Венгерский иммигрант Майк Лазло арестован по обвинению в пособничестве нацистам во время второй мировой войны. Лазло угрожают депортацией, и на его защиту встает его дочь, адвокат Энн Тэлбот, уверенная, что отец стал жертвой происков венгерской коммунистической машины.
Она не верит в виновность отца до тех пор, пока не собирает внушительные доказательства его коллаборационистской деятельности. Кто теперь Лазло — жертва или палач?
Коста-Гаврас прекраснейший режиссер, что он всем нам в очередной раз продемонстрировал.
Достаточно простая для второй половины двадцатого века история — нацистские преступники должны быть наказаны, в постановке мастера становится психологической драмой. Ужасы фашизма отходят на второй план — главное это нравственный выбор героини. Она достаточно легко и технично защищает в суде своего отца, который обвиняется в многочисленных преступлениях. Но, с каждым следующим кадром она все больше уходит в раздумья.
Фильм имеет очевидные параллели с Нюрнбергским процессом Стэнли Крамера, только вот героине Джессики Лэнг приходится выступать и адвокатом и судьей собственного отца.
Фильм очень непростой, как и сложная конструкция музыкальной шкатулки, которую вы обязательно увидите в конце фильма.
Когда на старого беглеца направили меч незрячего правосудия, он счёл за лучшее закрыться щитом из дочери, которая, набрав адвокатский вес, удачно разводила обвиняющих и обвинённых. Дочь не выдаст — прокурор не съест — в этом и расчёт, и конфликт интересов. Справедливость, а в противовес ей,- кровная связь.
Из короткого пролога процесс заводят в судебное стойло, развязывая нудную канитель свидетельских показаний, из которых выуживает правду въедливый прокурор с робкими замашками карьерного бюрократа, отбрасывающими тень недоверия на его настойчивые приставания к усталому и заметно испуганному старику, притихшему на лавке подсудимых.
В коротких перерывах проскакивают семейные вечеринки, встречи с друзьями и близкой роднёй, заигрывание с внуком, твёрдость крепкого духа и домашняя суета — небольшие штрихи к портрету тёмной личности: чуткого отца и требовательного деда, жертвы коммунистической системы и созидателя свободной демократии, такого же фальшивого, как и вся его натянутая речь.
Продолжаясь, слушания превращаются в безликий стенографический отчёт, протокол допросов, на которых свидетели находят вину, а адвокат пытается отмазать родственника, разыгрывая перед всеми очередную партию игры в веришь — не веришь, а, сели не веришь, то убедись сам.
Протокольный стиль отбивает всякий интерес к происходящему, утомляя занудством процедурных тычков и взаимных наездов, оставляя равнодушно наблюдать за бесполезной борьбой, потому, что весь этот судебный зуд — лишь начало чесотки, которая заставит дочку расчесать старый отцовский рубец.
Слова могли быть ярче и требовательней, если бы признания свидетелей ожили в потоке видео, а не осыпались медленно словесной листвой, которую сгребает беззаветно преданная отцу героиня Джессики Ланг, сделавшей всё возможное, чтобы быть на уровне, для себя, пожалуй, запредельном, но не то, чтобы, как говориться, «не отвести глаз». Да и Армин Мюллер-Шталь не делает секрета из двойного дна своей роли, оставляя снаружи не заправленные узелки старинных встреч и связей, по которым вычисляется плохо скрываемый секретный код.
Вялое судебное стояние сменяет столь же сухая дотошность частных бесед, которые, даже разоблачением, ничуть не добавляют действию огня, оставляя его в спокойном русле публицистической молвы, в меру обличительной, но вовсе неяркой, с психологическим конфликтом, но мало выразительной сюжетной канвой, говорящей о важном, но почему-то без боли, которая, по-видимому, запуталась в словах.
Фильм «Музыкальная шкатулка»(1989 г.,реж. Коста-Гаврас) стал для меня весьма значимым. В течение двух часов интерес к происходящему на экране и напряжение не ослабевали ни на минуту. Я активно сопереживала героям, отмечала многочисленные достоинства фильма. Впоследствии неоднократно мысленно возвращалась к рассказанной истории об удивительной любви и привязанности дочери к отцу, в отношения которых врываются отголоски 2-ой мировой войны. С фильмами о любви на военно-политическом фоне такое случается не часто.
Поначалу интерес к фильму «Музыкальная шкатулка» у меня был вызван только наличием на DVD имени Джессики Ланж (Лэнг). В свое время дуэт этой актрисы с Джеком Николсоном в картине «Почтальон всегда звонит дважды»(1981) и ее Бланш в «Трамвае „Желание“(1995) оставили яркий след в моих взаимоотношениях с кинематографом. Другие встречи с этой актрисой никогда не разочаровывали. Сожаление вызывало лишь то, что работы актрисы или редки в нашем прокате и на DVD, или хронометраж некоторых ее ролей очень скуден.
Незаслуженно забытый фильм «Музыкальная шкатулка» вспомнился вновь после просмотра «Чтеца»(2008), который отмечен положительными рецензиями и достойными наградами. Оба фильма объединяют истории о Любви (между отцом и дочерью и женщиной и юношей), а также антивоенная тема, рассмотренная под углом зрения на частную жизнь героев: война настигает без всякого времянного диапазона и палачей, и их пособников и близких им людей — все это ее жертвы. А главная жертва — это любовь, за которую в первом фильме идет отчаянная борьба, а в «Чтеце» любовь предается.
Вынесенная в качестве названия отзыва фраза — «Родная кровь дороже пролитой», звучит как утверждение в начале фильма «Музыкальная шкатулка» из уст одного из второстепенных героев. По сути это один из главных вопросов фильма.
Героине — адвокату Энн Талбот — приходится защищать в суде своего отца от сфабрикованных по ее мнению обвинений в истязании и убийстве многих людей в годы войны. Ему грозит лишение американского гражданства и депортация в Венгрию, из которой он с семьей 37 лет назад эмигрировал в США. На бывшей родине его ждет суд и, возможно, смертная казнь.
Любовь и уважение дочери к отцу безмерны, а ее вынуждают ставить перед собой вопрос: «Чудовище отец или нет?» И она отвечает себе и всем: «Я его дочь. Я его знаю лучше всех.» И до последнего борется за отца, уверенная в его невиновности. Эта борьба за отца, а также за светлую память своего детства, за радость общения своего сына с любимым дедом, за счастье жить в своей семье в любви к друг другу.
Пик эмоциональности — сцены снятые в Будапеште на мосту и в доме сестры одного из друзей отца (великолепный эпизод с Мари Теречик, прекрасной венгерской актрисой). Волнение, смятение и сомнения в душе главной героини переданы актрисой очень тонко, а первоклассная операторская работа, трагическая музыкальная тема и уместное звуковое сопровождение (громкий и учащенный стук сердца) усиливают эмоциональный накал этих сцен.
Игру Джессики Ланж в «Музыкальной шкатулке» можно отнести к разряду ее больших достижений. Когда режиссера Коста-Гавраса спросили, почему на роль Энн Талбот он выбрал Дж. Ланж, он ответил, что она может передать внутреннюю силу героини. Нельзя не отметить и замечательную игру партнера Джессики Ланж Армина Мюллера-Шталя: в их блистательном исполнительском тандеме, за которым наблюдаешь затаив дыхание, нет ни единой фальшивой ноты.
