Чем надо пожертвовать, чтобы спасти мир от надвигающейся катастрофы? Своим имуществом, своим образом жизни, а может быть, своей жизнью? Что положит герой фильма на алтарь Всемогущего Творца, если последний, конечно, существует?!
Почтальон Отто, как персонаж картины, является своеобразной данью памяти Тарковского одному из своих постоянных актерских талисманов Анатолию Солоницыну, умершему в 1982 году от рака легких.
Андрей Тарковский в 1986 году снимает свой последний фильм «Жертвоприношение». Совершенно точно можно говорить о том, что фильм форматно напоминает притчу, а суждения героев (по большей части главного героя Александра) не только назидательны, но в некоторой степени даже категоричны, что, скорее всего, свидетельствует о полной уверенности, в данном случае, — творца киноленты — Тарковского — в правильности сказанного.
«Жертвоприношение» — притча. В ней говорят о Достоевском, и, конечно, не случайно имя его возникает здесь. Федор Михайлович первый так остро поставил перед человеком это вопрос: технических прогресс досыта накормит человека и обеспечит его утварью, но, удовлетворившись материальными благами, люди однажды взвоют оттого, что в погоне за всем этим не задали вопроса — «зачем жить?». Когда Александр сжег мосты, рассчитавшись с прошлым, его сочли ненормальным и отправили в психиатрическую лечебницу. Так бытовое сознание сталкивается с историческим и берет над ним верх». Таким образом, весь фильм мы видим путь героя к достижению максимального душевного комфорта и гармонии, путь к нахождению ответа на вопрос «зачем жить» (в данном случае, можно в определенном смысле считать, что для Александра главной целью жизни становится спасения человечества от надвигающейся опасности; герой не сам изначально определяет цель своей жизни именно так, а внешние обстоятельства «объясняют» ему уникальность его предназначения на земле). Несмотря на то, что конечное состояние героя объективно противоречит общественным «нормам» и способ достижения, так называемое, гармонии не приемлем с точки зрения нравственности, герой достиг конечной цель — обрел внутреннее спокойствие, устоял в схватке против своих страхов.
В центре сюжета история о нескольких днях из жизни одной семьи: в отдаленном месте в Швеции в загородном доме живет семья журналиста и ученого Александра. Сначала все идет по обыкновению просто: герой с сыном гуляет, философствует на вечные темы, встречает своего старого друга, возвращается домой и т. д. Однако повседневным покой нарушается страшным известием о том, что «запущены ядерные ракеты». Это не только нарушает привычный уклад жизни героев, но селит хаос во внутреннем мире Александра. Таким образом, внешние раздражители приводят к состоянию внутренней дисгармонии. Тогда главный герой начинает всеми известными ему способами стараться прекратит, остановить приближение очевидной катастрофы — он просит всевышнего прекратить весь этот ужас, вернуть безмятежное утро последнего мирного дня и пустить события по иному пути. Умоляет, обещая любую жертву — отказ от семьи, от благополучия, добровольное заточение, пожизненное безмолвие. Просит спасти его от «этого смертоносного душащего животного страха».
Александр говорит сыну: «`Не бойся мой мальчик. Смерти нет. Конечно, есть страх смерти. И это очень плохой страх. Он часто заставляет людей делать то, чего не следовало бы делать. Но если бы люди вдруг перестали бояться смерти, всё было бы иначе`». Скорее всего именно этим словами героя можно объяснить его же поступки — движимый страхом перед надвигающейся возможностью смерти Александр решает принести жертву, чтобы, условно говоря, спасти мир (хотя сложно точно сказать насколько масштабно герой сам воспринимает свою жертву). Таким образом, абсолютная вера в свои убеждения, абсолютная уверенность в своей правоте приводит героя к жертве. Приводит героя к тому, что он заключает сделку с Всевышнем. С кем именно Александр заключает сделку понять в определенной степени нелегко, так как условия, так называемой, сделки герой придумывает сам, руководствуясь исключительно глубиной своей веры и уверенности в правильности своих взглядов.
