Проведя почти всю жизнь за решеткой, гангстер Гэл Доув решил уйти на покой и вместе с любимой женой поселиться в Испании. Но однажды, когда Гэл нежился на солнышке и потягивал пиво, к нему явился незванный гость.
Бритоголовый Дон Логан, дикий, безумный и злобный кореш Гэла, намерен заставить его вернуться в Лондон, чтобы провернуть последнее, но очень крупное дело — настоящее «ограбление века»…
В этом фильме дебютировавшего в кино 34-летнего британского клипмейкера Джонатана Глейзера вроде бы и быть не должно никакого сочувствия к бывшему вору Гэлу Даву, который решил удалиться от дел и благополучно нежиться под солнцем Испании — вдали от щедро поносимой им Англии. Тем более что постановщик приложил намеренные усилия для иронического и даже сюрреалистического остранения материала, когда всё происходящее, особенно после прибытия крутого подельника Дона Логана, требующего заняться новым ограблением, можно считать чуть ли не разгорячённой фантазией неуравновешенных персонажей, которые явно перегрелись от зноя.(... читать всё)
Фильм снят в очень странной клиповой манере. Еще одна обычная история про гангстера, ушедшего на покой и не желающего возвращаться в бизнес. Но снята она не совсем обычно, точнее совсем необычно. Фильм снят как клип, нормальный полуторачасовой видеоклип, с парой флэшбэков и парой сюрреалистичных эпизодов. Режиссер взял все у всех, и добавил свое умение снимать клипы. Скромные английские актеры, за исключением оскароносного Кингсли, тем не менее, очень усердно изображают гангстеров, которые проводят сумасшедшую операцию.
Фильм называется Сексуальный зверь — это тоже загадка. Если это главный герой — то это уже постаревший сексуальный зверь. Весь фильм наслаждаешься картинкой — смысл происходящего слегка сумбурен, эпизоды не следуют в логичной последовательности один за другим. Временами у главного героя появляется, и это конечно тоже находка режиссера, тот самый сюрреалистичный черный кролик, пришедший то ли из фильмов Линча, то ли из культового «Донни Дарко».
Совершенно непонятная концовка фильма, тем не мене дает подробный ответ на вопрос, куда же именно делся герой Бена Кингсли, когда не улетел в аэропорт. Хотя это и так всем было понятно. А бассейн — возможно, это тоже бассейн из внутреннего пространства подсознания главного героя.
В фильме три предмета, вызывающих стойкую ассоциацию с нереальностью происходящего — это черный кролик, громадный камень, падающий в бассейн, и Бен Кингсли в гробу. Именно из-за этих трех составляющих фильм можно причислить не только к английской комедии, гангстерской истории, но и к кино не для всех. А нас, как известно, только кино не для всех и интересует.
Впервые посмотрел фильм совсем недавно. О чем он — пересказывать не буду (см. предыдущую информацию).
Был поражен всем, чем может зацепить настоящее кино: операторская работа; монтаж; саундтрэк; только настоящий мастер мог придать фильму столько нервности и эпатажа (чего только стоит «Yes! Yes! Yes! Yes! Yes!» Бена Кингсли в ответ на отказ Гэла, сдобренное зуботычинами несговорчивому зажиревшему приятелю и пинками кухонной мебели). Здесь актерский (согласен с тем, что театральный) дар Кингсли очень хорошо раскрылся именно с этой точки зрения. Тем, кто заинтересовался этим актером, и не видел «Смерть и девушка» Р. Полански — обязательно посмотреть! Там хорошо раскрылась драматическая сторона его таланта.
Состояние жары и прохладной водицы в бассейне чувствуешь на себе.
Зрелищен сон новоявленного испанского лежебоки — вчерашнего крутого гангстера — просыпающегося в поту от него и уже ожидающего каких-то неспокойных изменений в своей вольготной жизни.
Также захватывает сцена в конце фильма, где Гэла разоблачает главарь, сверля его своим стальным взглядом.
В общем — стиль во всем. При этом безупречный британский минимализм! Никакой пошлости и развязности (свойственным в подобном кино американцам), несмотря на многочисленные fuck
Молодой клипмейкер Джонатан Глейзер, наверняка памятуя о совсем недавнем успехе одного из своих коллег по цеху по имени Гай с «Картами, деньгами» и прочим, в 2000 году снял свою ленту с необычно-шокирующим названием» Сексуальная тварь».
