Париж, 1968 год — демонстрации студентов, баррикады на улицах, в воздухе пахнет революцией: Но у трех молодых людей — своя реальность, свой мир — мир кино. Дни и ночи напролет они смотрят фильмы и не выходят из дома…
Кино стало их жизнью. Сначала это просто увлечение, потом — сложная паутина психологических и сексуальных отношений. Между тем, беспорядки на улицах Парижа достигают своей кульминации…
Как только стало известно о съёмках нового фильма Бернардо Бертолуччи, давно признанного классика мирового кино, интриговало, прежде всего, то, что его картина посвящена событиям «красного мая 68-го» в Париже, когда на улицы вышли бунтующие студенты. А история запутанных любовных отношений троих молодых героев — брата и сестры, являющихся французами, и их нового знакомого-американца — лишний раз должна была свидетельствовать о косвенном возвращении итальянского режиссёра спустя 31 год к проблематике собственного шедевра «Последнее танго в Париже», который был воспринят в качестве своеобразного реквиема по «бурным шестидесятым».(... читать всё)
“The Dreamers”… вызов реальности, как иная реальность
18 марта 2010 | 03:35
Мы, зрители, посмели ворваться своим взором в реальность, которую на протяжении всего отведенного для фильма времени, создавали его три персонажа…
Она очаровывает мгновенно. Иной раз сложно подобрать слова, чтобы описать этот акт магического «совокупление» самой жизни, ее сердцевины. Игра началась, и если дал на нее согласие, то ты обязан играть. И это единственное твое обязательство.
Это подобно альбому для раскраски, в котором доже контуры не остались незыблемыми, что уж говорить о цветах, в которые ты можешь раскрасить обыденность, являющаяся по определению бесцветной.
И вот герои взялись за краски и кисти. Они наносят на полотно все, что дает им ощущение полноты существования: цитаты из любимых фильмов, ожившие в сознании, и их воплощение, революционные идеи, протест против устоявшихся норм и общественного механизма, и, конечно, сексуальный акт, который ярко красным фоном освещает все полотно…
Как много из нас разучились мечтать. Общество, религия, наука безусловно этому блестяще способствуют. Они ведь питаются нашими страхами, страхами перед неизведанным, перед игрой. Так давайте же начнем эту игру, господа живущие!
Господа моралисты и прочая чернь… не расходуйте свои жалкие, импотентные слова на рецензирование достойных произведений кинематографа, уступите это тем, у кого есть хоть капля вкуса…
Опять Бертолуччи снимает фильм на грани… Такая же чувственность и страстность, как в фильме «Ускользающая красота». Молодые люди предаются играм и веселью… Пьют вино, сексуально раскрепощаются, устраивают безумные выходки. Они живут в своем маленьком мире, опасаясь, а может и просто не воспринимая всерьез ту взрослую жизнь, которая стоит на пороге их дверей, стучит в окна, кричит с передовиц газет. Пора бы остановиться… Но все ли к этому готовы? Французы, в чьих жилах течет бунтарская, мятежная кровь предков, организовавших революцию 1789 года, либо американец, далекий от войн, отрезанный от живого и шумного и деятельного мира Европы океаном? Отличное кино.
Мечтатели, о, да, это КИНО. Кино о кино, о молодежи, об искусстве, о нестандартной жизни, если так можно выразиться. Долой стереотипы — вперед, смотреть мечтателей. Ведь фильм этот, в первую очередь, о состоянии души. Лично у меня первый просмотр вызвал неоднозначную реакцию. Но постоянно тянуло пересмотреть…
И вот вердикт: я просто люблю этот фильм, не могу внятно обьяснить, из-за чего именно (сценарий/ режиссура/актеры/музыка — все к черту) не считаю нужным разбирать «мечтателей» на составляющие и искать причину. Просто душевное атмосферное кино.
Каждый кадр — такой эстетический, восславляет древние фильмы. Бертолуччи постарался хоть как-то приобщить молодежь к важным событиям в истории и постарался передать атмосферу революционного Парижа без особой романтики, но вряд ли молодежь хотела это увидеть. Сейчас время изменилось, трудно удивить.
Наверно только Майкл Питт был на своем месте раз уж играет в гранж-группе, то-то он так пылко доказывал превосходство Клэптона (или наоборот).
Сижу совершенно пришибленная — никак не могу прийти в себя. Странно, что почти все, кто говорили мне об этом фильме, как-то больше говорили о его эротике во главе угла. Поначалу я тоже ждала клубнички и «приобщиться к классику», но это было просто обухом по голове.
