Продолжение фильма «Девять с половиной недель» — десять лет спустя. В Париже, на аукционе произведений искусства, Джон встречает красивую, очень сексуальную Ли и видит на ней платок, который когда-то подарил Элизабет.
Джон настойчиво допытывается у Ли, как ему отыскать прежнюю хозяйку платка, и в то же время пытается забыть о ней в объятиях самой Ли и ее подруги Вероники. Но воспоминания об Элизабет влекут его сильнее, чем самые изощренные сексуальные игры.
Да, каждый день мы умираем. Каждый новый день приносит еще одну боль по ушедшему мгновению, наполненному счастливым переживанием с возможностью возвращения к себе. Но постоянные поиски обретения духовных подвигов толкают часто на безрассудные поступки, приводящие к микроАпокалипсису каждой отдельной личности.
А если все-таки ты понимаешь спустя некоторое время, что может это и была та настоящая любовь, за которой все гоняются долгие-долгие годы, но так и уходят в Вечность холодного тумана, не обретя ни малейшего опыта обретения этого Дара.
Пробираясь сквозь адские муки боли, шагая в гордом одиночестве по омертвевшим пустыням, кишащим живыми трупами смердящего человечества — в почти опустошенном сердце еще теплится надежда встретить ту неповторимую и мистериальную частицу недостающего себя. Но обычно на руках остаются только следы крови…
Он ее отпустил, потому что не мог держать в золотых цепях. Он прожил те девять с половиной недель, понимая, что конец уже предрешен, и все остальное время он будет гнать от себя прочь призраки прошлого, ради которого он устремлен в будущее, где нет места им двоим.
А была ли Элизабет? Может быть, может быть (но это уже и неважно).
Не знала о существовании этого фильма, пока подруга не попросила его найти. Нашла… Посмотрела… Не впечатлилась… Остался привкус недосказанности и легкого разочарования от коктейля «Любовь в Париже».
В фильме мощный акцент сделан на трех предметах, каждый из которых символичен в разной степени.
1) Мини-статуя Эйфелевой башни в стеклянном шаре — символизирует место встречи героев, место развертывания событий. Город ЛЮБВИ — Париж — некое таинство, где кипит ночная жизнь на фоне страстей, желаний, любви к искусству и к моде.
2) Платок Элизабет, который Джон Грей (Микки Рурк) подарил ей на ярмарке 10 лет назад в Нью-Йорке и который увидел на аукционе произведений искусства в Париже на соблазнительной и очаровательной девушке. Это символ рождения отношений тогда, 10 лет назад, и символ попытки найти ответы на столь наболевшие вопросы сегодня.
3) Картины из коллекции Элизабет МакГрей, которые распродавались на аукционе и которые Джон в пылу сильных эмоций и скупил все тогда… Ему не давал покоя ответ на мучавший его вопрос: ПОЧЕМУ Элизабет распродает то, что было так ей дорого???
Номер в отеле… Картины только доставлены и не распакованы, стоят смирно близ стены. Платок зажат в его руке. Миниатюрка Эйфелевой башни стоит на столике. Каждый из этих предметов обладает некой магической силой, такой сильной, что оставшись наедине с ними, Джона захлестывает волна отчаяния и повергает в пучину безнадежности.
Микки Рурк — здесь другой. Не столь соблазнителен, загадочен и сексуален. На лице — маска отчаяния, сожаления и страдания весь фильм. Энджи Эверхарт — соблазнительна, сексуальна, но ей то ли не удалось раскрыться, то ли не дали сценаристы и режиссер. Скорее второй вариант.
Поэтому фильм — ода памяти Элизабет МакГрей, некая паутина, сотканная из сплошных сожалений о ней.
- Скульптура «Крушение мира». Понимаете? -Да, понимаю. Вижу подобное каждый день.
Фильм начинается с того момента, как герой, сидя в кресле в своей квартире в Нью-Йорке держит заряженный пистолет. Смелости не хватает или хватает здравого смысла, и он не совершает задуманное, далее, в номере отеля красивая блондинка, с завязанными глазами. Мы видим те же игры, и сейчас: это холодная сталь ножа и горячая грудь девушки. Мы пытаемся разглядеть лицо девушки, и в определенную секунду понимаем, что это не Элизабет.
Джон Грей совсем другой, появляется его лицо, и мы видим жгучего брюнета (прием с окрашиванием используется как индикатор настроения и состояния души- темное). Его лицо носит маску, сотканную из отчаянья и усталости. Девушка внимательно слушает и повинуется, она безумно красивая, чувственная, берет чеки или наличные, хочет вновь встретиться. Просит телефон, пытается поцеловать на прощание, получает отказ.
