Третья часть своеобразной пенталогии («Крик»-«Приключение»-«Ночь»-«Затмение»-«Красная пустыня») Микеланджело Антониони, которая была создана в конце 50-х — начале 60-х годов и прославила его как «певца некоммуникабельности». Также можно считать «Ночь» своеобразным творческим ответом Антониони на фильм «Сладкая жизнь» его коллеги и соотечественника Федерико Феллини (кстати, в создании сценариев обоих произведений участвовал писатель Эннио Флайяно). Ведь в них идёт речь о мире итальянской интеллектуальной элиты, только в данном случае проживающей не в Риме, а в центре «нового капитализма» — Милане, который стал как бы столицей «экономического чуда», случившегося в обществе немногим более десятилетия после второй мировой войны.(... читать всё)
Поистине гениальное кино. Несмотря на то, что в фильме отсутствует четко выстроенный сюжет, режиссеру удалось донести смысл повествования в полной мере. Антониони всегда интересовали темы одиночества, отрешенности людей друг от друга. За маской внешего благополучия в его фильмах скрывается поедающая душу пустота. Это большое мастерство при помощью минимума диалогов суметь сказать многое.
В центре повествования двое супругов, изнывающих от кризиса в отношениях, стали настолько чужды друг другу, словно и не были никогда знакомы. Безнадежность, отчаяние, непонимание засасывают их в пучину безудержных страстей. Будто это поможет оживить их чувства. И даже внезапно появившаяся в жизни Джованни, Валентина, кажущаяся ему лучиком света, на самом деле оказывается всего лишь маской призрачного счастья. И лишь раскаяние, чистосердечное признание, откровение сможет приподнять завесу мрака.
Конечно же не могу не отметить блестящую игру гениальных и уважаемых мною Марчелло Мастроянни и Жаны Моро. И особой похвалы заслуживает игра моники Витти. Мне хочется кричать Браво.
Одна из самых удачных картин Микеланджело Антониони — мрачный, медлительный, чёрно-белый шедевр, «Ночь» увлекает с первых же кадров. Да, здесь очень мало действия, это непривычно, но во всём этом фильме, в каждом эпизоде, в каждой сцене ощущается острота ума режиссёра-гения.
«Ночь» — это история двух уже немолодых супругов. Джованни — известный писатель, интеллектуал, хотя он давно уже не ничего не пишет, как он выражается, у него нет новых мыслей, он не знает не о чём писать, а как писать. За годы брака Джованни и Лидия потеряли важное звено, ранее связывавшее их — любовь. Правда они об этом не знают, продолжая жить как прежде, не думая о том, что каждый день всё больше и больше отдаляет их друг от друга. Джованни поглядывает на тех женщин, что красивее и моложе, Лидия довольствуется тем, что их друг Томаззи влюблён в неё…
Самое печальное, что никто не виноват, это время. Всёму приходит конец. Писатель рано или поздно впадает в творческий кризис, дружба превращается в обязанность, супружеская жизнь — в рутину, любовь умирает. Величайшая трагедия жизни состоит не в том, что люди гибнут, а в том, что они перестают любить.
Это самый красивый чёрно-белый фильм, что я когда-либо видел. Лёгкий полумрак, изящная тень Моники Витти, стоящей у окна — что может быть прекраснее? Кино доставляет ни с чем несравнимое эстетическое наслаждение, это подлинное произведение искусства. «Ночь» — одна из последних чёрно-белых лент Микеланджело Антониони. Спустя 3 года он снимет фильм «Красная пустыня», раскрашенный также как и «Броненосец «Потёмкин»», тоже шедевр, но уже в цвете.
Если в рецензии на иной фильм принято говорить о широком спектре эмоций, изображенном актёрами, то здесь справедливым будет упомянуть об их отсутствии. С первых же сцен, в отношениях главных героев наблюдается скованность. Их лица не выражают ничего, на них маски супругов-интеллигентов, уважаемых людей. Джованни и Лидия играют какие-то придуманные ими самими роли, и это их угнетает, им скучно вместе. Лидия, уже не в силах видеть свой дом — комфортабельный, удобный, хотя тоже скучный, уходит, что называется, куда глаза глядят. Но и прогулки по пригородам Милана её мало заинтересовывают, она так же безразлична ко всему происходящему. Джованни же просто тяжело с Лидией, это хорошо видно в сцене в ночном клубе. Конечно, Марчелло Мастроянни и Жанна Моро великолепно воплотили образы своих героев, ведь сдерживать эмоции, порой сложнее, чем выставлять их напоказ.
