После завоевания и разграбления испанцами государства Инков возникла легенда о сказочно богатой стране Эльдорадо, которая затерялась в бесчисленных болотах бассейна Амазонки.
Одна из лучших и ключевых картин в творчестве замечательного западногерманского режиссёра Вернера Херцога, снятая им в тридцатилетнем возрасте, принесла мировую известность самому Херцогу и актёру Клаусу Кински, который сыграл заглавную роль. За основу поведанной на экране истории была взята трагическая судьба реально существовавшего испанского конкистадора Лопе де Агирре, который в 1560 году высадился в составе экспедиции в Перу, чтобы найти богатую страну Эльдорадо, некий «золотой рай» на Земле. Но развернувшаяся между конкистадорами ожесточенная борьба за власть, а также безуспешность поисков этого самого Эльдорадо привели экспедицию к полному краху.(... читать всё)
В 1560 году испанские конкистадоры несли просвещение и слово Божие в дикие перуанские джунгли, распространяя влияние могучего короля Карла V в самые дальние уголки планеты. За этой важной и благородной миссией они не заметили, как разграбили и разрушили империю Инков, уничтожили многовековую культуру, а местное население сделали рабами.
Опьяненные могуществом, испанцы отправляются на поиски золотой страны Эльдорадо, затерянной среди бесчисленных болот притоков Амазонки.
Фильм одного из самых неоднозначных немецких кинематографистов Вернера Херцога балансирует на тонкой грани между документальным и игровым кино. Режиссер предпочитает взгляд стороннего наблюдателя, так свойственный документалистам, не вмешиваясь в происходящее на экране, подчеркивая, что степень авторского участия в рассказываемой истории минимальна и ограничена ракурсом зрения кинообъектива. «Агирре» — монотонное повествование, лишенное каких-либо ярких эмоциональных всплесков, которое, что удивительно, с невероятной силой увлекает зрителя. Это гипнотическая хроника взаимоотношений человека и природы, в которой нет и намека на фальшь.
Херцог, которого всегда интересовали эти отношения, мог легко обойтись без сюжета и профессиональных актеров, фильм не потерял бы ровным счетом ничего. Чарующие пейзажи джунглей и их обитатели, абсолютно самодостаточны. Иногда кажется, что все происходящее в кадре, импровизация, искусно заснятое на камеру путешествие по terra incognita, во главе с белокурым Клаусом Кински.
Выбор актера на главную роль дался Херцогу, по-видимому, нелегко, учитывая сложный характер Клауса и специфические требования режиссера к условиям съемок. Однако, как показало время, этот шаг полностью оправдал себя.
Внешне Кински меньше всего похож на испанца, но его герой, полубезумный Лопе де Агирре, в погоне за наживой не щадящий ни своих, ни чужих, добавляет картине недостающей экспрессии. О да, он называет себя гневом Божьим и великий предателем, он — олицетворение пороков, бросающий вызов самому мирозданию. И с этого пути он не сойдет до самой смерти.
Херцог наделяет Агирре невероятной отрицательной харизмой, потом помещает в незнакомую, враждебную среду и смотрит, что из этого выйдет. Сплав по реке, бунт, предательство, отречение от короля и назначение собственного лже-монарха, все неотвратимо подводит к трагическому финалу, когда человек показывает свое истинное нелицеприятное нутро. И когда настоящий гнев Божий (в лице стрел аборигенов) коснется каждого, даже таких одержимых и самоуверенных как главный герой, приходится признать, что иной участи для этой экспедиции быть не могло. С небесами шутки плохи.
Эльдорадо так и останется загадкой, как и удивительный этнический кинематограф Херцога. Но нам, в отличие от конкистадоров, повезло больше. Мы точно знаем, где искать.
Моя любимая классика забытого вами великого кинематографа. 283 часть.
