Золотой Медведь, Приз ФИПРЕССИ (конкурсная программа), Приз имени Отто Дибелиуса международного евангелического жюри (конкурсная программа), Приз Европейской конфедерации художественного кино, Награда C.I.D.A.L.C.
В поисках вдохновения и новых тем известный столичный писатель отправляется в провинцию. Неожиданно для себя он обнаруживает, что здесь люди живут совсем иначе, чем в привычном ему мире. Став невольным свидетелем подлинной любовной драмы, герой вдруг понимает, что в его жизни и творчестве не хватает самого главного.
Знаменитый писатель Ким Есенин едет в глубинку работать. Устав от Москвы, он надеется найти там свои корни, вдохновение, душевное равновесие. Само сочетание советского имени и исконно русской фамилии уже говорит о внутренней дисгармонии писателя.
Ему 55, он усталый, одинокий человек с «поношенным лицом» и громкой славой. Но слава его не радует, народная любовь раздражает, а на критиков он и вовсе плевал. Ким втайне сравнивает себя с другими драматургами и в очередной раз убеждается в своей несостоятельности. Взрослому сыну и бывшей жене он тоже не нужен.
Его спутникам — крепкому писателю-соцреалисту и преданной юной помощнице — не понять эту аристократическую меланхолию. Они просты как три копейки, и в этом их счастье.
Весьма примечателен диалог «соцреалиста» с милиционером:
- Опять к нам, Игорь Иваныч, новую книжку писать?
- Опять к вам, новую книжку писать.
- А я вот, знаете, графоман — люблю книжки читать.
- Вот как? Очень приятно.
- Виноват, графоман — это который пишет. Вы — графоман, а я — книголюб!
Смех и грех.
Что же Ким находит в глубинке? Отнюдь не «Русь белокаменную», а забытый Богом городок с пустынными улицами и заснеженным кладбищем. Холодно, сиро, неуютно…
Девушка Саша, поразившая его «городской» красотой и умом, в отличие от простушки-любовницы, безжалостно подтверждает его мнение о себе. Оказывается, она пишет книгу о местном графомане Чижикове, считавшем себя «тайным гением». Ким узнаёт в Чижикове самого себя. Он становится невольным свидетелем сцены между Сашей и её женихом — тоже писателем, уезжающим в Москву за лучшей жизнью. Если бы Ким мог его предостеречь…
Отдельный плюс за Марью Александровну — невероятно трогательную старушку, влюблённую в искусство, которую все так огорчают.
Фильм смелый и правильный, но не без специфических особенностей, которые его немного портят. Во-первых, это мысли Ульянова вслух. Фильм, который развенчивает некоторые советские реалии, делает это парадоксальным способом — разжевывая мораль и кладя ее зрителю в рот. Парадокс состоит в том, что используется советский же подход: как советскому человеку доходчиво объясняли, что капитализм это плохо, так и в этом фильме главная мысль внушается так же доходчиво и так же навязчиво. Этого делать не стоило, потому что и без рассказчика все предельно понятно, и тем более, такие фильмы смотрят не дураки, которые разберутся как-нибудь сами. Во-вторых, сцена с милиционером хотя и поучительная, но неправдоподобная, потому что таких начитанных постовых не бывает, и именно это как раз было хорошо известно советским людям, которым периодически доставалось от этих самых постовых. Может быть, нам хотели показать, что «он такой один»? Но я такого подтекста не почувствовал. В-третьих, типичный русский упор на содержание, а не на форму, к сожалению, отвращает потенциальных зрителей от многих советских фильмов, потому что этим зрителям хватает и своих проблем.
Но для СССР этот фильм мог бы стать эпохальным, и то, что ему этого не позволили сделать, очень большое свинство. Конфликт искренности и идеологических установок показан здесь иногда настолько остро, что некоторые сцены было даже неудобно смотреть — большой плюс сценарию. А чего стоят фразы типа «нам нужны острые проблемные пьесы о том, как прекрасна наша советская действительность!» Концовка очень эмоциональна.
Один из моих любимейших фильмов, затрагивающий целый пласт так называемой «творческой интеллигенции» (среди которой было, конечно, и много отличных мастеров) как явления, идейных вдохновителей масс, пишущих ни о чем, снимающих ни о чем, говорящих ни о чем, с разным подходом и темпераментом, но в одинаково безыскусной, скучной манере. Собственно, вся их сущность состоит в постоянном пережёвывании некой идеологизированной жвачки, отвечающей нормам тогдашних просветительских правил, вплоть до того, что им подчас основательно неизвестен даже предмет того, о чем они правдоубедительно вещают со страниц своих романов и пьес. Драма в данном случае заключается в том, что один из таких прославленных страной и временем драматургов вдруг осознаёт, что утратил вдохновение к возвеличиванию героики жизни, а для того, чтобы написать серьёзную историческую вещь, у него не хватает ни таланта, ни знаний, ни умения. Среди глубоких, и даже возвышенных, натур он болтается как карапуз в проруби, и те, кто должен почитать его светочем жизни, давно уже не видят в его руках даже электрического фонарика. Он осознаёт всю бессмысленность своих ранних творческих потуг, поскольку всё это было временное, ненастоящее, но сам измениться не может. Ни как художник, ни как человек.
Это очень красочный и точный набросок реалий того времени. Представлен ряд ярких, узнаваемых человеческих типажей, вплоть до немного наивного в своей романтичности и честности инспектора ГАИ. Сергей Никоненко практически повторил свою роль в одноимённом советском фильме (не помню, что было раньше), но на гораздо более «выгодном», высоком уровне.