Люди играют в игры. Люди думают, что старательно создав вокруг себя свой игровой кокон они уберегут себя от «реальности», играя в свои игры по правилам, созданным самими для себя. Они хотят не быть как все, охраняя своё право быть против всех. С готовностью пользуясь, удивительно, одновременно всеми теми благами, которые как раз такие как те, кем они не хотят быть, создали. Только правила, которые они конструируют внутри кокона и которые превращают их жизнь в блестящую иллюстрацию абсурда, замешанного на чужих, всё же, идеях и концепциях, как-то до странности напоминают правила того самого реального мира, который они так пронзительно презирают. Только вид сбоку. И крайне больно однажды впороться лбом в эту самую реальность, от которой не сбежать, как бы твой инфантилизм, кидающий тебя ещё и в экстримы решений, не пытался тебе рисовать обратное. Только время уже упущено — и ты не научился жить в реальности и использовать своё серое вещество для того, чтобы думать.
Ты научился только протестовать против обыденности, стараться изо всех сил не быть как все и разыгрывать сцены, написанные кем-то до тебя. А потому твой кокон просто выпадает из-под твоего контроля и расширяется до размеров реальности, в котором действуют уже другие, не твои, правила и игры, но твоя реакция — по причине неумения и незнания — всё ещё «коконная». Какой бы согласованной с реальностью она тебе не казалась. Легче совершить самоубийство и забрать заодно на тот свет и свои игрушки, с которыми не хочется расставаться, всё же — стереть всё и избавиться от проблемы — чем попытаться в ней разобраться и найти решение. Легче пойти и бросить бутылку с зажигательной смесью — не важно, за кого и против чего — создав для себя иллюзию, что ты наконец вышел из кокона и участвуешь в реальной жизни наравне со всеми.
Мдааа… Очень неоднозначное кино… Откровенно говоря, я в восторг от него не пришел. Конечно есть в этом фильме масса качеств, которые делают его не понятным в восприятии для определенного контингента зрителей, но шедевром, с неуловимым невооруженным глазом оттенком, это его, на мой взгляд, не делает. Ну не прочувствовал я всех тонкостей во взаимоотношениях психически не здоровых родственников… А если отбросить сие шокирующее явление в фильме, то оно, на мой взгляд, не многим лучше отечественных «Стиляг», с отличием в реалистичности образов, но которых с тем же успехом можно под авангард «подписать»…
Отличная режиссура, игра актеров на «четвёрочку», великолепно воссозданная обстановка в особняке, но не «прорыв».
P.S.:Откровенно говоря, не рискну предсказывать возможное развитие судьбы этой картины, не будь там «обнаженки», постельных сцен с участием Евы Грин, да «громкого» имени режиссера
Мы сами творим историю. Мы и есть её кусочки, соединяющиеся в причудливую мозаику, мы те самые контуры, чуть заметные очертания будущего, способные стать предзнаменованием чего-то великого, а способные сгореть дотла в своей стремительности, только и всего. Мы и есть жизнь — прекрасная, юная, полная надежд и… Разочарований. Полная безудержных порывов, неуёмного стремления к познанию, и так ловко, так искусно, так почти незаметно переплетающаяся с малодушием, циничностью, эгоизмом, ведомостью. Мы это та самая страсть, что распаляет сердца, будто заставляя их ещё более неистово биться, чем это вообще возможно. И мы — та самая горячность, что не позволяет холодному дыханию рассудка до конца завладеть мутноватым и ещё не определившемся в своих приоритетах сознанием.
Все мы — это миллионы заплутавших надежд, потерянных скитаний мысли, не исписанные мелким почерком тысячи страниц прошлого… И абсолютно все мы — мечтатели. Одни — робкие, не убеждённые, уже, вероятно потерянные миром, что погряз в собственном эгоизме, но всё же столь прелестные в своей игре разума. Они подолгу сидят на подоконнике, вглядываясь в разноцветные витражи близстоящих домов, они останавливают время наполняют его непередаваемым блаженством. Другие — напористые, отважные, гордые носители собственных мечтаний, такие, которым не требуются доказательства собственной уникальности, до неё лишь протянуть ладонь. Они способны на многое, очень многое, но иногда именно такие яркие созерцатели сгорают, не успев осознать до конца сладость жизненной муки…
Такие и создают сами мечты. Мечты целых поколений.