В данном случае именно эта крайняя уверенность Александра поражает. Ведь голос из радиоприемника предупреждал: « …единственный внутренний враг сейчас — это паника. Она заразительна и не поддаётся влиянию здравого смысла. Порядок и организованность, ничего иного дорогие сограждане. Только порядок. Только порядок. Порядок против хаоса. Я прошу вас. Я взываю к вашему мужеству. И не смотря ни на что, к вашему здравому смыслу…» Главный герой ни сколько не сомневается в наличии у себя здравого смысла и отсутствие хаоса в своем внутреннем мире. Однако в конечном счете результат заставляет задуматься и диктует двойственность восприятия жертвоприношения Александра: с одной стороны цель достигнута, с другой невероятно сложно понять оправдывает цель средства; к этому также прибавляется то, к чему эта жертва привело непосредственно того, кто ее принес.
Александра можно воспринимать либо как человек, который положил себя на алтарь спасения мира, принес себя в жертву ради спасения человечества; либо как пример человека, который оказывается на грани краха внутреннего мира, гармонии, спокойствия и здравого смысла, ликвидации рассудка под действием всепоглощающего страха смерти.
Последнее кинопроизведение выдающегося Андрея Тарковского, снятое, как и предыдущая «Ностальгия», за границей.
В отдалённой глуши, где-то в болотистых местах Швеции, в своём загородном доме живёт журналист, «мимоходом» и профессор, Александр со своей семьёй. Всё вроде идёт обыденно и планомерно: профессор, гуляя по болотистой местности вместе со своим маленьким (немым от рождения) сыном, философствует на темы Вечности, Бытия. В его доме, в обычной обывательской обстановке, которая, явно, не блещет роскошью, супруга ведёт не менее «важные» беседы с гостями, собравшимися на день рождения профессора Александра… В общем, всё идёт тихо, планомерно и даже… нудно.
И вот, когда все домочадцы оказываются в большой гостиной, внезапно по телевизору диктор сообщает страшную новость…» запущены ядерные ракеты», и вскоре весь этот мир превратится в хаос.
Александр неистово просит Всевышнего прекратить весь этот Ужас, вернуть безмятежное утро последнего мирного дня и пустить события по иному пути. Умоляет, обещая любую жертву- отказ от семьи, от благополучия, добровольное заточение, пожизненное безмолвие.
Пересказывать этот фильм-притчу не имеет никакого смысла. Каждый из зрителей (тот, кто досидит до финальных кадров) найдёт в «Жертвоприношении» что-то своё, духовное. Признаюсь, фильм меня не потряс, но и странное ощущение того, что через какое-то время его пересмотрю, у меня осталось. Поэтому как-то глубинно рассуждать о «Жертвоприношении» я пока не берусь. Сделаю несколько набросков первого впечатления.
Фильм, безусловно, неординарный. Как я уже говорил выше, «не для каждого». Чтобы его посмотреть (досмотреть) (и не один раз) и понять, должна быть некая внутренняя потребность, а не «просмотр для красного словца». Внешне фильм несколько отталкивает своей тягучестью, заунывностью и медлительностью. Окружающие пейзажи создают картины полного уныния и оторванности от цивилизации. Даже не верится, что люди ещё могут жить в таких суровых условиях… Ну это всё лирика. Главное, в фильме не место действия и окружающая обстановка, а внутренняя, духовная энергия происходящего, сложные взаимоотношения между Мужчиной и Женщиной с остальными людьми и… Богом.
В связи с этим хочу выразить своё восхищение великолепнейшей (нет, гениальнейшей) операторской работой великого шведского мастера операторского цеха Свена Нюквиста. Его манера съёмок (общие крупные планы, монотонно- неторопливое движение кинокамеры (чтобы не упустить никакую маломальскую деталь), оригинальные портретные характеристики героев) весьма индивидуальна и органично сочетается с общей, внутренней концепцией фильма. Хочу заметить, что Великий Андрей Тарковский на свои фильмы специально подбирал «под себя» операторов, так, чтобы «главная режиссёрская тема» была сохранена в «особом киномонолите» (вспомним работы Вадима Юсова в «Солярисе», «Сталкере», «Иванове детстве», «Андрее Рублёве», Георгия Рерберга в «Зеркале», итальянца Джузеппе Ланчи в «Ностальгии»).
С кем бы не работал Свен Нюквист (с Ингмаром Бергманом («Фанни и Александр», «Осенняя соната», «Персона», «Шёпоты и крики» и другие фильмы), с Бобом Рафелсоном («Почтальон всегда звонит дважды»), с Фолькером Шлёндорффом («Любовь Свана»), с Норманом Джуисоном («Агнец божий»), с Филиппом Кауфманом («Невыносимая лёгкость бытия»), с Норой Эфрон («Неспящие в Сиэтле»), с Ричардом Аттенборо («Чаплин») и т. д. и т. п. Представляете, с какими мастерами работал великий швед!) везде был известен его «фирменный почерк». Многие режиссёры мира считали за честь поработать с Нюквистом (старый, добрый и мудрый швед никому не отказывал, но предпочтение он отдавал в работе со своим не менее великим соотечественником Ингмаром Бергманом).