Мне кажется, фильм современен до сих пор, как истинно художественное произведение. Как и все Панфиловские картины, он глубок и чрезвычайно лиричен. По-моему, здесь сыграны одни из лучших ролей Михаила Ульянова и Инны Чуриковой. Рекомендовал бы для просмотра любителям драм и социальной тематики. И пожалуй, даже всем.
Берлинский кинофестиваль 1987 года: в конкурсной программе величайшая военная (и одновременно антивоенная) оскароносная драма Оливера Стоуна — «Взвод», одна из лучших работ «позднего» Шаброля — «Маски», великолепные «Дети тишины» Рэнды Хейнс, актуальные времени фильмы — Сокурова, Хитиловой, Каракса, Месарош, а побеждает «полочная»(снятая в 1979 году и временно запрещённая) лента Глеба Панфилова- «Тема»…
Не надо обольщаться и думать, что фильм в Западном Берлине поняли и дали ему главный приз за злободневную ценность. Это, как раз тот случай, когда конъюнктура фестиваля(а Берлинале был всегда политизированным киносмотром) диктовала отдать главный приз «антисоветской» ленте, выражая тем самым, от лица всего «прогрессивного человечества» и Европы в частности, поддержку проводимой в те годы в СССР — Перестройке. Этот жест был в общем ряду с модой на всё русское в те годы.
Пролежав эти восемь лет в закромах госфильмофонда, лента также опоздала и к нашему(своему) зрителю. Деревня «вымирала» подпитывая работоспособным генофондом город, а деревенскую прозу в лице Распутина, Белова, Астафьева, постепенно вытесняли бумагомаратели постмодернисты(к тому времени уже печатавшиеся на Западе). Эти тенденции с одной стороны здорово рифмуются с фильмом, с другой же- реалии конца 80-х абсолютно «опротестовывают» его смысл.
Сам же Памфилов по своему художественному умению — скорее рядовой стилист (а-ля какой-нибудь писатель Андрей Платонов), с довольно поверхностной манерой снимать однообразные фильмы, про кризисы возрастов и уходящие натуры. Невольно походя тем самым, на центрального героя своего фильма-триумфатора.
Основной же плюс картины — её главные актёры. «Русский Брандо»- Михаил Ульянов, со своим животным темпераментом и «космосом» в глазах и любимая (во всех смыслах этого слова) режиссёром Инна Чурикова, сочетающая в себе «святую глупость» провинциалки пополам с какой-то «недобитой» аристократичностью.
Обращает также внимание сама стилистика ленты, словно прямой прародительницы современного столичного арт-хауса. История рассказанная в фильма замечательна, но исполнение словно бы для телевизионного формата тех лет. Видно так панфиловская «Тема» в «летописи» нашего кино и останется, фильмом лишённым контекста тогда и сильно устаревшим сегодня.
Говорим: Глеб Панфилов, подразумеваем: Инна Чурикова, и наоборот. Их тандем, основанный не только на творческих, но и на семейных началах подарил нам множество потрясающих картин, каждая из которых хороша по-своему. И здесь, конечно, немаловажным фактом является то, что супруга режиссёра не только главная актриса в его киноработах, но ещё и муза, благодаря которой ему и удаётся создавать неповторимые образы главных героинь своих фильмов. И действительно, если вспомнить, например, «Начало», «В огне брода нет» и др., то, казалось бы, всегда она, Инна Чурикова, но и в голову не придёт мысли сказать, что сыгранная ею героиня похожа на её предыдущую роль. Потому что просто нет повода для сравнения! Все её персонажи — это разные личности, со своим характером и своей историей. Причём, порой кажется так, что и лица у них разные. Парадоксально! И как ей только это удаётся? Но в этом вся она, мегаталантливая и обаятельная Инна Чурикова.
Конечно, и в фильме «Тема» её роль также выразительна и важна, но что меня больше всего поразило (помимо игры великого актёра М. Ульянова и вышеупомянутой супруги режиссёра), так это второстепенные персонажи, хотя и не хотелось бы использовать данную формулировку.
Главный герой драматург Ким Александрович Есенин (М. Ульянов) соглашается поехать со своей молодой ученицей по просьбе друга, известного писателя в провинциальный городок к его давней знакомой Марье Алексеевне. По дороге они ссорятся, где также отчётливо проявляется характер нашего героя. Добравшись до места, Ким Александрович решает посетить местный музей, где в тот момент проводится экскурсия для иностранных туристов под руководством молодой женщины, так увлечённо и рьяно рассказывающей что-то на французском языке. Не понимая, что именно говорит эта приятная незнакомка, Ким Александрович, всё-таки, решается подойти и представиться объекту своей симпатии. Но знакомство их состоится чуть позже при других обстоятельствах и в другом месте, после чего главный герой и начнёт развивать тему своих «провинциальных встреч».
«Тема»- кино удивительное. Органичное сочетание драматизма и старой, доброй сатиры, пожалуй, в лучшем её проявлении — то, ради чего стоит посмотреть картину Глеба Панфилова.
Муза…У каждого она своя. Ты можешь её и не видеть, но чувствовать её появление, либо представить её воплощение в той, которая привыкла говорить в лицо то, что думает, не обращая внимание на мнение большинства. Говорить то, что может быть не столь приятно на слух и бесспорно бьёт по самолюбию того, к кому она обращается, особенно если перед ней человек, привыкший слышать вокруг себя только лестные отзывы о себе и о своём творчестве. Женщина со своими тайнами и загадками, но та, что смогла подарить главное — тему, с которой всё когда-то и начинается…