Это картина о молодости. Молодости ненасытной, не утолившейся до предела, молодости бурной и развязной настолько, что грани сами стираются и впереди остаётся лишь неохваченное пространство, требующее действия. Это картина о тех чувствах, которые, сливаясь воедино, могут достичь в точности противоположного эффекта тому, который ожидаем. Это история о праздности, которая, ещё секунду, и навсегда поглотит неискушённое сердце и тело, ничего не оставив взамен.
Париж охвачен огнём революции. Прогрессивные в своих суждениях студенты — молодые юноши и девушки, устраивают демонстрации в знак протеста у «дворца кино». Истинные любители большого экрана и разворачивающихся на нём событий выражают недовольство сложившимся положением вещей. Именно при таких обстоятельствах, пахнущих приближающейся революцией и большими переменами, и знакомится молодой, амбициозный, воспитанный, прекрасно разбирающийся в кино, но при всех своих достоинствах совершенно одинокий в целом Париже американец Мэтью с весьма необычной парой. Пара? Нет-нет, вовсе не той самой парой, когда молодые люди, испытывая платоническую любовь, переходят к любви телесной, постепенно готовясь провести не такой уж и маленький остаток жизни в совместном поиске счастья. Эту пару, эксцентричную Изабэль и рационалиста Тео связывают кровные узы. Брат и сестра привечают нераспущенного, стеснительного паренька в собственной квартире, с этого момента и происходит тесное слияние их миров…
Миры полярные, но от этого ещё более занимательные для обеих сторон. Кино — общая страсть, изученная фактически вдоль и поперёк, вплоть до самого незначительного кадра, объединила бунтарей. Игра, заведённая в доме, набирает обороты…
Квартира огромна, похожа на нескончаемый лабиринт, полная укромных чуланчиков с их таинственными уголками, куда не попадает свет… Огромное внимание привлекает это самое «убранство» картины, жалкое подобие былого варварского великолепия. Гармоничные, но слегка пообтрепавшиеся стены, наверняка видавшие времена и получше, огромные комнаты, заброшенные нерадивыми хозяевами. Здесь удобно прятаться от выполнения обязательств, не очень удобно блуждать в поисках клозета и совсем неудобно попадать не в ту комнату… Обитель Тео напоминает убежище сумасшедшего меломана, с расклеенными повсюду постерами, где-то пожелтевшими от старости… Располагающая к спорам о кино обстановка, ненавязчивое бормотание патефона. Но именно тут Мэтью сталкивается с тем самым противоборством любви и ненависти, долга и унижения…
Когда действительно любят, об этом не кричат на всех углах, а просто любят. Любят каждую чёрточку милого лица, любят выбившуюся прядь волос, любят столь притягательную наготу пышной девичьей груди, и прощают. Прощают сумасбродства, причуды, затягивающеюся истерию. Любят, даже порой испытывая острую ненависть, но любят. Кажется невероятным, но бывает. Это чувство не требует ни дифирамб, ни общественного признания. И в этом его одновременная прелесть и проклятье…
Мэтью в своей пылкой страсти и беспечной, искренней любви, попался. Попался на крючок ранее не познанных ощущений, не познанных прикосновений, теплоту губ. Подчас он был лишь наблюдателем — внимательным и шокированным, будто от кадра на столь манящем его голубом экране. Калейдоскоп событий сменял друг друга, не давая ему опомнится, новое и неизведанное манило и отталкивало, приобщало и затягивало… Но всё больше и больше проникая в мир возлюбленной, в её сознание и её мечты, он всё больше расходился с ними, не понимал…
Изабэль была именно той девушкой, чью любовь удержать сложнее, чем получить. И никакое чувство, будь оно хоть трижды сильнее, не смогло бы затмить её любовь к брату, ровно как и его любовь к ней. Это было что-то невероятное, почти граничащее с безумием, волнительное и настолько честное по своей природе, что даже не оставило шансов на сомнение зрителя.
Тео… Мечтатель Тео. Мужское отражение возлюбленной неискушённого американца, дикое и горячное сердце, полное безудержной страсти, достоинства и… Как ни странно, но любви. Той самой, кровной, неправильной, диковатой. Под невозмутимостью скрывается трепет и нетерпение, пот маской безразличия — отчаянная увлечённость.
Вино, сигареты, сексуальные эксперименты, одна квартира на троих — нет, это не мечты, это средства их достижения, это сопутствующие безграничности… И если уж говорить и показывать секс в кино, то это должно быть именно так стильно, не пошло и, чёрт возьми, всё-таки романтично. Да-да, именно так — без наигранной похоти и звериного вожделения, но с тем же чувством, силой и безграничностью любви.