Ад в кинематографе существует…
Агирре, гнев божий (я люблю этот фильм)
Мне кажется, что это самый лучший фильм Вернера Херцога. Проблема тут только заключается в том, что это его самый ненормальный фильм (хотя у него еще есть «Фицкерральдо»). Херцог в своем репертуаре взял группу актеров и полез вместе с ними в самую глушь джунглей. Многие режиссеры снимали бы такой фильм в павильоне или где-нибудь рядом с землей, а Херцог часто лазил по джунглям, поэтому его картины даже сейчас выглядят очень реалистично.
В основу своего фильма Херцог взял одну легенду о таинственном городе Эльдорадо, в котором очень много золота. На поиски этого города была отправлена экспедиция под предводительством Гонсало Писаро, но экспедицию ждал полный провал, и с каждым днем члены этой экспедиции умирали либо от голода, либо от стрел индейцев…
Съемки фильма были такими тяжелыми, что главный актер Клаус Кински решил покинуть этот проект и просто уйти. Нужно сказать, что Кински был очень своеобразным актером и мало кто с его нравом мог справиться, но Херцог, конечно же, с ним справился, потому что он просто достал пистолет и направил его на Кински. Я думаю теперь не нужно объяснять, почему Херцог является самым безумным режиссером в мире.
Кински знал, что Херцог в него выстрелит, поэтому съемки фильма продолжились. Херцог снял очень тяжелую картину, которая пошлет вас в нокаут примерно после тридцатой минуты. Этот фильм гипнотизирует и заставляет вас заснуть. Я смотрел этот фильм сидя на стуле уткнувшись носом в монитор, и глаза мои были немного открыты. От таких картин очень трудно получить настоящее удовольствие, но их все равно нужно знать.
Есть такие хит-парады фильмов, которые нужно обязательно посмотреть несмотря ни на что. Данный фильм может легко войти в такой список. Чтобы узнать режиссера Херцога нужно посмотреть именно данный фильм. А уж фанатам Клауса Кински его надо забирать в коллекцию. Актер в этом фильме сыграл, возможно, свою лучшую роль во всей карьере. Безумный шедевр от безумного мастера.
Спасибо.
P.S.
Лучшая сцена в фильме — лодка на дереве. Думаете, что ничего удивительного в этом нет. 25 человек целую неделю закидывали ее на дерево. Херцог опять идет в крайность…
Что дал процесс цивилизации? Люди, обладающие знаниями, полные духа, сил и мечтаний, вторгаются в неизведанную, девственную природу Южной Америки, и выглядят абсолютными дикарями и чудовищами, рядом с настоящими аборигенами, являющимися частью этой земли. Конкиста — мощное историческое изнасилование, жестокое и грубое надругательство над истинной природой, частью которой являлись люди, со своей особенной культурой и религией. Идея христианства тут тонет в шуме горной реки, в криках птиц и подражающим им свисте индейцев. «Слово Божье» тут немо, когда местные жители кричат «Мясо!», глядя на проплывающих мимо испанцев.
«Книга молчит», — говорит индеец, прикладывая Библию к уху. Да, это точно — Бог, к которому взывают Его сыны, так гордо и цинично несущие его имя впереди своих караванов, молчит, глядя на обезумевшего Агирре, возомнившего себя Всемогущим. Законы Испанской короны кончились там, где началась бескрайняя зелёная земля, ведущая в Эльдорадо, и осталось только одно правило: главный тот, кто сильней. Но у джунглей, куда вторглись непрошеные гости, свои законы — ты жив, только пока летит стрела. Балансируя на скользких брёвнах, опьянённый алчностью, одержимый Агирре не замечает, как смиренно, не корчась, без страшных судорог, принимают смерть его солдаты. В их гибели нет ни героизма, ни пафоса, только спокойствие, как будто они уходят в нирвану, возвращаясь к началу, к истоку, к природе.