В нем сочетаются 2 противоположные грани: это подчеркнутая физиологическая зрелость, опытность. Он выглядит успешным, но крайне усталым. Вторая грань- психологический инфантилизм, его почти до слез трогает смерть животного; когда ему говорят о бывшей любимой (с которой он был вместе всего 9 1/2 недель и не видел 10 лет) вышла замуж и живет в Марокко, его охватывает отчаянье и он засыпает в позе эмбриона в обнимку с шарфом Элизабет. Сама поза эмбриона, в которой показан герой несколько раз характерна для решительных снаружи и чувствительных внутри. В жизни спящие таким образом страдают от нереализованности своих чувств.
Картина, купленная Джоном, «Ожидание», портрет мужчины не зря несколько раз показана в кадре, как и герой портрета, наш герой ожидал годы, не ставил эмоциональную точку и ожиданию пришел конец, он её разбивает. Символичен и шар с Эйфелевой башней. Она тоже разбита как символ надежд, которые он возлагал на поездку в Париж.
Вообще от кинематографического Парижа Гурсо у меня остались только негативные ассоциации — в фильме он мрачно-серый, все кадры — это сырой вечер или утро, какие — то непонятные арабские казино, ветер и холод, подворотни. Нет, такой антипариж какой-то получился.
Решение с символами и постановка света — стилистически театральные. В определенный момент это мешает, кажется автор считает зрителей идиотами и пытается расставить акценты на итак ясной символикой, как поводырь ведет слепого.
Роль Ли — подруги Лиззи, которая сироит ловушку, в которую не без удовольствия попал Джон — это роль первого плана наравне с главной мужской ролью. Здесь ведущая роль — женская, она назначает свидания, она шантажирует и заинтересовывает его имеющейся «информацией» о бывшей возлюбленной, она держит его «на крючке», она флиртует и даже откровенно соблазняет Джона.
Тема «переносов» близка их отношениям, и скорее всего, близка Ли, она пытается повторить прожитый опыт своей подруги, но никак не может понять, что история, которая была между другими не может повториться снова, все игры и приемы были специально придуманы для скованной Лиззи, а не для раскованной Ли.
Примечательно отношение Джона к помощнице Ли — это смесь отеческих и дружеских чувств, именно ей он дает совет, которому не следовал сам: «Когда играешь в игры, кому то бывает больно. Непредсказуемо».
Итог таков, что ожидание, длящееся 10 лет, не приносит результата, еще больше запутавшись, купив все картины из коллекции Лиззи (таким образом желая прикоснуться к кусочку ее жизни), он узнает страшную тайну её жизни после него и ее смерти. Закрутив роман с чувственной, но не нужной ему женщиной, полностью опустошенный и усталый, в конце остается один с чувством вины и пустоты, при этом совершив осознанный выбор такой жизни.
Если картину «Любовь в Париже» рассматривать не как самостоятельную постановку, а как продолжение нашумевшего эротического фильма «Девять с половиной недель», то в этом случае лента обретает весьма логичное название — «Другие девять с половиной недель», но при этом, безусловно, теряет свою изюминку, так как подавляющее большинство принципиальных зрителей яро отрицают исключительность и гениальность каких бы то ни было продолжений… Именно поэтому «Любовь в Париже» в среде простых киноманов, да и в узком кругу почитателей таланта Микки Рурка воспринимается как дешёвая и низкопробная кинопостановка, которую не следует воспринимать всерьёз. Это печально…
«Любовь в Париже» принадлежит к тем фильмам, которые нужно смотреть, напрочь абстрагируясь от их предшественников, и тогда, может быть, появится шанс удачно преодолеть все предрассудки, связанные с неверным представлением о никчёмности последующих частей (данная психологическая установка не распространяется на продолжения, откровенную третьесортность и абсолютную ненужность которых можно заметить, не будучи профессиональным киноведом).
Хочется отметить, что «Любовь в Париже» не лучше других кинолент с участием Рурка, но и ни капельки не хуже. Драматизма — хоть отбавляй, особенно в конце фильма, когда главный герой узнал страшную душераздирающую тайну, которую его очередная любовница тщательно скрывала на протяжении всей картины. Этот печальный итог — результат пустой жизни и бесконечных любовных похождений героя Микки Рурка, который, потеряв всё, что имел, в конце концов, превратился из матёрого ловеласа в бесконечно несчастного обывателя, тщетно копающегося в своей больной душе и навсегда потерявшего интерес к жизни.
P.S. Что греха таить, вышерассмотренный фильм является провальным, как и все остальные кинопотуги 90-х годов, в которых Микки Рурк пытался вернуть себе утраченную славу. Но на свете много людей, обращающие свой взор не на успех фильма, а на его кинематографические особенности, и провальность какой-либо ленты для таких зрителей, в принципе, не имеет никакого значения.
33.3 тыс., 
14.4 тыс., 