Бертолуччи умеет снимать действительно пронизывающие, будто ледяным ветром, вещи. Игра света, красок, преследование по лабиринту… Ощущение загнанности обстоятельствами в угол после просмотра долгое время не покидает. Ты чувствуешь себя ровно таким же мечтателем, только чуточку более сдержанным рамками времени, возможностей, событий.
«Мечтатели» созданы, чтобы блистать в своей недолгой экранной жизни. Именно блистать, и никак иначе. Фонтанировать идеями, играть чувствами, шокировать зрителя, раскрывать ему сердца, дарить откровения… Сверкать, будто три самых ярких звезды на небосклоне Парижа…
Как-то даже трудно писать об этом фильме. Колоссальный объем эмоций и каких-то свежих идей, мыслей, даже не знаю как это назвать. Вот после таких вещей остается осадок, приятный, и ты понимаешь — да, прочувствовал. Это Бертолуччи.
Франция, революция, кинематограф, волнения, отношения.
Фильм о любви. Тео и Изабель — они едины, им никто не нужен. Они пришли в жизнь Мэтью как одно целое и ушли навсегда вместе.
Фильм о революции. Они сами — революция. Революция Мэтью. Теперь и моя революция.
Прежде чем смотреть этот фильм, прошу, отбросьте рамки. Очистите голову, и посмотрите на все свежим взглядом. Критики в безумии кричали «порнография» в то время как не в этом-то дело. Постельные(?) сцены здесь смотрятся органично, каждый жест, каждый взгляд, воистину, это кино не фильтровано общественными устоями. Мы видим все как есть, в том и прелесть.
Нужно еще несколько дней, чтобы воспринять, переварить это. Посмаковать.
В этом фильме хороши несколько эротических сцен. Все остальное оставляет впечатление или недоконченности (молодежные волнения), или явного неуместного стеба, или псевдофилософии (беседы про Мао, Въетнам и т. д.). Основные линии фильма слабо связаны между собой.
90% процентов фильма снято в квартире, что наводит на вопросы о том, на что же был потрачен огромный бюджет фильма? Конец фильма банален.
Когда не бежишь, не сбегаешь, а тихо прощаешься с жизнью прошлой, все потому, что на свет родилась Новая Мечта, которая будет жить вечно в моем сердце, главное правило подобных прощаний — не сжигать мосты, ведь память штука вредная — ужалит в самый неподходящий момент… Лучше взять из прошлого самое-самое. Дни, предметы, запахи и тени, слова и мысли, которые способны вдохновить, возможно, чуть позже… нужно только ждать… И первым предметом, летящим в мой чемодан, окажется именно этот фильм. Он больше, чем фильм. Он, вобравший в себя и день, и мысли и чувства, живет во мне, живет мною. И спустя пять лет, я все та же, изменившаяся, но никогда не изменявшая себе.
Конечно, я никогда не забуду 25 марта 2004 года. Кажется, все вокруг было другим, не таким, как сейчас. И город был темнее, шире и свободней. Не то, что сегодня, стеклопакеты жмутся друг к другу, тянутся вверх, и ночь уже не будет темной, с негасимым неоном.
Но в моей новой жизни, ночь останется ночью «Мечтателей» — черной, со сладким прохладным запахом мая, разрывающим легкие, пульсирующей в висках и сбивающей дыхание.
Пам-пам-пам-пам-пам-тюдю-тюдюдю
Мы знаем друг друга наизусть, я и «Мечтатели». Но каждый раз, когда я смотрю его, мы открываем себя заново, такие близкие и такие далекие… Я принимаю его таким, какой он есть, с минусами и плюсами. Я предпочитаю смотреть «Мечтателей», погружаться в них, в их «киношную трясину», и ни в коем случае не ковыряться своими грязными ручками, переставляя вещи, оставляя отпечатки… Это любовь с первого взгляда, это моя первая любовь, это моя любовь навсегда…
… И зазвучала музыка. Charles Trenet — La Mer. Полет и предвкушение весны в груди. Кисти рук уже над облаками, касаются их нежно-нежно. То, что будет после — наша маленькая тайна. Наш секрет.
У любви нет доказательств. Это не теорема. И не правило. Я люблю «Мечтателей». Я сжираю их, а они — меня. И так будет всегда. Конец один — нас только двое.
407.7 тыс. 
188.4 тыс.