Говоря о фильме «Жертвоприношение», нельзя не отметить блистательные актёрские работы Сьюзен Флитвуд, Томми Кьеллквиста, Валери Меррес (до этого красотка «засветилась» во французских суперкомедиях «Укол зонтиком» реж. Жерара Ури и «Банзай» реж. Клода Зиди), Алана Эдваля и других шведских актёров. Но есть среди них одна, которая стоит ото всех особняком.
Это, безусловно, главная мужская роль — роль обезумевшего профессора Александра в исполнении великолепного шведского актёра Эрланда Джозефсона. Надо заметить, у актёра за плечами богатый опыт работы с великими мастерами; Ингмаром Бергманом (Джозефсон являлся «своеобразной музой» для Бергмана), Дамиано Дамиани («Я боюсь»), Душаном Макавеевым («Монтенегро»), Андреем Тарковским («Ностальгия»), Иштваном Сабо («Хануссен»). Его герой, Александр в «Жертвоприношении», предстаёт неким обезумевшим после известия о надвигающейся угрозе типом. Внешне он странен и неадекватен, все его беседы с самим собой и последующие неконтролируемые метания по дому и по окружающей местности вызывают, мягко говоря, сочувственные нотки души. Актёр очень тонко и точно рисует душевные терзания своего героя, актёр «растворяется» в своём экранном герое…
В фильме есть ещё один немаловажный герой, который ночью спокойно спал и не принимал никакого участия в безумных ночных событиях. Это, уже упоминавшийся выше, маленький мальчик, немой от рождения, поздний ребёнок Александра. Но вот что интересно; на утро мальчуган заговорил. По-моему, это очень важно и символично.
Работа Тарковского вся построена на подсознательных образах и аллегориях. Мы, зрители, не вправе осуждать или ругать Великого Гения! Каждый решает для себя: стоит ему соприкоснуться с Великим или…
P. S. Душой чувствую, что фильм «Жертвоприношение» пересмотрю не один раз.
Как говаривали умные люди — истинное искусство не бывает досказанным. И предсказуемым. После фильмов Тарковского всегда остается небольшой запас в голове, место, как раз для того, чтобы додумать, домыслить, договорить.. Самому. Поэтому каждый понимает его фильмы по-своему. Все мы — люди — разные. Тут уж как повезет, как воспитают.. Много таких, кто кричит, мол, за что ? С какой это стати его считают гением ? Ну во-первых о вкусах не спорят.. Каждый сам для себя определит, нравится ему Тарковский или нет. Я могу сказать, что он мне больше, чем нравится. Я люблю творчество этого человека. Есть понятие, как «служба искусству». Этот человек служил ему.
«Книга — это не сочинительство и не заработок, а ПОСТУПОК. Поэт призван вырвать душевные потрясения, а не воспитывать идол поклонников.» — так говорится в одном из его фильмов. И вместо слово КНИГА здесь можно приписать любое направление искусства, в том числе и кино. Кино — это тоже поступок, за который автор отвечает по всем правилам и порядкам. Припомнив и сопоставив в своей голове все то, что я видел у Тарковского, совсем не проглядывается, по-моему, стремление к тщеславию и заработку, как, впрочем, и у многих советских режиссеров. Видна одна лишь служба. Стремление создать мир, какой он есть, и внести при этом вещи сугубо возвышенные и духовные. Желание проникнуть в глубь нашей души, посмотреть туда самим а потом и показать зрителю. Безграничная любовь к своему предмету.
Все фильмы Тарковского чем-то схожи. Чем? — по-моему, бесконечным поиском истины, сочитающимся с душевными порывами автора, вечным исканием, желанием выразить все то, что сидит внутри. А внутри — целый мир.. Как не хватило бы и целой жизни, чтобы полностью исследовать наш с вами реальный мир, так и не хватает его, чтобы исследовать свой, духовный. Потому подчас, смотря очередной его фильм, иной раз находишься в заблуждении. Но это только от того, что шедевры не создаются быстро и простыми не бывают. Даже если кажутся таковыми на первый взгляд.