Жаркое солнце юга Испании огненной каракатицей протягивает свои щупальца на все вокруг. Разморенный мужчина, лежащий на шезлонге. Бутылка столь желанного холодного пива. В такое время даже мысли перекатываются нехотя, лениво, требуя от тела просто находиться в состоянии вечного релакса. Вору по имени Гэл, отошедшему от дел, хочется, чтобы такое состояние было перманентным, однако, вполне осязаемая тень из прошлого по имени Дон Логан бушующим смерчем врывается в идиллическую жизнь бывшего подельника, настаивая на еще одном» последнем деле».
Если на секунду забыть про криминальное прошлое Гэла, то все их общение с Доном можно метафорически сравнить с искушением праведника посланником Дьявола (который в этой истории тоже имеет вполне конкретное воплощение). Как истинное порождение Ада, Дон не останавливается ни перед чем, чтобы достигнуть своей цели. Его язык угрожает, льстит, презрительно высмеивает, усыпляет, лжет, вливая яд в уши. Злодей обладает аурой, которая словно подавляет все вокруг, заставляя произносить его имя приглушенным шепотом, с боязнью всполошить лихо.
Ток, искрами мелькающий между героями, накаляет жаркую испанскую обстановку до предела. Отрывистые слова, вылетающие из уст искусителя, словно сминают, казалось бы, надежную оборону Гэла, который зрительно уменьшается в росте перед сверкающими глазами демона. Психоделические демонические видения, приходящие к Гэлу во сне, сменяются будоражащей реальностью с вполне осязаемым демоном, сидящим по ту сторону стола. Идея бессилия перед своим прошлым, перед роковой цепочкой, приводящей, казалось, уже давно забытые тобой тени, отчетливо дышит кафкианскими мотивами.
Смена обстановки с солнечной Испании на промозглую Англию будто становится броском в ледяную воду для Гэла. Это его последнее испытание, которое определяет не только его будущую жизнь, но и равновесие с самим собой. В итоге, закольцевав историю, режиссер словно заставляет задуматься о праведности героя. Обрел ли он то, что хотел, сумел ли укротить демонов внутри себя, а, главное, какой ценой ему все это далось?
Режиссер нет-нет, но, все же, заставляет вспоминать упомянутого Гая Ричи. Тут и музыкальное наполнение, целиком состоящее из гаражного панк-рока, легкого трип-хопа, и электромотивов, и бегущий заяц, и, местами, смешанная съемка в клиповой манере с ежесекундным переключением с лица на лицо. Влияние заметно, но оно не делает фильм вторичным.
Творение Глейзера — вполне самостоятельный продукт, с глубокой психологической составляющей, с трио Кингсли-Уинстон-Макшейн, демонстрирующими по-настоящему цельное перевоплощение в героев, своеобразной стилистикой, неким английским шармом на фоне испанской природы.
Сюжет фильма разделен на два уровня, имеющих четкую географическую привязанность, — Испания и Англия. Однако суть состоит в ракурсе и контекстах. И здесь на первом плане — криминально-бытовая драма, которая разворачивается вечными мотивами в пределах истории нескольких дней. Резкая поп-арт стилистика, кажется, не способна служить подспорьем в реализации сильного с литературной точки зрения сценария, направленного на сложный драматургический анализ, не много не мало, онтологического вопроса. Но кричащие цвета кадра становятся инструментом «магии кино», окрашивая режиссерские фразы чувством, дающим мысли удивительную мощь проникновения в зрительское сознание.
Фигура номер один. «Просолнеченный» воздух пробирается влажным зноем под тени деревьев, белые стены, синее небо, расплавленный бетон — жарко, свет растворяет пространство, пар уходит ввысь, кожа мокрая, горячая. Все тонет в летней неге испанской ривьеры, монотонно, плавно. Полуденная сиеста торжествует, вскоре уступая прохладным сумеркам ласкового вечера, в коктейльных платьях, легких рубашках, под переборы рояльной мелодии старого джаза, женский смех и праздные беседы. Это жизнь Гари: в шикарном особняке, с прекрасной женой, закадычным другом и его милой супругой. Это рай на Земле, где есть только улыбки, отдых, развлечения и секс. Это место, лишенное смерти, и даже гигантский валун, пролетающий у героя прямо над головой, бессилен омрачить вечное блаженство.
