Начался новый творческий сезон. Многообещающее содружество молодых танцовщиков вновь собирается под крылом Альберто Антонелли, гениального директора труппы, славящегося своей беспощадной требовательностью к артистам.
Впереди месяцы упорного труда, выматывающих репетиций, боли и отчаяния. Талантливая танцовщица Рай знает, что может стать солисткой в новой экстравагантной постановке «Синяя Змея». Но сумеет ли она и ее друзья выдержать огромное напряжение, чтобы однажды создать на сцене незабываемое зрелище?
Очень странное кино. Олтман не хотел его ставить. Насколько мне известно, он никогда не интересовался балетом. А кашу заварила Нив Кэмбелл. Она начинала балериной и видимо после успеха «Крика» решила вспомнить молодость. Она написала рассказ — как одна танцовщица встречает миловидного повара, они женятся, потом она ломает руку во время представления и… и в принципе всё. Затем некая Барбара Тернер оформила всё это в сценарий и был ангажирован отличнейший американский «разрушитель стереотипов» Роберт Олтман, создавший шедевры кажется во всех «анти-жанрах» мира. Как раз перед «Труппой» он снял прекрасный анти-детектив «Госфорд Парк», и то ли на волне успеха той ленты, то ли за былые заслуги, Нив Кэмбелл сказала «Хочу Олтмана и точка!». Олтмана доставили. Он взял Малькольма МакДауэлла на роль итальянца-худрука и снял целиком от начала до конца аж 10 балетов, плюс несколько закулисных сценок по готовому сценарию и получился фильм «Труппа». Хотя, насчёт «получился» я наверно поторопился…
Однажды, в далеком 1975ом году Олтман уже снимал нечто подобное — «Нэшвил». Тот фильм рассказывал о подготовке к американскому кантри-фестивалю и аналогичным образом сочетал в себе закулисные разборки и непосредственно музыкальные номера. Но в том фильме был не только сценарий(!), но ещё и персонажи. Здесь же мы имеем «голубого» МакДауэлла в желтом шарфике, который со своим носом-картошкой похож на итальянца не больше чем Стивен Сигал на негра, и Нив Кэмбелл, которая встречается с Джеймсом Франко, живёт в шикарной квартире (правда рядом с линией метро) и от «удручающей бедноты» в перерывах между гала-концертами подрабатывает официанткой. Остальных даже запомнить невозможно. Вся труппа — общей гурьбой. Личностей этих танцоров нам не показывают и не раскрывают. Есть несколько вроде бы «намёток» на конфликты — например, молодой парень с бойфрендом-менеджером, которого «снимают» с балета — но даже для меня, любителя тонких намеков, это как-то чересчур мимоходом. Я прекрасно понимаю, что в жизни нет ни сюжетов ни гранд-финалов, да и симфонические оркестры во время поцелуев в ушах отнюдь не играют. Но в жизни есть живые люди, и у каждого из них есть чувства и индивидуальность — а здесь перед нами «просто 20 человек», словно солдаты в армии.
Сюжетное построение второй половины фильма вокруг новой постановки, больше смахивающей на открытие очередной олимпиады нежели на высокое искусство всемирного балета, не сильно завораживает да и по-хорошему не интересует вовсе.
Единственный примечательный аспект, который я почерпнул из фильма — это рассматривание главной героини в качестве «передающей эстафету». Сначала бывшая прима потянула сухожилие, и её заменила Нив Кэмбелл, а потом уже сама Нив сломала руку и её заменила следующая счастливица. Есть в этом некая «незначительность». Фильм, несмотря на казалось бы очевидной воспевание искусства балета, подтекстом выводит странную мысль о том, что «в балете нет личностей — есть лишь нескончаемый конвейер роботов-танцоров».
Прекрасный фильм для любителей балета. Очень красиво поставленные представления.
Участница балетной труппы Рай (Нив Кемпбелл) знакомится в баре с барменом Джошем (Джеймс Франко), и у них завязываются отношения. Один раз он приходит к ней на праздник, один раз засыпает, не дождавшись на Рождество и на одном из представлений пробирается через кланяющихся танцоров и дарит ей букет цветов. Всё! Больше кроме танцев ничего в фильме не происходит.