Ощущение недосказанности присутствует и в «Жертвоприношении». Я могу признаться, что не понял фильм сразу. Спустя вот уже час после просмотра не выключается моя голова, и продолжает думать по поводу фильма. И всё вопросы сыплются.. А почему так ? А зачем это ? Но общее впечатление наилучшее — фильм притягивает, как хорошая картина. И хочется пересмотреть его ещё раз. И, возможно, сделать для себя новые выводы.
Что мне очень понравилось — это то, что в фильме, как и во многих других его работах, нет никакой конкретики, буквальности, — все косвенно. За это, пожалуй, я и люблю Тарковского. На мой взгляд — это лучший его фильм. Хотя, сюда можно поставить и зеркало, и сталкера. Поэтому, я думаю, лучше не выискивать среди потенциальных шедевров один, самый шедевральный шедевр. Ведь они как люди — абсолютно индивидуальны; похожи в чёт-то, но при этом разные.. В каждом фильме здесь своя душа.
Вы знаете, здесь никак не ниже ∞. Поэтому вне оценок.
фильм рождается в голове каждого человека: мои впечатления
`Фильм рождается в голове каждого человека` — каждый человек воспринимает картину по-своему.
Очень необыкновенный фильм. Порой трудный для восприятия, немного нудный, томительный. Я смотрел его обрывками целую неделю. С первых же минут, с рассказа о монахе Панве, о дереве, я почувствовал, что это глубокий фильм.
Я восхищался от речей главного героя Александра, о том как он философствует, думает о жизни, о Боге, о проблемах человечества.
Все мы боимся чего-либо. Везде нас преследует страхи разного рода. Страх темноты, страх одиночества, страх смерти, страх потери близкого человека. И когда мы боимся чего-либо вся наша жизнь превращается в хаос.
Голос из телевизора: `… такие специальные части организуются сейчас повсюду. Это касается также и офицеров армии. Каждый сознательный гражданин должен проявить мужество, сохранять хладнокровие и помогать армии сохранением спокойствия, порядка и дисциплины. Поскольку единственной внутренний враг сейчас — это паника. Она заразительна и не поддаётся влиянию здравого смысла. Порядок и организованность, ничего иного дорогие сограждане. Только порядок. Только порядок. Порядок против хаоса. Я прошу вас. Я взываю к вашему мужеству. И не смотря ни на что, к вашему здравому смыслу…`
Я думаю, что картина Андрея Тарковского о страхе смерти, и в частности о страхе ядерной войны. Как ужасен страх войны!
Цитирую Александра: `Не бойся мой мальчик. Смерти нет. Конечно есть страх смерти. И это очень плохой страх. Он часто заставляет людей делать то, чего не следовало бы делать. Но если бы люди вдруг перестали бояться смерти, всё было бы иначе`.
Ещё вы помните ту сцену, когда Александр преклоняется перед Богом и молиться. Отрывок из его молитвы: `Боже! Спаси нас в этот ужасный миг. Не дай умереть детям моим, друзьям моим, жене моей, Виктору. Всем, кто любит Тебя, верит в Тебя, всем, кто не верит в тебя, ибо они слепы. Слепы и не успели посвятить тебе помыслы свои, потому что ещё не были по-настоящему несчастливы. Всем, кто в это мгновение теряет надежду, будущее, жизнь и возможность следовать твоим промыслам. Тем, кто исполнен страхом и ощущает приближение конца. Боится не за себя, но за ближних своих. Тем, кого никто кроме Тебя не сможет защитить, ибо эта война последняя, ужасная, и после неё не будет ни победителей, ни побеждённых, ни городов, ни деревень, ни травы, ни деревьев, ни воды в колодце, ни птиц в небе. Я отдаю тебе всё, что есть у меня. Я отдаю свою семью, которую люблю, я уничтожу мой дом, откажусь от сына, я стану немым… я отказываюсь от всего, что связывает меня с жизнью. Только сделай, чтобы всё было как прежде. Как сегодня утром. Как вчера. И чтобы я избавился от этого смертоносного душащего животного страха. Всё…`
Александр принёс себя в жертву, как и обещал Богу. Он пожертвовал всем, что у него есть, и даже самим собой, чтобы избавиться от мучительного страха — страха смерти и потери близких своих…
Шведский пороллон, или Худший фильм Андрея Тарковского
Андрей Тарковский. Само сочетание имени и фамилии навевает состояние задумчивости. Всплывают в памяти кадры из гениального «Сталкера», «Зеркала». И вот этот творец в конце двадцатого столетия вырвался за пределы родной страны и поставил там 2 фильма, которые признаны шедеврами.