Фигура номер два. Ее губы сжаты, словно каменные, дрожащим голосам она произносит: «Он позвонил». Глаза стеклянные, в упор, пальцы судорожно перебирают пустоту, последнее — шепотом: «Он приезжает». На берега Эдема сходит Дон Логан, которого обозвать аллегорий язык не повернется — реальнее, чем Мефистофель, страшнее, чем Воланд, извращеннее, чем Вакх. А во взгляде — бездонная пропасть, а в словах — удары топоров, и движения режут воздух. Сосредоточенно, твердо, будто зло сочится сквозь раздувшуюся опухоль. Дон несет страшную весть: Гари должен вернуться. Обратно в Англию, ненавистную Англию, где остались кошмары его памяти. Казалось, она отпустила его, простила прошлое, разрешила жить дальше — нет, это был лишь отпуск, каникулы в счастье, но нужно доплатить, самую малость…
Фигура номер три. Оргии в барочной пошлости под тяжестью водянистого неба. Наркотики, оружие, деньги. Действие заключено в тяжелые узкие камеры — душно. Здесь, в Лондоне, Гари был грабителем, жигало, богатым падонком. Но однажды все забросил, выбрав спокойствие вдали от карусели пороков. Потому все, как острые края: больно, но отступиться нельзя. Он должен обворовать банк. В очередной раз, который окажется самым сложным.
Фабула картины обнаруживает метафорическую частность, которая стремится расшириться до всеохватности дилеммы переворота собственной жизни. И параллель здесь очевидна, однако мысль авторов идет дальше, проникая в концепцию зависимости настоящего от тяжести прошлого. Что с другой стороны означает беспомощность человека перед роком, но в данном контексте не мифической потусторонней силы, а совокупности разрозненных событий, неожиданно кристаллизующихся в жесткий каркас предопределения.
Былое требует отдать долги, и говорит оно устами Дона. Однако гордиев узел — это не само ограбление, а шаг гораздо более страшный и невыносимо тяжелый. Билетом в будущее становится жертва себя во спасение близкого. Жена Гарри в приступе праведной ярости убивает Дона, поэтому Гари уже без сомнений отправляется в назначенное место, дабы снять с нее подозрения. Весь ужас пути в прошлое тает в ярости самоотречения, вырывающегося из глубин души престарелого плейбоя, который внутренне возносится до героического пафоса. Но развитее образа лишено лживой помпезности и концентрируется на смирении, покорном подчинении, подавлении собственных чувств. А это, по мнению, сценаристов, и есть великий подвиг, которым не стыдно искупить судьбу.
Фактически философия ленты возвращается к тривиальной мысли изменения мира, через собственную трансформацию. Однако легко прослеживаемая библейская аналогия, приправленная сюрреалистическими фантазиями, выметает всякие намеки на банальность. Путь в Британию — это дорога в ад, причем, до боли знакомая, здесь есть и свой Сатана в лице мафиозного босса Теда Басса, и положенные муки, коими можно считать подводный грабеж, чуть было не закончившийся трагедией. Явный контраст райских кущ связывает с мраком страны дождей посланник преисподней Дон. И его гибель кажется аллегорией краха соприкосновения двух миров, однако за секунду до смерти воплощение тьмы вдруг преображается в человека поистине несчастного. Последний крик: «Я люблю тебя, дура!» — обращенный к Джеки — женщине, которая с лютой ненавистью добивает его каблуком. Выходит, было же в нем что-то живое, что-то важное, искреннее и дорогое. Этим авторы в очередной раз отодвигают проблему ближе к горизонту, вынося ее за пределы материального. Лишь внутреннее изменение, исполинской силой воли, способно поставить точку в бесконечном рейде по кругам мытарств.
Ladies and gentlemen! Would you please welcome! The… Zayats!
Что вы знаете о зайцах?
Любой, кто имеет хоть какое-то отношение к этим зверям, от доктора заячьих наук, до наипоследнего спившегося юнната при самой разваленной школе, даст самый развернутый и единственно правильный ответ: зайцы — черные и злые. Всё.
Дело в том, что тонкий английский юмор — он и в самом деле тонкий и английский. И он реально не для всех. Например: «Куда ты пялишься?» — «На твой затылок…» — «Нечего пялиться на мой затылок, любуйся на свой». Или еще: «Я приехал к тебе, поговори со мной!» — «Я завязал» — «Заткнись, урод!». Спешу заметить, что здесь подобных перлов — выше крыши, и если вы любите какую-нибудь хрень типа американских пирогов — проходите мимо.
Неисповедимы пути извращенца. Но, такое бывает, от нечеловеческого, то есть от нерусского абстрактного мышления, результат получается очень даже неплохим, в силу своей оригинальности. Ассоциативный ряд режиссера мог бы стать материалом для интереснейшей диссертации какого-нибудь придирчивого до фанатизма ученого-психолога. И, что вполне закономерно, именно этот факт повлиял на качество постановки. При всей недобросовестности и халтурности сценария — первая половина фильма — сплошь «Кровавый Четверг» 1998 года, штампы и слизывания, — «Сексуальная тварь» получилась вполне себе самостоятельной, по-своему впечатляющей, и почти крутой картиной.