Фильм Херцога — сложное, сюрреалистическое полотно, рассказывающее о походе XVI века, и так как Босха считают предтече сюрреализма в живописи, то и кадры отчасти отсылают к его картинам. И кровь, нереальная, подчеркнуто красная, чтоб видно было на тёмных костюмах, как будто из приёмов средневековых художников. Говорящая отрубленная голова, лошадь на берегу реки в попоне, голый негр, гонимый солдатами для устрашения индейцев, черепа и кости рядом с бананами, толстый «император», раздающий земли, как куски пирога, корабль на дереве, полчище мартышек и Агирре с безумными глазами — всё это происходит на фоне завораживающей, захватывающей дух, природы. И, наконец, невероятно красивая, нежная донна Инесс, в золотом платье, уходящая в дикий лес, покидающая этот ад. Сюрреалистический сон, показанный настолько реально, что желание проснуться не покидает даже, когда уже понял, что не спишь.
Космическая музыка Popol Vuh льётся с небес, заполняя пространство зеленых джунглей, горы и тёмную, мутную воду. Музыка, которая погружает в тайны. Индеец в традиционной шапочке, стоя рядом с Агирре, играет на свирели незатейливую мелодию, и эти легкие нотки наполняют безумием «короля», которого развлекает «шут». Тема природы раскатывается по туманным склонам до самого горизонта, побуждая мечтать о том, что, может быть, поиск сказочной страны не будет напрасен.
Внимательная камера выхватывает лица и взгляды солдат, как будто хроника тех тяжелых дней. И вот, ты уже чувствуешь привкус маиса во рту, влажность реки, жесткость листьев, дыхание ламы, запах пота, страх перед стихией, перед неизвестностью. Ярко-сиреневая блуза, проглядывающая через щели кожаного костюма, так и мелькает перед глазами. Агирре! Я запомню его движения, небесный взгляд и безумный гнев.
«После завоевания испанцами империи инков существовала индейская легенда об Эльдорадо, золотой земле, которая расположена у истоков Амазонки. В 1560 году испанец Гонзалес Писарро собрал экспедицию на поиски этой земли. Единственным сохранившимся документом этой экспедиции был дневник монаха Гаспара де Карвахала».
Перед нами возникает склон горы, покрытый прохладным утренним туманом. При приближении становится видна цепочка спускающихся людей. Голос монаха, чей дневник остался документом, рассказывает, что их экспедиция пересекла Анды и впервые попала в джунгли. Вслед за этими словами на первое место выходит бесподобная музыка Popol Vuh, и начинается вдумчивое трёхминутное разглядывание колонны. Индейцы подгоняют животных, испанцы подгоняют индейцев. Сзади клубится туман, растворяющий горы. На фоне по-прежнему звучит великолепная музыка.
Процессия подходит к концу. Внимательный зритель уже успел разглядеть в усталой походке персонажей их характеры и царящую в обществе атмосферу. И тут появляется он. Дон Лопе де Агирре помогает своей юной дочери переступать по острым камням. Клаус Кински вроде бы ещё даже не начал играть, но его сила уже пробила экран и намертво приковала моё внимание.
Но довольно пересказывать фильм — остановлюсь лучше на Клаусе.
«Грань между шизофренией и гениальностью очень тонка. Кто-то находятся на одной стороне, кто-то на другой, а кто-то варьирует между ними».
Андрей Тарковский.
Ага, вы правильно догадались — Клаус Кински именно варьирует. Невероятная одарённость плюс десять часов тренировок в день (вот сюда же — «гений — 1% таланта и 99% труда»). Его неукротимая энергия идеально создала образ одержимого Агирре. Да что говорить — посмотрите, насладитесь по-настоящему гениальной актёрской игрой.
Гении на Земле — редкость. А чтобы они объединили свою деятельность — такое случается ещё реже. Но вот случилось: Клаус Кински и Вернер Херцог. Херцогу был нужен актёр, достойный воплотить его грандиозные замыслы; Кински же не проконтролировал бы свою гениальность, не будь над ним сильной режиссёрской руки. Неизвестно, как сложились бы их пути по отдельности.