Вновь снялась в этом фильме и муза Миеланджело Антониони, без преувеличения, самая красивая женщина итальянского кинематографа Моника Витти. Её героиня, тоже откровенно скучающая и одинокая, может быть из-за оригинального поведения или неземной красоты, всё же кажется единственной отдушиной в мире покрывшихся пылью интеллигентов, разочарованных супругов, думающих лишь о прибыли промышленных магнатов.
Ночь в этой ленте следует понимать не только буквально, как время суток, в которое произошли основные события, ночь у Микеланджело Антониони — метафора душевного сумрака и смятения, смерти и крушения надежд. Финал, представляющий собой пробуждение после долгой ночи, когда Лидия зачитывает письмо Джованни, может оказаться для Вас одной из самых сильнейших сцен в кинематографе, в этот момент реальность видится особенно чётко, правдиво. Увы, из всего вечного век любви самый короткий.
Ночь — это хроника гибели чувств, эмоций, история необъяснимых душевных порывов, драма постепенно расползающихся семейных отношений, тяжёлый экзистенциальный шедевр, который просто необходимо увидеть.
В фильме ищешь проблему, но со временем понимаешь, что фильм о беспроблемности. Фильм о героях, которые могут позволить себе жить праздно и живут праздно. Единственно, что живут перед лицом смерти, но и к смерти их отношение какое-то … праздное.
Мне кажется, фильм о людях, которые не обременены материальными заботами и лишены идеологических комплексов, делающих из людей невротиков. Они — свободны от общества, говорят, что быть свободным от общества нельзя, а у них получается. Получается, потому что главная сцена фильма — ночная вечеринка у сильного мира сего на протяжении которой они не проявляют ни малейшего психологического комплекса. Они чувствуют себя стесненными хоть в какой-то степени перед Джеральдини? Они принимают несчастный вид? Выражают восхищение? Суетливо нацистски салютуют, крестятся? Что-либо из того, что всегда делали перед власть имущими? Ни в малейшей степени. Они едут к Джеральдини на прием, тот — влиятельная особа.
Но что это за влиятельная особа? Папа Римский? Король? Муссолини? Джеральдини -- беспроблемная влиятельная особа, новый правитель мира, который мало кому в тягость. Это влиятельная особа ни на кого не … влияет. Он — власть имущий, но какой же он власть имущий если сравнить его с фанатиками средневековья или нацистами? Джеральдини — свойский парень, который никому не хочет быть в тягость, но с деньгами и излучает беспроблемность. У этого нового хозяина мира нимб беспроблемности. Он пытается как-то себя обессмертить и завести интеллектуала-биографа, он — власть и как-то пытается реализовать себя в идеологическом ключе, но … пока … все это очень невинно.
Каково общество, собравшееся у Джеральдини? Разве это то общество в котором романтический герой XIX века испытывал боль, брезгливость? То общество от которого Болконский уехал на войну? То общество, в котором Пушкин и Лермонтов стрелялись? Общество «Мертвых душ», «Горя от ума», лишнего человека? Ничуть. В фильме нет социальных проблем. Люди чинно и мило проводят время, ничем не стесненные, потому что многие считают за норму вступить в общество с тем, чтобы вот так именно чинно и мило проводить время друг с другом.
Думаю, что это особая историческая эпоха в жизни Италии и даже западной Европы в целом. Италия долгое время была католической феодальной страной с всей спецификой, характерной для этого типа стран, но все это было затенено и отставлено — нацизмом. Нацизм был идеологией, мало совместимой как с католицизмом так и с феодализмом и был для Италии обновлением; Италия Муссолини — новая Италия, не так, конечно, как Россия Ленина — новая Россия, Советская Россия, но похоже. Но нацизм был идеологией не менее жесткой, чем католицизм.