Картина «Жертвоприношение» оказалась последней его работой. И самой плохой — по совместительству.
Кино, увы, делится на мейнстрим (типа для дураков) и артхаус (заумь). Это печально, и в «Жертвоприношении» авторское кино достигает своего апогея и доходит до абсурда. Если в «Ностальгии» была хотя бы Италия, на которой мог отдохнуть глаз, то здесь место действия — Швеция, какой-то дом, стоящий посреди поля. Там живёт старый актёр и, похоже, писатель. У него день рождения. К нему приезжают гости. Всё остальное в фильме — от лукавого.
Все эти шведы собираются в этом доме и начинают рассуждать о высших материях. Громадный по метражу фильм, в котором не происходит ничего. А если и происходит, то лучше бы и не происходило — то почтальон неожиданно упадёт на ровном месте, то дед врежет своему любимому внуку и разобьёт ему в кровь лицо, то тот же старикан упадёт с велосипеда.
Уж про сцену, когда вдруг над домом пролетает самолёт, и служанка неожиданно скидывает с себя одежду и валится в постель с главным героем, я помолчу.
Неадекватное действие, пустые диалоги об очевидных вещах, всё тоскливо и уныло. Ощущение после просмотра, что тебя кто-то заставил сжевать ведро поролона. Шведского поролона.
Думаю, сколько людей смотрело «Жертвоприношения», столько и версий есть на свете, о чем этот фильм. Видимо, в этом и состоит особенность работ А. Тарковского, превращающих просто кино в просто шедевр. Я же напишу свою версию, одну из последних — о чем со мною говорит А. Тарковский в своем фильме. В уста своего героя он вложил такие слова: «Когда-то давным-давно в одном православном монастыре жил монах по имени Панве. Он посадил сухое дерево на горе, такой, как эта. А своему послушнику Иоанну велел поливать его каждый день до тех пор, пока оно не оживет. И вот каждое утро на заре И. наполнял ведро водой и отправлялся в путь. Он взбирался на гору и поливал сухое дерево. А вечером, когда темнело, возвращался в монастырь. И так продолжалось целых три года. Но в один прекрасный день Иоанн поднялся на гору и увидел, что его дерево все покрыто цветами. Что ни говори, а метод, система — великое дело. Знаешь, порой я говорю сам себе, что если каждый день в одно и то же время делать одно и то же дело, как ритуал, неколебимо, систематически, каждый день, точно в одно и то же время, то мир изменится. Что-то в нем изменится. Иначе и быть не может».
Послание в речи и послание в образе, образе действий не всегда совпадает. Иногда я путаюсь — не знаю, что же важнее. На что опираться: на то, что мне говорят, или на то, как мне говорят, а, может, на то, что мне делают. Где мы более искренни и последовательны? Сколько сил нужно, чтобы понять: человеческая правда во всем. Даже во лжи — чья природа также включается в человеческую правду, суть, сущность.
Так и с «Жертвоприношением». Я слушаю текст. И в конце фильма вместе с Мальчиком задаю себе вопрос: «Папа, почему?». Почему мир меняется и систематическим ритуалом, и простым действием, единственным шагом за пределы системы, последовательности, метода? Где же истина? Где путь? И что же ты хотел сказать этим?
Серые, промозглые норвежские равнины, холодный колючий ветер, тяжелое бетонное небо и одинокий дом посреди холодной европейской пустыни-именно эти компоненты наполняют картину «Жертвоприношение», последнее слово Тарковского, а может быть некое напутствие в вязкой свинцовой оболочке. Мысли в фильме- как шарики ртути, стоит им коснуться сознания, как они рождают сотни себе подобных и дают новые и новые вереницы вопросов.
Тарковский повторяет и эстетические мотивы- так часто встречающиеся репродукции живописных полотен (как в Жертвоприношении, так и в Андрее Рублеве, в Зеркале) призваны подчеркнуть смысловой подтекст эпизода. Фильмы Т. отличает скорее строгость и минималистичность восточноевропейского кино, которое стремится к реализму, но весь романтизм и чувство прекрасного контрастом выливается в каких-то ярких эпизодических мазках-древнерусских иконах, музыке Баха и т. п.