Итак, расписывать гениальность Клауса Кински бесполезно — надо видеть. А вот Вернеру Херцогу я могу спеть немало дифирамбов, но остановлюсь на главном. Это, я считаю, какая-то необъяснимая отстранённость режиссёра от происходящего, которая даёт зрителю погрузиться в шестнадцатый век самому. То есть, ты видишь эти великолепные кадры (оператор Томас Маух замечателен), и чтобы сложить их в историю, надо кое-что додумать. Откуда ни возьмись, из этой додумки появляются новые мысли, из них — новые, нарастая в геометрической прогрессии, подобно потокам Амазонки. Но действие фильма при этом продолжается, и ты вдруг начинаешь осознавать каждый жест, каждое движение, буквально погружаясь в фильм. Пока я, онемев, смотрел на обыкновенные предметы и обыкновенных людей, этот поток восприятия ещё возможно было удержать хоть в каких-то рамках, но в те моменты, когда на экране появлялся Клаус Кински («самый интересный пейзаж для меня — человеческое лицо» — его слова), я просто превращался в живое внимание. Мысли в голове летят с бешеной скоростью, картинка на экране неотделима от глазных яблок, а поверх этого звучит всё та же неподражаемая музыка Popol Vuh. Это невероятное сюрреалистическое ощущение, непередаваемый поток эмоций, наверное, самый сильный, который я испытывал когда-либо. В общем, Вернер Херцог — гений.
Немного стоит написать и о дочери Агирре, которую играет Сесилия Ривера: несмотря на то, что реплик у неё почти нет, это очень сильный персонаж. Ближе к финалу в фильме есть сцена, где она по причине, которую я не назову, ибо спойлер, падает отцу на руки. А отец приглаживает ей волосы, наполовину закрывшие умиротворённое лицо, и поднимает взгляд вдаль. (Этот кадр есть на одном из постеров). Настолько высокого трагизма я не видел, пожалуй, нигде, а в данном моменте это заслуга не только гениального Кински.
Помимо этого, отношения отца и дочери обозначает пара моментов по всему фильму и сцена в начале, когда Агирре приносит ей диковинного зверька. Этих тонких штрихов вполне достаточно, чтобы понять — сумасшедший конкистадор испытывает к дочери трогательную отцовскую любовь, едва ли не самое иррациональное чувство из всех иррациональных чувств, которые, собственно, и составляют сущность Агирре. Но слова, произнесённые им в финале (снова не привожу, чтобы не запустить спойлер), позволяют и по-другому интерпретировать эту заботу — как часть безумного плана. Моё мнение — чем больше вариаций прочтения в таких моментах, тем интереснее смотреть, однозначности быть не может, как нет её и в самом Агирре.
После всего предыдущего великолепия, наконец, наступает поражающая воображение кульминация. Её можно сравнить разве что с состоянием, когда очень надо куда-то бежать, торопиться, ведь осталось совершить последний, решающий рывок до цели. Но что-то в голове вдруг щёлкает, и внутренний Форрест Гамп говорит: «Хватит бежать, остановись». И рушатся все логические цепочки, за которые цеплялся разум, ты остаёшься сидеть без движения, вроде бы опустошённый, но и понявший что-то. Что-то необъяснимое.
Вот я подошел и к финалу… Расскажу немного о съёмках.
Когда фильм был почти отснят, Клаус Кински вдруг заявляет Херцогу, что не хочет больше играть и уплывает. Тогда режиссёр говорит: «У меня есть ружьё, правда, оно не здесь, но я настигну тебя не позднее, чем на следующем повороте реки, и восемь пуль будет сидеть у тебя в голове, а девятая будет моей». Тут даже сумасшедший актёр засомневался в правильности своих действий и всё-таки доиграл (в прессе потом писали, что под прицелом того же ружья, но это неправда: принудительно так не выйдет, поверьте). И последняя сцена вышла просто невероятной… начну новый абзац, об этом надо подробнее.
Как я писал выше, кульминация поражает воображение, но по сравнению с финалом это только цветочки! Когда камера под Popol Vuh — Aguirre I облетает плот, в голове точно проносятся целые вселенные, всплывает из ДНК память предыдущих поколений… Зря я стараюсь, никакими словами это не передать — надо видеть! Видеть эту сутулую скособоченную фигуру на плоту, которая представляет собой словно некую концентрацию всех человеческих сомнений, стремлений, желаний, всей истории его взаимодействия с окружающим миром — иррациональной человеческой сущности, в общем. Гениально.