Послевоенная Италия — Италия, в которой отставлен нацизм, а феодально-католические тенденции ослабли. Налицо — идеологический просвет, свобода, напоминающая оттепель Хрущева и характеризующаяся расцветом кинематографа в Италии. Италия — деидеологизирована, наступила идеологическая пауза, Штаты, в фарватере которых отныне развивается Италия, на удивление не изобретательны в области идеологии: экономический либерализм и декларация прав и свобод — требования, по своей простоте и естественности легкие как пух для чего только не видевшей Италии. В Италии — эпоха воздуха вместо идеологии и Антониони не хочет загрязнять его. Идеологии нет и Антониони не хочет вводить нечто в этом роде.
Герой фильма — интеллектуал, мыслящий как-то вяло, он какой-то очень не обремененный страданием интеллектуал. Герой Мастрояни — совершенно политкорректен, лишен сколько-нибудь выразительной общественной позы, общественного вызова и скорей не только в силу характера, а потому, что жизнь, общество не предрасполагает к этому. Об этом-то удивительном обществе и фильм: никто интеллектуально не взбудоражен, никто не бравирует политическими взглядами, социальными предприятиями — все спокойны как … идиоты.
Фильм, характерный не для одной Италии, но всей Европы, причем не для послевоенной (плана Маршалла) только. Его актуальность затянулась на полвека вплоть до крушения СССР и создания Евросоюза как самостоятельной политической силы. Европа — не была самостоятельна, европейские страны следовали в фарватере США, признавая Штаты лидером, все лет пятьдесят не думали самостоятельно и, быть может, это были лучшие годы в жизни Европы. Европа плелась за Штатами как корова за ковбоем и существовала с атрофирующимся мозгом бессмысленная и беспроблемная Фильм — о праздности. Фильм об этом? Да … это … героично.
Позже Триер снимает «Идиотов» думаю, что на эту же тему существования Европы в деполитизированном, деидеологизированном состоянии, существования … колонии.
Один из фильмов, занесенных в трилогию отчуждения. С чем я полностью согласен. Черно-белый фильм. Это играет определенную роль в восприятии фильма, отсутствие красок настраивает на некоторую серьезную волну с печальным оттенком.
Антониони не привык высказываться прямо, вы не услышите надрывных диалогов о том, как плохо героям. Но это вполне можно увидеть и прочувствовать в каждом моменте фильма. Фильм большей частью протекает в молчании, за исключением тех моментов, когда музыка играет по сценарию(в доме Джерардини, в ночном клубе).
В чем же заключается отчуждение? Оно заключается в том, что брак, построенный когда-то по любви теперь является всего лишь оболочкой. За ней скрывается пустота. Именно она поселилась в душах Джованни и Лидии. Но речь идет не только о потери любви, а о потери себя. Они больше не живут, они существуют, без эмоций, почти как роботы. Но в отличии от них они чувствуют неправильность происходящего, пытаются вырваться из сложившихся обстоятельств. В течении фильма они пытаются искать новые впечатления, сам сюжет по временным рамкам очень насыщенный. Один день и одна ночь в фильма вылились в 2 часа киноленты.
День является своеобразной подготовкой, в которой зрителю предлагает вникнуть в атмосферу, узнать героев, понять их. И это часть, которую я не могу комментировать, там нечего комментировать, тут можно только наблюдать за пустотой, открывающейся нам в главных героях в все больших гранях их жизни. Ночь — время решений, катарсиса и выбора пути, предложенного нам Антониони. Точнее развилки для пути. Должен заметить, что посмотрев 5 фильмов Антониони, счастливого конца я не увидел ни в одном, да и вообще законченного конца. Причем для меня это прежде всего призвание задуматься. Фильм выносит нас за рамки просмотра в реальную жизнь, где мы вынуждены задавать себе вопросы — а не грозит ли и мне отчуждение? Верил ли Антониони в жизнь без отчуждения? Мне кажется верил, ведь если мы указываем на что-то из фильма в фильм, на какую-то жизненную проблему, ставим зрителя перед чем-то, что, как мне кажется, не хочет пережить ни один человек, то это своеобразное предупреждение. А предупреждение говорят лишь тогда, когда опасности можно избежать. Именно в этом я вижу призыв Антониони.