Вначале мы можем увидеть типичный человеческий «дуэт»- писатель, представитель интеллигенции, человек утонченного вкуса и сторонник некоторого декаданса и его собеседник- простой почтальон, который, тем не менее имеет отличительную черту- стремление к познанию и свою, бытовую и прямолинейную философию. И казалось бы, что взгляд писателя, у которого на плечах осела пыль сотен томов, должен быть более ясен, чем взгляд тривиального на первый взгляд и не слишком оригинального обывателя, но при ближайшем рассмотрении эпизода замечаешь- писатель в своих экзистенциальных рассуждениях запутан много больше, чем его собеседник. Он ищет глубину и ответы, почтальон же рассуждает риторически, при этом не требуя много от жизни и оставаясь при этом в своей мере счастливым. В этом плане дальнейший монолог профессора имеет некую взаимосвязь с их разговором- он вспоминает цивилизацию, которая в своем прогрессе и развитии потеряла нечто важное, возможно духовность, а может быть счастье. И в подтверждение этому не замутненность философских взглядов почтальона показательна, еще же более показательна не замутненность взглядов ребенка- они как-будто ступени на пути к интеллектуальному превосходству и потере душевного покоя. Декаданс и отсутствие целей- следствие переизбытка и устранения дискомфорта. В этом случае можно сочувствовать мыслям интеллигенции того времени, которые, устав от прогресса, главного символа конкуренции и выживания, стремились к спокойно созерцательности и душевному равновесию.
И слова-слова-слова… Весь фильм Тарковского наполнен и пропитан диалогами, звуками, буквами, словосочетаниями, но вербальность уходит и сменяется кадрами серости и промозглости, грязи и упадка- символы заменяют слова, они тоже не есть суть, но они уже содержимое словесной упаковки. Так символ страха- ядерная катастрофа, показана всего двумя эпизодами. Они расплывчаты- запустение и толпа, два коротких мига, показывающих пустоту. Периодически мы видим эти промозглые, сырые кадры опустошения и сигнальные выстрелы перед ними- обмороки обоих мужчин, как предвестники чего-то более опасного.
Стоит уделить внимание служанке-женщина в кинопроизведениях Т. всегда несет в себе нечто неземное, ведьминское, таинственное. Само по себе примечательно, что в типаже актрис, воплощающих на экране образы «ведьм», есть некоторые повторяющиеся черты- открытый взгляд, тяжелые веки, какая-то обреченность в глазах.
Голос по радио- холодный и безликий вестник, сообщающий о чем-то страшном и кажется неизбежном, сначала будничным тоном метеоролога, а затем переходя к человеческим нервным интонациям обреченности и безысходности. Напряжение в кадре нарастает с каждой минутой- почти полное отсутствие музыки вначале теперь сменяет ядовитый тревожный звук, похожий на звук горна перед боем. Этот монотонный не то скрип, ни то лязг. И речь о сохранение спокойствия- в этом есть какие-то отголоски тоталитарности или той самой утраченной душевности. Простые слова. Слова, сообщающие намного больше, чем кажется поначалу.
И вот им сообщают о боеголовках, которые вот-вот разрушат миллионы жизней, разнесут в осколки их, казавшийся таким крепким и непоколебимым, мир. На фоне истерики жены выделяется спокойное потрясение Александра- как-будто он потрясен не столько опасностью, сколько самим осознанием, что это событие становится кульминацией его существования, кульминацией его ожидания. И ссылка на разговор в начале- не нужно ничего ожидать.
Близость смерти делает жизнь ярче. Осознание своего существования, ни где-то абстрактно, а осознание его ценности, приходит к нам лишь с угрозой потери. Мы слишком поздно начинаем ценить и слишком поздно находим ответы, иногда легко можем распрощаться с чем-то, но не смиряемся с потерями. Как всегда понимание настигает нас внезапно, нахлестывает едкой волной безысходности, с которой мы уже не в силах бороться.
Каждый характер раскрывается с новой стороны при приближении опасности, люди как-будто сбрасывают все маски, как самоубийцы стоящие на краю обрывам — им все еще есть что терять, но потеря уже так близка и неизбежна, что все законы теряют смысл. Именно в этот момент в голове Александра и рождается эта идеальная схема, идеальная модель, о которой шла речь в начале фильма- он становится демиургом и пророком. Т. к. он теряет границы, границы цивилизации, границы морали. С одной стороны он приносит жертву- во имя мира, но на самом деле, во имя себя. Страх, все разлагающий, едкий, колющий глаза и режущий нервы, влажной рукой сжимает ему горло- и Александр готов совершить безумство, лишь бы забыть это чувство безысходности. У Тарковского классическая сделка с Дьяволом становится сделкой с Богом-Александр приносит в жертву себя, спасая и сохраняя, он прерывает связь с миром, как и обещал.