Ещё очень хотелось бы подольше остановиться на персонажах. Однако их много, да и настолько они великолепно прописаны, что зрителю не составит труда вникнуть в них самому. Так что подытожу свои восторги.
«Агирре, гнев божий» — это неподражаемый дуэт двух гениев, шедевр, великая экзистенциальная притча и просто мой самый любимый фильм.
P.S. Для полной картины взаимоотношений Вернера Херцога и Клауса Кински рекомендую фильм «Мой лучший враг — Клаус Кински» / «Mein liebster feind — Klaus Kinski».
P.P.S. Всех с наступающим!
«Солдат Гонзалес выпил мои чернила, подумав, что это лекарство. Я больше не могу писать».
"… кто возьмет больше еды или воды будет разрублен на 98 кусочков, из которых мы выстроим стену, и распишем ее кровью…»
Просматривая этот фильм, я не переставал думать о том, что в мире редко, но все-таки рождаются люди под знаком зла, к таким людям как раз и относится Агирре, называющий себя «Гневом Божьим».
Воплощение жестокости и беспощадности, этакий humiliation во плоти, человек, для которого амбиция и жажда золота превосходит все на свете…
Клаус Кински, сыгравший жестокого конкистадора, оставил тяжелейший осадок на душе.
Шикарная работа оператора превратила красивейшую природу Амазонии в преисподнюю для испанцев, за что Томасу Мауху огромное спасибо, да и дуэту Томас-Вернер низкий поклон…
Не зря в раздел «Если вам понравился этот фильм, не пропустите» к «Агирре» поставлен «Апокалипсис сегодня» — казалось бы, — что между ними общего? — но от этих фильмов остается своеобразное «послевкусие» — чтобы в полной мере ощутить его, такие фильмы нужно смотреть на одном дыхании, чтобы не порвать «нить» последовательности резких сюжетных поворотов и монотонных, изнуряющих сцен.
Мало кому нравятся затянутые сцены, да и вообще затянутые фильмы, но эти свойства отнюдь не отрицательны — главное их преимущество в том, что такие сцены медленно строят в голове воспоминание сопряженное с нашей эмоцией, которая появилась у нас в голове во время просмотра данной сцены, и когда мы наконец встаём после просмотра, у нас отпадают все лишние детали и зрительный образ и остаётся лишь это «воспоминание».
Постановка таких сцен — признак отнюдь не занудности, а настоящего гения режиссёра.«Агирре» и «Апокалипсис» наполнены такими сценами, благодаря которым фильм так глубоко врезается в нашу память, вплоть до каждого эпизода.
Но такое ощущение рассчитано на узкий круг любителей, но если вы узнаёте описанное мной ощущение, тогда желаю приятного просмотра!
Основой сюжета этого оглушающего, атмосферного фильма, послужил дневник испанского монаха — единственное что осталось от одной пропавшей экспедиции, отправленной Писсаро. Конечно же можно спросить — а что толку от этого бессмысленного похода в масштабах истории? Но смысл как раз таки в масштабах истории и можно увидеть. Фильм — это гимн жажде власти, честолюбию, алчности, короче всех тех сил, которыми строились одни цивилизации и государства и завоевывались другие. Только посредством такого безумного стремления к власти и можно достичь своего Эльдорадо.
И естественно осуществить замысел Херцога в изображении такого одержимого желанием стать повелителем Золотого Города, сверхчеловека мог только один актер — Клаус Кински, актер с сумасшедшей энергетикой и выдающейся харизмой. Он не играет — такие безумные глаза нельзя «сыграть», это можно только пережить и потом носить этот хаос и постоянно с собой. И когда в кадре есть Кински, все остальные превращаются просто в фон, этот человек просто выжигает пространство вокруг своей персоны — более идентичного исполнителя этой роли и представить сложно.