Мастрояни и Моро сыграли в фильме жизнь, которой я хотел бы избежать. Меня откровенно пугало их времяпровождения. Они ведь даже не получали удовольствия от него, это было не наслаждение жизнью, а попытка бегства от самих себя. От вопросов, что терзали их. И если для Лидии большей частью все замыкалось на любви и отношениях, то Джованни еще переживал и писательский кризис, который беспокоил его не меньше. А то, что писательство для него не пустой звук говорит его отказ от работы на богатого предпринимателя, где он вынужден был бы похоронить себя как писателя за большую зарплату.
Антониони часто показывает героев своих фильмов свободных от нормы морали. Ночь не стала исключением. Джованни в отсутствии рядом Лидии пытался завоевать Валентину, Лидия пыталась изменить Джованни с одним из гостей в поместье Джерардино. Но, измену им совершить так и не пришлось. Лидию сдержали воспоминания о любви Джованни, а Джованни сдержала Лидия и как это ни странно Валентина. В эти моменты все сочувствие, которое копилось в моменты дневной прелюдии и страданий одиночества главных героев смешалось с недоумением. Неужели герои не понимали, что это не решение проблемы? Это все та же попытка бегства.
Мне не хотелось бы повторять их путь и я буду надеяться, что опыт, который я получил при просмотре фильма, опыт и некоторое понимание жизни, которое хотел передать мне Антониони, помогут избежать пустоты в таких ситуациях. Фильм, после которого размышления гарантированы и который не может оставить равнодушным.
После кончины итальянского кинорежиссёра Микеланджело Антониони (летом этого года), кажется, что каждый уважающий себя киноман начал говорить о кончине целой эпохи кино (интеллектуального европейского кино), я как-то то время в интернете не застал, но даже теперь можно наткнуться на это мнение. Только мне почему-то кажется, что легкий закат такого вида кинематографа случился не с кончиной мэтров это кино снимавших, а со сменой эпохи (в том числе и из-за снесения берлинской стены и глобализации).
Даже во время просмотра фильма «Ночь» мне казалось, что смотрю в прошлое, и не пойму героев, т. к. они в этом прошлом остались, как и режиссеры, творившие умное европейское кино во второй половине ХХ века. Они просто не успели за прогрессом, я думаю. Ни в коем случаи не хочу навязать свою точку зрения любителям европейской классики и интеллектуального итальянского кино, тем более фанатам Антониони, заявляя, что это старье, просто хочу понять, почему я не понял фильм «Ночь».
Начало фильма «Ночь» мне понравилось, визит главных героев в гости к своему другу Томаззи, который уже двумя ногами в могиле у режиссёра получился отлично. Эпизод берёт, от встречи героев с пациенткой в холе до момента, когда оператор фиксирует, как они покидают территорию больницы. Томаззи болен, разговоры с больными вне времени, своего рода они ни о чём, смертельно больной может передать свои просьбы и всё такое.
Актёры же смотрятся убедительно, тут особенно можно отметить печальные глаза (точнее то, как она их прячет) Жанны Моро, тяжело видеть как Томаззи, казалось сильный человек, подкошенный болезнью, уходит, в «ночь». Уделено этому экранного времени вполне достаточно. К тому же продолжение эпизода с Мастрояни в палате у больной из холла, оригинальное, но опять так не совсем понятное. К тому же это только начала фильма. Предположение — герои не хотят менять устоявшуюся жизнь. «Мы, — говорят они, редко выходим из дома и не ходим куда-нибудь». А если и хотят то не могут, привычка она сильная вещь.
То, что им придется испытать за этот день нет смысла описывать, отмечу, что они попытаются за одни сутки внести в жизнь разнообразия, а Антониони нам покажет, как всё началось, во что превратилось, и чем всё закончилось. Покажет всё без особого темпа, и такое впечатление как бы камеры не располагались, весь фильм это как мне показалось 6 (шесть) больших сцен, смотря которые кажется, что смотришь на шесть общих планов, не обращая внимания на другие ракурсы, несмотря на то, что режиссёр хочет показать и внутренние чувства героев и эмоции (часто отсутствие эмоций).