Но не только режиссер виноват в том, что кино хорошее. Где была бы их атмосфера и общее восприятие фильма, если б не Рэй Уинстон, Иэн МакШейн и Бен Кингсли? Чо сказать, мужики, внатуре, авторитетные, и работали честно. Убедительные и яркие образы. Конечно, Уинстон намного круче сыграл в «Возмездии», и еще круче в «13», но оно понятно — мастерство шлифуется и «все приходит с опытом».
А вот музыка неправильная, хотя бы потому, что, во время просмотра, у меня в голове вертелось крутое и жесткое AC/DC- War Machine, ведь то, что происходит на экране, тоже круто и жестко, но из телевизера доносились какие-то английские сопли, слушать которые я вовсе не желал. Ведь умеют же, когда захотят — например, саундтрек к сильно английскому крутому фильму «Карты, деньги, два дымящихся ствола» неизмеримо крут, а вот «Сексуальную тварь» овсянкоеды озвучить не смогли.
При всех плюсах и достоинствах фильма, музыка — далеко не главный его минус и недочет. Самое важное — это аудитория. Это чисто английское кино, для английских джентельменов, которые устали от своих джентельменских выходок вроде овсянки, плащей с тростями и бренди у камина, для которых, как для русского — рыбалка или пиво с мужиками в гараже, — это кино — средство плюнуть на эту джентельменскую хрень и на полтора часа испытать что-то интересное. Им это и вправду интересно, а мне — мало. Мне в подобных фильмах нужно хоть немного мяса, и, уж конечно, динамики, а не вот этой вот по-английски тонкой джентельменской тягомотины. Вот и весь вопрос, над которым все тут думают.
Мачистый лондонский криминальный авторитет Дон Логан (Бен Кингсли) приезжает в Испанию, чтобы уговорить завязавшего приятеля Гэла (Рэй Уинстон) вернуться и провернуть одно дельце в Британии. Гэл абсолютно размяк и, как справедливо заметил Дон, «сильно отупел под жарким испанским солнцем». Видно Гэл и сам это понимает, потому что настойчиво отказывается от предложения. А Дон настойчиво уговаривает. Так настойчиво, что у Гэла на лице вскоре появляются синяки, и настроение портится.
Одетый в белоснежную рубашку с накаченным лысым затылком Кингсли занимает ровно половину фильма. И когда он, по воле сценаристов исчезает, — это выглядит единственной несправедливостью за все действие шикарной гангстерской драмы. Хотя, он там не главный и даже не самый крутой субъект.
Большая часть картины — разговоры у бассейна и в ресторане. Один убеждает-угрожает, другой скулит и отбрыкивается. Под конец немного Лондона. Между этим — и женская любовь, и мужская дружба и принципы и все-все-все самое важное. Но как снято! А как смонтировано! А какие диалоги!! Вах! Конфетка, а не фильм! Смотрится на одном дыхании. Настоящее английское кино в своем лучшем проявлении: быстрое и холодное, как сталь, пронзающая тело с сопроводительно-очаровательным британским «фо`kin!».
Кингсли здесь брутален, резок и физиологичен. Как заметил приятель, он здесь точь-в-точь Райф Файнс из «Залечь на дно в Брюгге». «Fuck» через слово, отпи**ная на эмоциях мебель и жуткая, стремительная правда в словах. (Хотя «Брюгге» был позже, следовательно, это Файнс дает Кингсли.
… И все же-все же, при всем этом, до комка в горле Бен естественен тока в одной единственной сцене, когда весь в крови у бассейна кричит дуре по имени Джекки «Я люблю тебя!» Тихий омут, внутри которого извергается лава — вот, что безошибочно выдает пленка про Бена Кингсли. Сыграть такое невозможно, с этим надо только входить в кадр, стоять и выходить. Именно с такого рода актерами снимают самые проникновенные классические мелодрамы, когда на экране герои только молча смотрят друг на друга, а дрожат коленки и текут слезы у зрителей.
И еще деталь — Кингсли потрясающ в монологах (В «Твари» — шикарный спич про домогательства в самолете и разговор с зеркалом в ванной). Впрочем, про этот его дар было понятно еще у Поланского в «Смерти и Деве» и всех прочих. Театральный ведь актер изначально.
… Да, а по-настоящему КРУТ в «Sexy Beast» сэр Иен Макшейн. Тоже та еще тварь!
Режиссер «Сексуальной твари» Джонатан Глейзер возвращается в кино спустя шесть лет после провалившейся в прокате мистической драмы «Рождение». Его новой картиной станет экранизация романа Мишеля Фейбера «Побудь в моей шкуре» — Under My Skin. В роли хищной красотки-инопланетянки согласилась сниматься Скарлетт Йоханссон. (...)
1.29 млн, 
42.9 тыс., 
