серебренников. Да разве не простит таким Всевышний темноты их?

Языческий праздник Ивана Купалы — для запуганных апологетов старой веры своего рода эскапизм, шанс хоть на время забыть о преследованиях и обращении в веру огнем и мечем. Рублеву дики распутные пляски голого люда, невольным свидетелем коих он становится в летнюю ночь. В то же время сердце мастера трогает сострадание к живущим в вечном страхе язычникам, не словом Божьим, но силой обращаемым в христианство. Ослепление резчиков — еще одно испытание веры Рублева. Уж коли сам князь великий, что олицетворяет власть и светоч, бесчинствует, так может и прав был Феофан в том, что люди безбожны и жестоки по природе своей? Пронзительная и жестокая сцена, в коей людей творческих лишают не просто зрения, но главного средства восприятия мира, связующего звена между творцом и объектом творения. И в этом так же кроется некая метафора к современности режиссера — давлению на людей одаренных, свободомыслящих. В эпизоде «Набег» натурализм еще более возрастает, а вера Рублева держит самый страшный удар — испытание тяжким грехом, совершенным во благо. «Брат на брата» — Тарковский показывает разрозненность Руси, не чураясь откровенно жестоких сцен, берущих за живое, словно раскаленными клещами. Сцена не битвы, а самой настоящей резни невинных людей, сопровождаемая режущей мелодией, сцена, в которой, быть может, сам Куросава искал вдохновения для своей «Смуты». Горит храм, тлеют обугленные иконы, а пламенная вера Рублева словно примиряется с менторским реализмом Грека. Старый иконописец успокаивает ослабшего духом Андрея, взывает к нему не бросать писать иконы. Рублев же дает обет молчания, ему нечего больше сказать, он не хочет писать.

А после набега, ставшего апогеем всей ленты, на Руси лишь пустошь да разруха, некому даже колокол отлить — все литейщики перемерли. В финальной новелле картины появляется сын покойного мастера литейного дела Бориска, вызвавшийся к князю на службу от безысходности, дабы с голоду не умереть. Не ливший прежде колокола, Бориска сокрушается, что секрет колокольного звона отец ему не передал, не ведает он о своем собственном, врожденном даре. И вот колокол отлит, его чистый звон олицетворяет возрождение Руси, лишь только сам юный мастер истошно ревет в грязи, как и любой творец — к себе он критичен. Символично, что пока язык колокола раскачивают, в поле стоит гробовая тишина, и лишь разговор иностранных послов слышится в этом безмолвии. Колокол словно пробуждает в Рублеве веру, он видит, что искусство не напраслина, оно нужно народу. Последние кадры бьют по глазам красками лучших икон Андрея Рублева, написанных, видимо, уже после обретения чистейшей и истинной веры, сплетенной с искусством.

У Тарковского никогда не снимались бездари. И Солоницын роль Андрея словно сам пережил, молчал долго, дабы хриплым голосом проговорить последнюю фразу своего героя, с уст которого пала тяжкая епитимия. И заикающийся, совсем еще молодой, открытый именно Тарковским, Бурляев в роли Бориски, простой русский парень, не выученный грамоте, да даровитый от Бога. Нет в фильме ничего поддельного, искусственного и наигранного — каждый герой словно документален, естественен в той легкости, что дано обрести далеко не каждому. Иван Лапиков, исполнивший кающегося монаха Кирилла, страдающего от собственного разума, ставшего наказанием. Тут даже эпизодические роли скомороха Быкова и умирающего под пытками монаха Никулина блистательны в своем представлении. А вдумчива операторская работа, полная символизма, лишь эмоционально подчеркивает каждый эпизод, создавая целостную для восприятия картину.

Тарковский в прологе не бахвальствовал — он и впрямь, как тот мужик на шаре, вознесся до недостижимых высот киноискусства.

10 из 10

Мое знакомство с творчеством А. Тарковского произошло уже в сознательном возрасте — по дисциплине История киноискусства в университете. Первой ласточкой стал фильм «Андрей Рублев».

Надо сказать, я не сторонник идейной платформы православия да и церкви, как соц. института, но именно этот фильм позволил мне увидеть что-то подлинное в общехристианском смысле. Каким бы ни был человек в этой жизни, но если он находит в себе силы «нести свой крест», он заслуживает любви и прощения.

Тарковский позволил мне это понять и почувствовать. Спасибо Андрею за «Андрея».