1) Больница в гостях у Томаззи.
2) Прогулка Лидии по городу
3) Стриптиз-бар
4) Вечеринка у миллионера (а если считать в лирах то у ультра-миллиардера)
5) Встречи с Валентиной
6) Финальный диалог
Т. е. это те моменты, что отложились в голове, те эпизоды, в которых режиссёр раскрывал характеры героев (как главных, так и некоторых второстепенных), те эпизоды, где режиссёр показывал нам жизнь героев, брал крупный план, показывал диалоги, пытался показать мир глазами своих героев. Только я не улавливал его мысли, может в силу того что ещё молод и не испытал всего однообразия семейной жизни, без желания что-то менять. А может, потому что это в 60-х семейная жизнь была настолько однообразной, что просто фильм остался там в 60-х. Однако герои пытаются разнообразить её в одну ночь, именно в эту ночь, и режиссёр показывает её т. к. остальные дни и ночи героев не достойны внимания, и так понятны любому зрителю.
Глядя на эти 6 сцен, герои кажутся мелкими как будто камера далеко от них, стриптиз-бар, наверное, откровенная сцена для 60-х, и герои на её фоне немного млеют. Сцена долгая, герои за неё успевают сказать пару фраз, и становится понятно, что герою Мастрояни разнообразие не повредит. Чего нельзя было сказать во время утреней прогулки о Лидии, которая скорее инстинктивно прервала драку (точнее избиение) итальянских хулиганов, а придя домой сказала мужу: «Тебе понравились бы ракеты», он ей ещё не так безразличен.
Из всего продолжения ночи, на вечеринке понравились только сцены с Вероникой (Моника Витти), остальное всё уже не только тускло или мельче, а куда дольше, чем утренняя прогулка Лидии, скучнее так сказать и только появления Витти немного разбавляют монотонность ленты.
В принципе она та, кто мог бы как-то разнообразить жизнь, допустим, став любовницей для героя, идеей чего он, разумеется, по всем законам жизни, загорается. Только и эти сцены не особо быстро идут, Антониони медленно показывает и разжевывает мысль о том, что однообразие губительно для мужчины особенно и женщины тоже. Тут то и можно поставить точку пуританскому обществу, они остались в прошлом, только Антониони показав их ячейку здесь, тоже не далеко пошёл вперёд, хотя может, мысли его уже были в будущем (особенно вспоминая сцену со стриптизом), только главные герои в это будущее не шли, а им оно было необходимо.
Вот отсюда мне и показалось, что кино-то оно интересное, но больно, очень больно, медленное, и что самое страшное о нём нельзя сказать кино вне времени… Его время было и прошло, даже теперь снимая медленное кино лучше затрагивать современные проблемы или проецировать их на прошлое (или древние мысли на современный лад), а уходить в это прошлое я не стал бы, может, и там была своя прелесть, но не моё это.
Сказать, что трио актёров создало, раскрыло, а прощё говоря, хорошо сыграло ничего не сказать, может их герои и скучные, но актёры удачно поймали эту печаль семейной жизни. Что же до Витти, то просто потрясла, точнее одним моментом, длившимся долю секунды: на вечеринке когда герои Мастрояни и Витти уже познакомились, прогуливаясь дальше Валентина (Витти) услышала, как Лидию назвали женой Джованни, улыбка с её лица исчезла в тот же момент камера «отвернулась» — редко увидишь, как актёры отрабатывают не свой эпизод. Витти сделала это — требовательность Антониони? Мастерство актрисы? Значит, и режиссёр справился хорошо, пусть сняв монотонную картину, но точно показав скучность безрадостной семейной жизни: когда жизнь без детей и уже без приключений.
Почти неделя прошла с просмотра фильма, оно может не до конца осознано, и не обязательно понравилось, немного медленное в чем-то скучное, а покоя всё ещё не дает. Осталось, может это кино в прошлом, а может я ещё слишком молод и не испытал всей горести и лишений семейной жизни, но со всей ответственностью говорю, что кино не для нашего времени, поэтому и обозвано классикой.