В принципе, с таким красивым балетом особого действия в фильме и не требуется, но можно было бы и поинтереснее историю для сценария придумать.
Из-за достаточно мизерных ролей о таланте актёров в фильме говорить особо не приходится, им просто негде было его применить. Зато танцоры постарались на славу. Очень красивые костюмы, декорации для представлений, музыка. Показаны их репетиции. Главная героиня показала себя больше как балерина, чем как актриса. Прекрасно исполнила танец под дождём, (правда может и дублёр, но кажется что она).
В общем, фильм для любителей балета и вообще танца, чем просто для обычного зрителя.
Генетически связанный с театром, кинематограф внимателен к теме человека на сцене. Музыканты, актеры, спортсмены, гладиаторы, цирковые исполнители становились героями не только многочисленных байопиков и производственных драм, но даже триллеров и боевиков. «Труппа» Роберта Олтмана, в непринужденной манере повествующая о рождении балетного спектакля из пота на репетициях, вынужденных замен, обид, бытовых случайностей и воли худрука Альберто Антонелли (Малькольм Макдауэлл), сплавляющей танцоров, костюмеров и светотехников для осуществления новой постановки, встраивается в ряд высказываний именитых кинорежиссеров о людях, работающих на сцене.
От начальных титров, переливающихся всеми цветами побежалости на фоне футуристического балета, до самого финала Олтман раскачивает «Труппу» в волнообразном ритме, «поднимаясь» на сцену с отточенными, выстроенными до мелочей шоу чикагского балета «Джоффри» и «спускаясь» в зазеркалье репетиционных залов, где вдоль станков синхронно движутся танцоры в тренировочных костюмах и гетрах. Каждый раз по-иному человеческая фигура заполняет пустое, сопротивляющееся вторжению живого тела пространство, мышцы под облегающим трико напрягаются и опадают в такт ультрасовременной музыке, или восточному мотиву, или фламенко. Струи света софитов следят за танцорами, перечеркивая зеркало огромной театральной сцены и помогают лентам и сплетенным рукам соединить разрозненные атомы — двигающихся человечков.
Чередование белых страниц репетиций и ярких картинок с феерическими шоу нанизано на историю рядовой танцовщицы Лоретты Райан. Лоретту сыграла Нив Кемпбелл, по рассказу которой Барбарой Тернер написан сценарий «Труппы». Райан, расставшаяся с бойфрендом незадолго до описанных в фильме событий, в паузе между изнурительными буднями, проживаемыми в бело-зеркальном репетиционном зале, знакомится с поваром (Джеймс Франко). В ногу с налаживающейся личной жизнью идет и карьера Лоретты: ценой чужой ошибки она становится одной из ведущих исполнительниц Чикагского балета, в финале уступая из-за травмы место другой танцовщице, тем самым становясь очередной ступенью для вздымающейся вверх сюжетной волны. Смысловые акценты в кардиограмме действия расставлены точно и неприметно: история восхождения танцовщицы, триада на понижение — репетиция-шоу-пародия, вспомогательные линии новичков коллектива и его примы, творческие поиски балетмейстеров, чьи слова подчас противоречивы и непонятны участникам труппы.
Олтман позволяет рабочему процессу стать главным действующим лицом, устранив впечатление скомпонованности кадра и «подстроенности» сцен. Камера постоянно находится в движении, «танцует» на свой лад вместе с труппой. Вкрадчиво-короткий монтаж стремится ухватить все оттенки действа. Сумки, брошенные на сцене во время финального прогона, недоеденный обед на столе худрука, техник проходит перед камерой, подглядывающей из-за кулис на фантастическую постановку о зарождении мира, — блестки случайности, подмешанные Олтманом к биению сюжетных волн, проникают из большого мира в кадр и на сцену, координируя пульс замкнутых сценических пространств с биением жизни вовне.
Приближаясь к берегу финальных титров, волна рассказа о Чикагском балете нарастает девятым валом — премьерой космогонической «Голубой змеи», оформленной в духе кубофутуристического Босха. Каждый танцор, вновь рассказывая изначальный миф, со-участвует в поддержании космического ритма — пульса великого Шивы, в жилах которого бежит и кровь, и вода, и свет, записанный Олтманом на пленку.
222.3 тыс., 
180.6 тыс., 