И вот, как-будто подверждая некую библейскую окраску сюжета, Отто, почтальон, который поначалу кажется лишь простачком со странностями, являет собой некого заговорщика, змея-искусителя, вычисливовшего в странной служанке ведьму. Все это похоже на абсурд- то кажется вымыслом, то приобретает некоторый оттенок правды. Терять нечего, а стало быть границы доступного и явного стираются. и не зря тут упомянут Ницше- ведь именно «человеческое, слишком человеческое» разрушает этот страх смерти. И фраза Александра вначале, что смерти нет, есть лишь человеческая боязнь, как раскаленный гвоздь она помрачает разум и вырывает из недр животные инстинкты.
Желание исполняется, все возвращается на круги своя- фильм начинается и заканчивается кадрами с деревом. Начинается и заканчивается молчанием- сначала сына, потом отца, начинается и заканчивается умиротворенностью.
Подводя итог, нельзя не признать монотонной холодности и тягучести картины. Это своего рода проба терпения- хватит ли сил досмотреть до конца. Монохромность картинки только усугубляет этот давящий эффект. Каждый эпизод либо наполнен пространными философскими изысканиями, либо символикой- порой красивой и ясной, порой непонятной и чужой. Наверное все вместе это и создает двоякое впечатление- слишком абсурдным и бесцельным кажется моментами фильм, слишком много тут неземного и сюрреалистичного, а может быть личного и частного, чтобы понять зрителю.
У каждого человека есть дело всей его жизни. Даже если он обычно об этом не задумывается, оно все равно существует. И человек был бы другим, если бы он нужен был для совсем другой цели. Так, к примеру, Курт Гёдель был бы другим, не сформулировав и не доказав теорему о неполноте формальных систем. Бетховен не был бы собой, если бы не его 9-я симфония. И Андрей Тарковский был бы другим если бы не снял «Жертвоприношение».
Смотря его фильмы, не перестаешь удивляться, насколько размеренным может быть киноритм. Насколько тихим может быть смена планов для того, чтобы не заглушить мысли высказываемые в монологах. Каждое слово важно, каждое движение. Пустынные пейзажи? Одиночество? Безмолвие? Все это для того, чтобы зритель посмотрел внутрь себя и сопоставил с тем, что происходит на экране.
Во всех фильмах Тарковского главным есть человек. Не его руки и ноги. Его бессмертие. А бессмертие нельзя приносить в жертву. Когда я вижу героя профессора-Александра молящимся, это почти оправдывает его. Искренность не вызывает сомнений. Но грань очень тонка. Цена ошибки — жизнь. И не земная, а вечная жизнь. И, как ни прискорбно, Александр ошибается. Это происходит потом. Когда почтальон показывает «единственный путь». Что отличает человека от животного? Свобода воли. Для человека нет «единственного пути», человек каждую секунду жизни выбирает. И всегда стоит задумываться, когда возникает вопрос о «единственно возможном решении», действительно ли оно единственное?
Почему вообще возникают такие ситуации, из которых «нет выхода»? Не иллюзия ли? Ловушка захлопывается, когда человек дает окончательный ответ «выхода нет». И ущербный мир, в котором «в корне что-то не так» принимает новую жертву. «Если бы люди вдруг перестали бояться смерти, все было бы по-другому» говорит Александр своему немому сыну. Но поступает с точностью до наоборот судя по всему потому, что, по его же словам, «разучились молиться». Нужно быть внимательным чтобы увидеть тонкую грань, которая отделяет Александра от смерти. Это слова»… я отказываюсь от всего, что меня связывает с жизнью, только избавь меня от этого животного страха. «
Операторская работа гениальна. Всегда в кадр попадает только то, что нужно. Детали насколько незначительны, настолько же и важны. Особенно важны подробности, все движения камеры и планы в эпизоде, когда Александр приходит к Марии за «спасением». Особенно примечательным оказывается то, что же для Марии служит знаком того, что «клиент готов». Александр ставит к виску пистолет. Вполне логично предположить что самоубийство — это худшее что с ним может случиться. Но это не так. Мария это с легкостью доказывает.