Вторая кинолента так называемой «трилогии отчужденности», которая продолжает начатое «Приключением» повествование о некоммуникабельности, царящем в обществе. На мой взгляд, Микеладжело Антониони успешно использует в своих фильмах художественные приемы ретарда́ции, монотонно развивая события, и антите́зы, создавая контрастные противопоставления, что придает его фильмам определенный стилистический оттенок.
Хотя сама кинолента развивает свои события в рамках одного жанрового контекста — мелодрамы, который не очень-то мне по душе, смотреть фильм было довольно интересно, даже, наверное, больше, чем первый. Однако все равно остается между моим пониманием творчества Антониони и высокими оценками большое расстояние. Все больше убеждаюсь, что фильмы этого режиссера не моего ракурса.
Довольно сильный актерский состав, в котором участвовал мэтр кино Марчелло Мастрояни, и актриса Моника Витти, которая снималась и в первой части негласной трилогии. Хорошая игра хороших актеров.
Фильмы Микеланджело Антониони отличаются своей утончённостью, стремлением выразить чувства и их развитие без помощи слов. В картинах выражается непередаваемое и от того такое правдивое мироощущение — говорится о непознаваемости мира ("Фотоувеличение»), о душевном непостоянстве личности ("Ночь»), о зыбких песках государства ("Забриски Пойнт»).
Картина вводит в жизнь семейной пары итальянских интеллигентов. Муж — известный писатель, жена — его призрак. А за временем, проводимым ими вместе, скрывается холод и скрытая возможность измены.
Антониони приятен экзальтированным спокойствием. Конечно, возникает разительный контраст между бурным итальянским темпераментом и спокойной постановкой фильма. Но, что удивительно, становится всегда лучше — этим проникновенным спокойствием режиссёр даёт лучшую возможность прикоснуться к внутренним стрункам мира героев, задуматься, понять. Благодаря акценту на чувства он добивается большего желания вжиться в персонажа своего фильма, освобождённого от обузы перегруженных диалогов.
Эта картина, не совсем стандартно подходит к вопросу отношений и брака. Герои разочаровались друг в друге и им нужно найти элементарное человеческое тепло на стороне. Но сердце фильма бьётся в своём ритме, и удивительно то, как разрешается недопонимание героев. Не буду говорить как, но мне кажется, это представит стиль режиссёра — а он из тех, кто не любит давать ответы. Кажется, все его фильмы созданы, чтобы на корню уничтожать всякую точность, определённость в ответах и в оценке мира и окружающих. Стоит вспомнить лишь игру в теннис невидимым мячом в «Фотоувеличении», что ознаменовало полное незнание человеком, что есть в нашем мире правда, а что иллюзия. В иной инсталляции игра в теннис появляется и здесь. Также остаётся лишь приятное ощущение светлой грусти и вопросы, на которые нет ответов: что есть этот свет, любовь, расставание?
Марчелло Мастроянни в этой картине смотрится, может быть не так превосходно, как в работах Де Сики, где они, с Софи Лорен и вовсе взлетели до небес. Однако как он играет мужа, влюблённого в образ, скорее собирательной, другой женщины! Как будто Марчелло скрывается от собственной жены на этих съёмках. Чередуя непонимание своей жены с писательской утончённостью, а пассивность тюфяка перед женой с тягой мужчины среднего возраста к молодым девушкам, он до последнего момента картины не понимает ничего, как и все мы зачастую не понимаем.
Жанна Моро. Жанна Моро держит всю лирику, всю музыкальную печаль картины на своих женских плечах (хоть ей и не нравится музыка; разгорячившись, она сетует на надоевших музыкантов). Одиночество её героини с мужем, и вместе с тем её привязанность к нему, которая отражена на глазах актрисы и, которая тает на глазах наших, — всё это выражено с участием живой женщины, и очень сложно сказать что-то против такой игры. Белиссимо! Бесподобно.
Человек выше сытости! И здесь нужен помощник, смотрящий. На заметку, фильмы Антониони из раза в раз оказываются источниками пищи духовной.