9 из 10

Как известно, существуют две версии знаменитого фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев», и так как я признаю в нем мастера и художника, то вполне очевидно, что мне было интересно взглянуть именно на режиссерскую первоначальную версию — «Страсти по Андрею». Здесь не суть в сравнениях, я даже не знаю, в чем их отличия, но уважение и интерес к автору обязывает воспринимать именного его идею, а не скорректированный угодный вариант для властьпридержащих. В любом случае, фильм остается внешне мрачным и пессимистичным, но до головокружения фактурным и глубоким. Тарковского обвиняют в «мессианстве», в полной оторванности от действительности, странности и неудобоваримости. Когда знакомишься с его творчеством, то его режиссерский почерк, глубина мысли и космический размах размышлений заставляют затаить дыхание, потому что стоишь, будто на краю бездны, и смотришь в чью-то душу, страдающую, мятущуюся, но живую. «Андрей Рублев» — это вот такая бездна и оголенная душа, повесть о рождении духа и веры в Бога и в людей.

Художник Тарковский в качестве фона выбирает Русь XV века, раздираемую междоусобной бойней и обескровленную татарами, в тот период, когда чаша терпения народа переполнилась, и он готов был сплотиться и дать отпор врагу. И уже на этом этапе критика обвиняла Тарковского в искажении исторической действительности, подсчитывая фактические ошибки, и указывая на то, что Тарковский своим фильмом очернил прошлое своей страны. Солженицын и вовсе расстроился, когда узнал, что «Андрей Рублев» совсем не внесистемное и диссидентское творение супротив режима Сталина, и разлюбил его. Сколько важности режиссер вкладывал в политический аспект фильма, доподлинно не известно, но то, что не стоит искать в «Андрее Рублеве» историчность и биографичность, достаточно очевидно. И все же, если опустить фактические ошибки и современный язык, на котором изъясняются герои, то можно с уверенностью сказать, что Тарковский черно-белой лентой, костюмами, звуком, преподносимой темой и событиями, окружающими Андрея Рублева, воссоздал нужный период и погрузил в него зрителя лучше, чем сегодня нам предлагают исторические блокбастеры.

Другой осью фильма и поводом для критики становится вопиющая жестокость, непривычная даже сегодня. От нее не отворачиваешься, пугаясь и пряча взгляд, но она коробит и цепляет, заставляя хмуриться и впадать в уныние. Андрей Рублев странствует от монастыря к монастырю и на своем пути видит лишь зло и несчастья. Начиная с избитого скомороха и бесконечных трупов замученных животных, входя в апофеоз в новелле «Набег», когда брат предает брата и свое Отечество, продавая его татарам, а до этого крест целовавший, и клявшийся в верности. В «Андрее Рублеве» есть немного «чернушности», но именно она позволяет нам понять душевное состояние иконописца и его разочарование в людях.

Спор Рублева и Феофана Грека становится основой всего фильма и красной нитью пролегает через него. Здесь открывается вопрос веры или недоверия к людям. Умудренный старый Грек считает, что народ темен и распнет Иисуса еще раз, если тот однажды явится, Андрей Рублев поначалу встают на сторону темного народа, убеждая, что Бог простит народ за страдания, которые тот терпит. Но видя то зло и беззаконие, убедившись, что «русские сами себя перережут», и взяв на душу страшный грех, Андрей Рублев признает правду за Греком и на 15 лет погружается в молчание, зарыв свой талант иконописца в землю. Лишь встреча с мальчиком Бориской, взявшимся отлить колокол, не имея никаких навыков, возвращает Рублеву веру в людей. Этот короткий, но чрезвычайно сильный момент фильма, к которому зритель идет больше трех часов, пережив с Рублевым все лишения и невзгод, как яркая вспышка в слезах мальчика, заставившая всколыхнуться что-то в душе человека, казалось бы внутренне погибшего.

Еще мне казалось, что фильм религиозный, и так оно, по сути, и есть, но религиозность его отнюдь не православная, а какая-то «толстовская», вольнодумная. Регулярные стычки в церковной братии, попытки найти Рублевым в Священном Писании крупицы первоначальной истины отдаляют его от Церкви, но вместе с тем превращают, чуть ли не в святого. Рублев отрицает догматы толкования священных текстов и требует в первую очередь человечности, которой так мало вокруг него, да и окружающая действительность, очевидно, подвергает его веру страшным испытаниям. То, что Тарковский снимал фильм не для Российской Православной Церкви, очевидно уже по кадрам избиения язычников, занимающихся срамной любовью в свой праздник (скорее всего на Ивана Купала). А где был Бог, когда татары выбивали двери храма, в котором прятались владимирские жители, зажав свечки в руке и вознося молитвы?

«Несердечный» фильм Андрея Тарковского рассказывает как раз о великом, но сомневающемся сердце человека, призванного писать для Него и для людей. О сути христианского учения, о прощении и покаянии, о любви и человечности. «Андрей Рублев» — это очень духовный, а стало быть, необъятный фильм, напоминающий о загадочной и глубокой русской душе. И не имеет значения, знаете ли вы историю своей страны или нет, верующий ли вы или только называете себя таковым, условности времени неведомы бессмертной душе.

10 из 10