А благодаря особенной, почти что документальной манере съемке, и похожему на какую-то ритуальную мелодию, саундтреку, фильм завораживает и погружает в эту атмосферу, создается практически эффект присутствия.
Эта странная ритуальная музыка вообще одна из основ этого фильма — она звучит наподобие Реквиема, создает необходимый настрой неизбежности и дает зрителю ясно понять с самого начала, кому уготованы участи жертв — естественно всем этим человечкам — его соотечественникам и рабам-туземцам, биомассе в глазах Аггире, которых он железной рукой гонит к своему собственному бессмертию. И человечки свое жертвенное предназначение выполняют — гибнут с чувством обреченности, один за одним, от индейских стрел, болезни или руки своего безумного предводителя.
До тех пор пока дон Агирре не остается на плоту в полном одиночестве, окруженный трупами. Хотя нет, это одиночество полным не назовешь — откуда-то на плот сбегается куча мелких обезьянок. С одной стороны можно подумать, что режиссер таким образом осудил главного героя — мол, раз считал своих ближних за низших существ и недочеловеков, так пусть получит достойную компанию. Но, знаете, такое ощущение, что Херцог своим героем просто любуется и относится с искренней симпатией. А как же иначе? Только такие, по современным меркам, шизофреники, маргиналы, психопаты и отморозки, как дон Агирре и делали историю.
Дорога к власти и, следовательно, в историю, то широкая, но путь туда заказан тем, кто хранит в себе моральные принципы и любовь к людям. Просто не факт, что если вы убьете человека внутри себя, вам обязательно повезет.
P. S. А еще во время просмотра где-то на подсознательном уровне, начинаешь проводить параллели с действом происходившем в совсем другое время, в другой стране и другом фильме. «Апокалипсис сегодня» кино называется — та же идея безумия и мрак окружающий героя, река и Великий поход в никуда. Короче, времена меняются, герои меняются, но все равно уходят в Лету, а эта самая река пребывает неизменной.
Перед тем, как написать что-то об этом фильме, я попрошу Вас представить себе на один миг уникальную, эксцентричную, харизматическую личность, которая тщетно пытается прыгнуть выше головы, преодолевая нереальные испытания в экстремальных условиях на фоне бурной и величественной природы, нетронутой человеческой цивилизацией. Ведь это одна из основных тем уникальнейшего немецкого режиссёра — Вернера Херцога. Его уникальность заключается в первую очередь в том, что он не просто снимает и монтирует необходимый материал: он со своей съёмочной группой буквально проходит тот тернистый путь, который проходят герои его фильмов. Этот титанический труд, вкладывающейся режиссёром в своё кино и сейчас активно обсуждается как зрителями, так и критиками. Одних восхищает мужество и настойчивость постановщика, других возмущает его фанатизм: ведь на его съёмках не раз происходили несчастные случаи и даже погибали люди. Но как бы то ни было, классический период Херцога стал одной из ярчайших жемчужин в копилке как европейского, так и мирового кино в целом.
Этот фильм повествует о рискованной и опасной экспедиции, предпринятой знаменитым испанским конкистадором Гонсало Писсаро. Ее целью было открыть в неизведанных амазонских джунглях сказочно богатую страну Эльдорадо. У Писсаро было немало помощников, одним из которых был отчаянный и самоотверженный человек — Лопе де Агирре, которого с блеском сыграл немецкий актёр Клаус Кински. Именно вокруг Агирре разворачивается основной сюжет, так как именно ему и его отряду было суждено проникнуть глубоко в чащу, переплывая по широкой реке на плотах. Выполняя чисто разведывательную миссию, Агирре внезапно предает своего хозяина, желая самостоятельно открыть чудесную страну и прославить своё имя… Данный исторический материал, взятый за основу фильма, имеет непосредственную связь с современным обустройством мира, что делает его очень значимым и актуальным на сегодняшний день.