Мне кажется, что любовь должна ограничивать личность. Так, чтобы вокруг была пустота
Первая мысль после просмотра — невероятно поэтичное и глубокое кино. У Антониони получился очень грустный, наполненный символами фильм о том, что все в этом мире имеет конец, что вечной любви не бывает. Это иллюзия, как и дымка на горизонте, заставляющая думать, что дороги нигде не оборвутся. Да, жизнь имеет смысл, когда ты любишь. Но истинная любовь — это лишь определенное мгновение в человеческой жизни, которое подчинено времени…
В фильм удачно вплетена идея параллели между физической смертью (умирающий друг пары) и духовной. Главный герой говорит, что пустота должна быть вокруг влюбленного, но никак не внутри, не осознавая, что уже сам давно не испытывает чувство влюбленности. То есть один умирает физически, но с глубоким чувством любви, а другой вынужден жить, но ведя бессмысленное существование, где все основано не на переживаниях, а на привычках.
Я видел тебя в измерении, которое охватывало все мгновения жизни, все годы, грядущие и те, которые я прожил, не зная тебя, но уже готовый к встрече с тобой. Это было маленькое чудо пробуждения. Впервые я почувствовал, что ты мне принадлежишь, не только в эту минуту, и что ночь продолжается навсегда рядом с тобой. Это было чудо твоей крови, твоей мысли, твоей воли, сливавшейся с моей. На секунду я понял, как люблю тебя, Лидия. И это ощущение было настолько острым, что мои глаза наполнились слезами… потому что в этот миг я подумал, что это никогда не должно кончиться, что вся наша жизнь должна быть как это утреннее пробуждение.
Письмо главного героя, писателя Джованни, к своей жене — это шедевр сценаристов. Оно наводит на размышление о том, что именно ожидание и предвкушение чего-то невероятного или доставляющего удовольствие может быть поистине настоящим чувством, и что вся человеческая жизнь подчинена мгновеньям, которые никогда не повторяются и воспоминания о которых помогают в трудные минуты.
Когда я упоминала о поэтики фильма, то я имела в виду и поэтику кадра. Режиссер здесь — настоящий мастер. Композиция кадра продумана во всех аспектах. А черно-белый формат добавляет фильму меланхоличное настроение. Ритмика также представляет собой тягучее выстраивание символов. По большому счету весь фильм состоит из трех крупных действий.
Кстати Антониони гениальный художник и в игре света. Казалось бы, что ч/б стремится к некой плоскости и имеет достаточно простой язык образов, но помимо главного, что можно извлечь из этого формата (четкость, прямолинейность символов, особое настроение, силуэтность и статичность) режиссеру удается наполнить картину светом и использовать его в своих целях. Например, кадр, где герой Марчелло Мастроянни и героиня Моники Витти разговаривают через стену, во власти ночи и дождя — стена соответственно разделяет двух персонажей (ракурс: в разрезе). Джованни находится в тени, он как бы обезличен. Его годы ушли и он под властью смерти. Тогда как девушка олицетворяет некую надежду, юность — по крайней мере, внешне… а вообще, тем и хорошо классическое кино, что оно изобилует разными идейными противопоставлениями.
*Единственное чего я не могу, ну никак, принять — это странное выражение чувств в итальянском кино. Или все кричат (как у Висконти) или (как у Антониони) целуются, словно вантузом воду откачивают — думаю, что это из-за горячей крови итальянцев и их экспрессии.
Фильм как настроение, словно ты околачиваешься неподалеку и тоже принарядился, тоже взял бокал чего-то золотистого. И никуда не торопишься — целая Ночь впереди.
Ему с ней скучно, а ей — хочется умереть в уже бесполезном теле полустарухи-полуребенка. Они слоняются — то в бар, то на прием, то в поле — и везде им некуда деваться от несбывшихся обещаний. Они похожи на старые флакончики с духами: всё ещё сохранились вензеля, что-то напоминает о былом, но запах только отдаленно напоминает прежнюю свежесть. Оба в поисках новых ощущений в последний момент отталкивают новых знакомых — куда там, не ворошите пыль.
Всё, ночь на исходе, пробуждение уже давно состоялось, а шторы так никто и не распахнул, и сидят в темноте, ничего не понимают!
Жанна Моро — фантастическая женщина с детскими губами, Марчелло, как обычно, мужественный и чуткий. Антониони — как и всегда.. мастер