Так кто кого принес в жертву? Очевидно что разыграв бесконечно сложную шахматную комбинацию, Мария и Отто и совершают жертвоприношение. Для них это очень удачная партия. Очень смышленный противник, который мог бы их обставить в два счета, терпит поражение. С счастью его жертва тоже принята, бой проигран, но не война. Эта жертва — бесконечная любовь, которую отец подарил сыну. Любовь, которая открывает немому уста. Первое что говорит новый человек: «Сначала было слово».
Самым главным и очень мощным символом оказывается дерево, которое сын собирается поливать пока на его сухом стволе не появятся цветы. Это дерево — символ жизни, истины, которая угасла. Но настанет момент, когда оно зацветет. Угасшая истина таки принесет плод. Ведь есть тот, кому это не безразлично.
Отзывы состоят из слов, а даже слова, по моему мнению, для описания «Жертвоприношения» излишни. Это последний фильм Андрея Арсеньевича Тарковского, который он, как и «Ностальгию», снимал уже за границей, на этот раз в Швеции.
Так тяжеловесно и одновременно так ангельски чисто о героях, предчувствующих свою явную смерть, мог снять только человек, знающий, как мало ему самому осталось быть на этой грешной земле. «Говорят, что грех — это то, без чего можно обойтись, а наша цивилизация как раз основана на грехах, как же быть тогда?». В те моменты, когда все, что накоплено, все, что прожито, вся любовь, вся история твоя может подойти к концу, в моменты, когда уже не боятся быть жалкими, именно тогда время теряет свой ход, становится временем «Жертвоприношения», где уже даже не раскрывают свою душу, где тот приносит в жертву, кто верит, кто серьезно может говорить о таких вещах с ребенком, кто, как и все, не знает, что будет завтра. А будет невиданная, нежданная легкость, пробуждение, как после болезни. И даже если это визионерское явление гения Тарковского и пугает, затягивает, засасывает в свою мрачную трясину по ходу всего действа, оно заманит и заворожит в финале, потому, как на вечное никогда не скучно смотреть.
Или вот вам две истории. Когда снимали сцену кострища… ее снимали дважды. Потому что, что-то не получилось с первым пожаром. Вот какой он был художник. Он долго искал натуру для съемки светопреставления, совершенно волшебной сцены с бегущими людьми. За два месяца до премьеры фильма, 26 февраля 1986 года, на этом же месте, в Стокгольме был застрелен премьер-министр Швеции Улоф Пальме. Он со своей женой возвращался из кинотеатра.
…Актерами, сказал я, были духи.
И в воздухе, и воздухе прозрачном,
Свершив свой труд, растаяли они.
Вот так, подобно призракам без плоти,
Когда-нибудь растают, словно дым,
И тучами увенчанные горы,
И горделивые дворцы и храмы,
И даже весь — о да, весь шар земной.
И как от этих бестелесных масок,
От них не сохранится и следа.
Мы созданы из вещества того же,
Что наши сны. И сном окружена
Вся наша маленькая жизнь.
У. Шекспир, «Буря»
Этот фильм — закономерный итог и результат философского поиска Тарковского. Не найдя Живого Бога, который требует от человека нравственного подвига и постоянного насилия над самим собой, Андрей Арсеньевич, как и многие его предшественники, делает ставку на магию. «Дёрни за верёвочку, дверка и откроется!» Переспать со служанкой, чтобы спасти мир от ядерной войны — это ещё похлеще, чем перейти бассейн со свечкой (что проделал герой Янковского в «Ностальгии»)!
Можно назвать это субъективным идеализмом, можно отнести к одной из форм пантеизма, суть дела от этого не меняется. Основой мировоззрения Тарковского является постановка своего «я» в центр вселенной. Но художественная правда опровергает философские измышления самого автора: «спасители мира» оказываются обыкновенными психами с суицидальной манией.
Да и зачем спасать мир, если он уже спасён? От нас требуется только воспринять плоды этого спасения.
Ошибка в размышлениях приводит человека в духовные тупики, а инерция греха не даёт включить задний ход, чтобы вернуться на центральную магистраль. Однажды упершись в стену, Тарковский всю жизнь так и толкался в неё лбом. Но это всё же лучше, чем вообще никуда не стремиться, а всю жизнь пролежать на диване в самодовольстве и самолюбовании.