В этом фильме Херцог провел свой классический режиссёрский прием, противопоставляя дикий мир цивилизованному. И он делает это настолько мастерски, что всё привычное и обыденное становится настолько диким и неприемлемым, что хочется скорее вырваться из четырех стен своей комнаты, душного города и проникнуться буйной романтикой далеких неизведанных земель. Цивилизацию в этом фильме представляет именно немногочисленный отряд Агирре. Немногочисленный, но очень разношёрстый. Тут присутствуют все: начиная императором, а заканчивая бесправными слугами. Медленно, но упорно наша цивилизация плывет в никуда… Отряд становится всё меньше и меньше, и сформировавшееся общество трещит по швам из-за безрассудной жажды славы и наживы, а так же из-за социального неравенства, господствующей тирании, бесчеловечного отношения людей друг к другу. Цивилизации приходит конец и начинается то, что люди привыкли называть «апокалипсисом». Однако, по мнению Херцога (впрочем, и не только его), апокалипсис вовсе не принимает форму масштабного цунами, землетрясения или же огромного астероида, упавшего на Землю. Он приходит медленно, неумолимо, буднично. И распространяется отнюдь не на поверхности нашей планеты, а в сердцах живущих на ней людей. И наступит он тогда, когда люди окончательно потеряют человеческое лицо, прикрываясь такими словам, как «власть» и «могущество». Именно это случилось с Агирре, именно поэтому он проиграл. Фильм кончается тем, что он усиленно смотрит вдаль, отчаянно желая достигнуть желанной цели, прекрасно при этом понимая, что его амбиции ничтожны и абсурдны. Иными словами, Херцог хотел доказать нам, что не стоит искать апокалипсис в неопределенном будущем, а следует его искать и распознавать у себя под носом. И, на мой взгляд, это ему великолепно удаётся.
Зная, что картину снимал Херцог, не стоит долго говорить про её визуальное и музыкальное оформление. Всё было просто бесподобно.
И в конце концов, мы получаем изысканное и тотальное кино, которое стоит посмотреть хотя бы раз в жизни, не в зависимости от того, являетесь Вы киноманом или нет. И не печальтесь, если он впечатлил Вас не сразу, так как этот фильм относится к категории таких, которые оставляют после себя длительное и бешеное послевкусие. Знаю по себе.
Эта прекрасная картина исторического плана открыла мне творчество бесспорно великого немецкого режиссёра — Вернера Херцога. Притча об исторической онтологической (метафизической, если угодно) трансформации безумия.
Этого режиссёра, как я понимаю из его фильмографии, вообще принципиально интересует экзистенциальный аспект первобытных сил ("Носферату — призрак ночи», «Крик камня», «Фицкарральдо»…). Персонажи в данном фильме — в искусственной изоляции, на экзистенциальном холоде, среди абсолютного зла и одиночества; внутренние психологические установки обнажены и выставлены на первый план. Я считаю, здесь все глубоко порочны.
Херцог разворачивает перед нами целую спекулятивную мировоззренческую доктрину Агирре, о которой можно много и долго говорить. Это в своём роде философия антихриста, «великого инквизитора» и т. д. В связи с этими ассоциациями хотела бы обратить внимание на необычный типаж актёров — Херцог показывает нам испанцев с ярко выраженной арийской внешностью (предположительно отсылка к нацизму). «Агирре» — «консервативный революционер» в чистом виде, как это формулируется критикой. Его решающее достоинство — неуёмная страстность, чему остальным нечего противопоставить, ибо добродетели отсутствуют.
Заключительная анти-эстетическая сцена гениальна. Думаю, не стоит изощряться в разнообразных трактовках, лучше просто пропустите это через сознание.
Заканчивая, хотела бы особо отметить операторскую работу Томаса Мауха: утончённая визуализация, поразительная свето-цветовая игра, акценты на водное пространство — нестандартное эстетическое решение и совершенно новый и уникальный киноязык для европейского кино в целом. Но, надо заметить, подаётся всё это в абсолютно европейском стиле.
У нас в титрах значится в операторах человек пять или шесть. На самом же деле каждый член нашей группы, включая второго оператора и осветителя, имеет хотя бы один кадр на своем счету (...)
